Анна Маркова – Святой равноапостольный Николай Японский (страница 23)
О иконах
Как важна хорошая иконопись для храма, в котором все предназначается к тому, чтобы очищать и освящать душу, умилять ее и возбуждать к молитве. [1, с. 176]
При взгляде на… Ангела в иконе Благовещения так и просится на уста благодарение Богу, что у каждого из нас есть Ангел-Хранитель, но, перенося взор на святой лик Пречистой Девы, чувствуешь стыд, что несохранением своей души в чистоте отгоняем от себя этого прекрасного стража, так любовно пекущегося о нашем спасении; от взгляда на кроткий лик Богоматери с Богомладенцем и на учащего Спасителя льются в душу умиление и радость, что Бог так преискренне близок к нам, но и печаль при мысли, что мы ограждаем себя от Него стеною грехов. [1, с. 176]
О храме
Храм — святое здание, очищающее людей; поэтому все должны считать его чистым, почтенным и никакая тень не должна затемнять это. [7, с. 189]
О патриотизме
Патриотизм такое же естественное чувство человека, как сознание своего я. [1, С. 184]
Любовь к Отечеству есть святое чувство. Спаситель освятил это чувство Своим примером — из любви к Своему земному Отечеству Он плакал о бедственной участи Иерусалима (Лк. 19, 41). [2, кн. 2, с. 190]
Боже милосердый! Ты — Судия Праведный!..правда и милость деется на Твоем Суде, и милость!
Ибо все — Твои дети, — и познавшие Тебя, и не познавшие, но все же сотворите этот их чин по Твоему закону, — а любовь к Отечеству не черта ли из оного? [1, с. 145]
О России
Наказывает Бог Россию, то есть отступил от нее, потому что она отступила от Него. Что за дикое неистовство атеизма, злейшей вражды на Православие и всякой умственной и нравственной мерзости теперь в русской литературе и в русской жизни! Адский мрак окутал Россию, и отчаяние берет, настанет ли когда просвет? Способны ли мы к исторической жизни? Без Бога, без нравственности, без патриотизма народ не может самостоятельно существовать. А в России, судя по ее мерзкой — не только светской, но и духовной — литературе, совсем гаснет вера в личного Бога, в бессмертие души. [1, с. 187]
На дело проповеди в России средства найдутся — в этом и сомнений не может быть. Но как подвинуть проповедь? Как исполнить заповедь Христову? [28]
Бичуется ныне Россия, опозорена, обесславлена, ограблена. Но разве же это отрезвляет ее? Сатанинский хохот радости этому из конца в конец раздается по ней. Коли собственному позору и гибели смеется, то уже не в когтях ли злого демона она вся? Неистовое безумие обуяло ее, и нет помогающего ей, потому что самое злое неистовство ее — против Бога, самое имя Которого она топчет в грязь. Богохульством дышат уста ее. Конечно, есть малый остаток добра, но он, видно, до того мал, что не о нем сказано:
Видимо, оставил Бог Россию, или, лучше, не устает рука Божия карать наше бедное Отечество! Но, конечно, мы твердо веруем, что это — бичующая десница любвеобильного Отца, исправляющего Свое в беззакониях погрязшее чадо. Эта вера — единственое утешение наше в настоящие темные дни, когда над Россией еще висит туча, по-видимому чреватая многими молниями и громами. [7, с. 52]
О счастье
Счастье только в исполнении долга! [2, кн. 1, с. 282]
На нашей земле так редко приходится видеть полное счастье, что, когда увидишь его, хотелось бы, не отрываясь, смотреть на него. [7, с. 195]
Где счастье? Нет его на земле; везде, где бы ни быть в данную минуту, полного спокойствия и счастья никогда не испытываешь; всегда стремишься к чему-то вперед, жаждешь перемены; а придет перемена, видишь, что не того ждалось, и возвращаешься помыслами к прежнему. [2, кн. 1, с. 34]
О воспитании юношества
Важное и необходимейшее свойство в педагогике — твердость. Нет хуже и вреднее в деле воспитания — слабости, проистекающей или из мнимой гуманности, или из лести к ученикам и желания приобрести их любовь, или из безучастности к ученикам и желания соблюдать лишь собственное спокойствие. [7, с. 304]
О воспитании сердца… непременно надо заботиться, а не оставлять его на произвол разным дрянным инстинктам или влечениям извне. У нас же, в школе, об этом еще меньше заботятся, чем о развитии воли. [7, с. 298]
От удара стали о кремень сначала вырубается едва мелькающая искра; но она, упав на сподручный материал, скоро обращается в согревающий и освещающий пламень, и чем больше материала и чем дольше он снабжается, тем больше света и теплоты; материал же здесь — неисчерпаемое и никогда не ослабевающее материнское чувство и детская впечатлительная душа, с посредствующими между ними: возвышеннейшею из заповедей — о любви к Богу и ближнему — и благодатной помощью свыше к исполнению ее. [7, с. 203]
Самое важное, о соблюдении чего должны неуклонно стараться, — справедливость… Действительная справедливость, явная для всех, никогда не произведет никакого неблагоприятного действия на учеников, будь она самая строгая — лишь бы не была сопряжена с жестокостью и бездушием, а сопровождалась теплым участием к ученикам. [7, 303–304]
Японская православная церковь
Христианство в Японии
Православие пришло в Японию достаточно поздно — в середине XIX века. Однако, с христианством — в католическом варианте, жители страны восходящего солнца познакомились гораздо раньше — в 1549 году в Японию прибыл католический миссионер, иезуит Франциск Ксаверий, впоследствии ставший первым католическим епископом в Японии. Вслед за ним в Японию прибыли и другие иезуиты. Они проповедовали христианство по всей Японии; однако, наибольшего успеха им удалось достичь на юго-западе страны. Католическая община росла — к 1581 году в Японии было уже более 150000 местных католиков и 200 церквей. Причем среди ее членов было множество японских аристократов. Тогдашний правитель — Ода Нобунага — также весьма благосклонно относился к католическим проповедникам.
После смерти Ода Нобунага в 1582 году власть получил Хидэёси Тойотоми, который первоначально также симпатизировал католикам. В первые годы его правления миссионерская деятельность не только не запрещалась, но и наоборот, приветствовалась. В это время делегация японских феодалов-католиков под покровительством генерала Ордена иезуитов отправилась в Рим к папе Григорию XIII. Посольство выражало надежду христианской части населения Японии на скорое обращение всей страны. Однако, со временем отношение сёгуна к проповеди христианства начало меняться. Первой причиной таких перемен было то, что южные феодалы-христиане стремились к независимости от сёгуната. При этом особо фанатичные неофиты из числа японских аристократов силой заставляли своих подданных креститься и преследовали буддистов, разрушая буддийские храмы и уничтожая реликвии. К тому же, португальские пираты, несмотря на протесты миссионеров, тайно захватывали японцев прибрежных селений для продажи в рабство. В результате 18 июня 1587 года Хидэёси принял решение о запрещении миссионерской деятельности на подвластных ему территориях. Официальными обвинениями против христиан были употребление в пищу мяса буйволов и конины, нежелание участвовать в церемониях синтоистского культа и притеснение буддийского духовенства. Поначалу католики не восприняли указ сёгуна всерьез, продолжив проповедь и обращения. Но Хидэёси не шутил — он приказал арестовать семнадцать японских христиан и девять иностранных проповедников в столице. Их пытали и казнили. Вскоре смерть Хидэёси приостановила гонения.
Новый правитель Токугава Иэясу поначалу был занят более насущными делами, однако и он несколько лет спустя ополчился на иностранных проповедников — все иностранцы были выдворены из Японии. Японцы-католики также подверглись притеснениям. В 1637 году в Самабара недалеко от Нагасаки вспыхнуло восстание против политики сёгуната. Почти все восставшие были христианами. Токугава направил для подавления восстания 200 тысячную армию, но 30000 повстанцев, укрывшись в замке Хара, долгие месяцы выдерживали осаду. Тогда Токугава вступил в союз с голландцами-протестантами. Голландская флотилия начала обстрел Хары с моря, вынуждая восставших капитулировать. После этого гонение на христиан приняло масштабный характер — исповедание христианской веры каралось смертной казнью. Потомки казненных христиан в течение семи поколений считались подозрительными. Каждый год они обязаны были приходить в определенный буддийский храм и отрекаться от Христа. При этом их заставляли попирать ногами христианские иконы. Такое положение сохранилось вплоть до падения сёгуната в XIX веке. После начала гонений тысячи японских христиан устремились за пределы страны. Однако, несмотря на гонения, в стране сохранились общины тайных католиков.
Так продолжалось более двухсот лет. Но в 1854 году США направили к берегам Японии военную экспедицию под командованием
Мэтью Перри, который подписал с ее правительством договор об открытии японских портов для иностранной торговли. Вслед за торговцами в Японию пришли и миссионеры — католики и протестанты. Российская империя, граничившая с Японией, не могла оставить этого без внимания, и по инициативе русского консула Гошкевича в Японию в качестве миссионера прибыл иеромонах Николай (Касаткин) — будущий равноапостольный Николай Японский.