Анна Мезенцева – Станция «Колхида» закрыта на карантин (страница 2)

– Не отворачивайся, тебе идёт. – Настя ткнула смартфоном чуть ли не в лицо, заставив меня дёрнуться и рассечь щёку о стальную зазубрину.

– Нет! Чёрт! – Я прижала к порезу ладонь, поспешно выбираясь из клешни. Между пальцев выскользнул шарик цвета моей многострадальной шевелюры, за ним другой. И вот уже целая россыпь алых бусин кружилась, норовя заляпать светлый рукав футболки. – Надо вернуться.

– Брось, это всего лишь царапина.

– Всего лишь? – Мои брови, окрасившиеся из-за проклятого укола всё в тот же пламенный цвет, поползли от удивления вверх. Уж кому, как не дочери главврача было знать: кровотечение в невесомости сильнее, чем на Земле, и процесс сворачивания длится дольше. Конечно, от царапины я не помру, но если попадёт инфекция, щёку разбарабанит будь здоров.

Арсений недовольно поморщился. Я думала, он возьмёт меня за руку и потащит к выходу из ангара, не слушая возражений. Но вместо этого он сказал:

– Ну вишенка, мы же только начали.

Услышав ласковое прозвище, я расплылась в улыбке, не сумев рассердиться. Арсений же отвернулся, чтобы считать табличку с кюар-кодом, отодранным от контейнера с рифлёными стенками и надписью, нанесённой через трафарет: «Осторожно! Хрупкий груз!».

– Надо же, – он повертел табличку в руках, словно надеясь найти больше информации на обратной стороне. – Какое-то экспериментальное лекарство от лихорадки Бортеньоля.

– От чего? – переспросила Настя, приняв эффектную позу для селфи: голова запрокинута, спина выгнута, ноги сложены как у балерины, танцующей фуэте.

М-да, видимо её мама так сильно устаёт на работе, что дома наложено табу на медицинские разговоры. Новая болезнь целый месяц не покидала выпуски новостей.

– Это такая зараза, поражает тех, кто долго живёт на станциях и кораблях. Вроде связана с космической радиацией, – пояснила я, растирая по коже продолжавшую сочиться из пореза кровь. Ощупав пальцами округлую щёку и маленький подбородок, я в очередной раз с досадой подумала: отчего же природа не наградила меня роскошными острыми скулами, как у некоторых девчонок из класса? Ну чисто переевший орехов хомяк.

– Верни на место, – добавила я, когда Арсений приставил подошвы ботинок к контейнеру с медикаментами, а затем резко разогнул ноги, спружинив в мою сторону.

– С чего это?

Красавчик с дурашливым видом запулил табличкой в робота-меха, так что она срикошетила от утопленной в плечи головы с глянцевым дисплеем вместо лица. Я попыталась перехватить кюар-код, но промахнулась, поймав в пригоршню воздух. Арсений же рывком подался вперёд, словно прыгнувший за рыбой дельфин, и вновь завладел добычей.

– Сдурел? Это лекарство.

Дрыгая руками и ногами, я предприняла новую попытку отобрать табличку. Тщетно. Учитывая, что ростом своему парню я доходила до подбородка, зрелище выходило вдвойне смешным. Хотя нет, не смешным – мною начало овладевать раздражение. Я была не против забраться в грузовой отсек в нерабочие часы, чтобы полетать в невесомости. И даже согласилась на дурацкую затею – перепутать коды на контейнерах. Это хотя бы забавно, когда здоровенный робот числится в системе как полосатый тунец. Но шутить с лекарством… Такого от своего парня я не ожидала.

– Оп! Оп! Опять не достала! – Рука с табличкой мелькала то слева, то справа, то наверху. Один раз я даже сумела в неё уцепиться, но не хватило силы разжать сложенные в кулак пальцы.

Тогда я сдала назад, упёрлась в матово-чёрный щиток на груди меха и прыгнула, метя Арсению в плечо. От удара мы закружились, повисая то боком, то вниз головой, а вместе с нами принялся вращаться полутёмный ангар, чьи светильники работали в эконом-режиме. Волосы лезли в лицо, брюки сползали всё ниже, и я мельком подумала, что зря поленилась надеть ремень. Возня сопровождалась моим сердитым пыхтением и веселыми подначиваниями Арсения, он-то дышал легко. Ящики, кран-балки, техника, приготовленная для отправки – всё превратилось в смазанный винегрет из тусклых пятен. На каждом обороте мимо проносилась Настя, снимавшая происходящее с довольной физиономией дорвавшегося до говяжьей вырезки кота. Заныли виски, а в горле возникло чувство, будто туда запихали губку, смоченную в прокисшем молоке.

Раздражение начало перерастать в злость, но Арсений вовремя прижал меня к груди, и я вдохнула его запах. Аромат, сводивший меня с ума: дезодорант «Морской бриз» и мятная жвачка. И даже ткань его свитшота с названием любимой группы приятно щекотала кожу и благоухала кондиционером для белья…

Улучив момент, Арсений с размаху припечатал наклейку к голубому ящику с тремя чёрными треугольниками. Но я не стала возражать, потому что в этот момент наши губы соприкоснулись. К запаху мятной жвачки добавился её сладковатый вкус. Стало тепло, хотя до этого я немного зябла – большой ангар было толком не протопить.

– Ой! – Зазевавшись, Настя ударила носком туфли по стакану с лимонадом, не успевшему уплыть далеко.

Картон смялся, пластиковая крышка с тихим щелчком отделилась и медленно закрутилась вокруг оси. Из стакана выпорхнули пузыри лимонада, подрагивающие и пульсирующие, словно радующиеся свободе диковинные существа. По их золотистой поверхности скользили блики от ламп. Пугающая фигура меха в отражении вытянулась и превратилась в угловатую кляксу.

Самый маленький шар наткнулся на щиколотку подруги, расплылся по ней толстым прозрачным блином и, помедлив, впитался в ткань леггинсов.

– Я ногу промочила! Она теперь вся липкая, фу-у-у. – Хорошее настроение Насти испарилось без следа, уголки подкрашенного лиловой помадой рта поползли книзу, складываясь в кислую гримасу. – Мне пора домой.

Только я хотела возмутиться, что расцарапанная щека – это, значит, ерунда. А пятно от газировки на ноге – событие станционного масштаба. Но заметила выпученные глаза Арсения, проследила за его взглядом и увидела, как лимонадные шары подплывают к затылку робота-меха. А затем и скрываются за раскуроченным краем, прячась в дыре. Мы оба застыли, не обращая внимания на причитания Насти. В следующую секунду ничего не произошло. Как и через пять секунд. И через десять. Я расслабила плечи, Арсений перестал стискивать мою ладонь мокрой от пота рукой и одними губами выдохнул:

– Обошлось…

Робот-мех оттолкнулся от стены сразу тремя ногами и с лязгом сомкнул клешни. Из отверстия в черепушке посыпались белые искры, шипя и распространяя запах горелой пыли. Глянцевый экран покрылся вспыхивающими и гаснущими пикселями, среди которых мигали разбитые рябью буквы «ОШ..Б..А».

– Мамочки! – взвизгнула Настя.

– Ёшки-матрёшки! – с чувством добавила я.

Мы бросились врассыпную. Подруга, находившаяся к роботу ближе всех, оказалась недостаточно проворной. Точнее, она успела отлететь, от испуга выбросив телефон и получив благодаря его весу небольшой, но всё же толчок. А вот её шикарная грива взметнулась вверх, щёлкая и треща пластиковыми бусинами. И была зажата правой клешнёй, пронёсшейся в полуметре над Настиной головой.

Арсений что-то закричал, слова слились с Настиным воплем, от которого заложило уши. Уперевшись в манипулятор, подруга рывком откинула голову и выдрала клок волос, но бóльшая часть пучка осталась в клешне. Из глаз её брызнули струи сиреневых от туши слёз. Робот с противным скрежетом развернул верхнюю часть туловища и устремился вглубь ангара, утаскивая за собой визжащую жертву. Несмотря на габариты, перемещался он довольно ловко благодаря десятку маневровых двигателей, установленных в разных частях машины. Из отверстий с шипением выбрасывались струи азота, направляя робота по извилистому коридору между техникой и коробками. Настя отчаянно молотила по воздуху ногами. Одна за другой слетели туфли, хрустнула раздавленная заколка, из крошечной сумки на поясе выскочил блеск для губ.

– А-а-а-ы-ы! – Захлёбывающийся вопль умножился эхом, отражавшимся от переборок.

Бам-м-м! Сочный металлический звук поплыл по ангару. Это робот наткнулся на преграду из контейнера с надписью «Тантал» и логотипом в виде короны. Бам-м-м! Бам-м-м! Стальная клешня, по счастью только левая, принялась ударять по сваренному из гнутого профилю боку. Очень скоро тот поддался, прогнулся, а в центре вмятины образовалась рваная дыра. Манипулятор ворвался внутрь и принялся копошиться в содержимом, ломая, судя по звукам, что-то жестяное и кроша стеклянное.

Почти сразу мех утратил интерес к изувеченному контейнеру и двинулся дальше, не обращая внимания на серебристые булыжники, выпорхнувшие из пробоины наружу. Между ними плясали камни помельче, осколки стекла и тёмно-серые крупицы какой-то руды. Настю протащило сквозь образовавшуюся завесу. Каменное крошево испещрило пятнами кожу, кусок покорёженного железа зацепился за юбку, разорвав тонкую ткань. Визг оборвался – Настя поперхнулась, закашлялась и схватилась за горло – но через секунду возобновился с утроенной силой.

– Он сейчас её убьёт!

Светло-карие глаза Арсения стали совершенно круглыми, разинутый рот перекосило. Он до боли сжал моё плечо и встряхнул, словно безопасность подруги зависела от согласия с его словами. Не дождавшись ответа, Арсений бросился к выходу, с ловкостью спортсмена сигая от скобы к скобе.

– Я за помощью!

– Быстрее позвонить! – крикнула я вслед, но мой парень даже не оглянулся.