Анна Маркова – Святитель Тихон Задонский (страница 35)
Зависти корень и начало есть гордость. Гордый, поскольку хочет выше прочих вознестись, не может терпеть, чтобы кто-нибудь ему равен, а тем более выше в благополучии был, потому и негодует о возвышении его. (1, Т. 2, с. 160)
О благополучии ближнего скорбеть и о радости унывать — дело зависти. (1, Т. 2, с. 308)
О лицемерии
Многие люди только кажутся добрыми: гладко, ласково и тихо говорят, много постятся и много молятся; но как коснешься их, тогда от плодов своих познаются горькими, так как ненавистью, злобой, завистью и немилосердием наполнены. (1, Т. 2, с. 37)
Иные ближним своим всякое добро делают, но ради того, чтобы ими любимы были, и это не от веры. Другие много дают милостыни, строят Божии храмы, богадельни, но ради того, чтобы пред людьми показаться, и это не от веры. Некоторые молитвы учащают, удлиняют, чтобы их видели люди (см. Мф. 23, 5), и это не от веры. Многие постятся много, но для того, чтобы явиться перед людьми постящимися (см. Мф. 6, 16), и это не от веры.
Все они и прочие, им подобные, поскольку не ради Бога добро делают, не от веры это делают и потому Богу тем угодить не могут. Делают или ради славы суетной, или ради иного чего, а не во славу Божию. Ибо как может быть угодно Богу то, что не ради Него делается? (1, Т. 1, с. 70)
Не уподобимся тем христианам, которые пред людьми благочинно поступают и показывают себя благочестивыми, но в тайных местах беззаконничают и такое творят, что стыдно и говорить. Таковые христиане — лицемеры, нечестивые и безбожные. Они людей стыдятся, но Бога не стыдятся; людей боятся, но Бога не боятся. (1, Т. 4, с. 377)
Нет никакой пользы внешне казаться исправным, а внутри быть неисправным; телом смиряться, а душою гордиться; на языке веру и любовь иметь, а на сердце неверие и плоды его. Все это есть лицемерие. (1, Т. 2, с. 6)
Лицемерие есть также признак неверия. Ибо лицемер только снаружи показывает свое благочестие, а внутри его нет. (1, Т. 3, с. 19)
Двоедушие или двоесердечие бывает в том человеке, который языком одно говорит, а мыслит другое. Такого обыкновенно называют все двоедушным, или по-другому назвать можно льстецом, обманщиком и лукавым; противоположная же этому пороку добродетель — простосердечие. (1, Т. 2, с. 110)
Такие христиане, которые против совести грешат, истинно Бога не почитают, но являются лицемерами. Ибо Бога без чистой совести почитать невозможно. (1, Т. 5, с. 198)
Лицемерие — это притворство благочестия и святости. Вера же святая не в наружности, но в сердце имеет свое место, а снаружи показывает себя при случае исповедованием и прочими плодами. Лицемер людям угождает, а не Богу, от людей ищет славы и похвалы, а не от Бога, что противно вере, по сказанному:
Многие считают себя чем-то, много и часто читают молитвы, часто постятся, созидают храмы Божии и украшают (что само по себе похвально и вид благочестия показывает); но когда их коснется кто-то из бедных, требующих помощи, обманывается, как и тот, кто к холодной печи прикасается, желая от нее согреться, и так отходит с той же печалью и бедой, с которою приходил. (1, Т. 2, с. 44)
Без сердечной веры устное исповедание не что иное, как лицемерие. Может быть знамением веры устное исповедание, но знамение бывает ложным, если житие исповедующего противоречит вере. (1, Т. 3, с. 21)
Не все то доброе дело, что очам человеческим кажется добрым. Доброе дело судится по доброму концу. Потому хотя и добро делается, но не ради добра, добром быть не может. Творят часто и лицемеры добрые свои дела: часто молятся, воздыхают, еще и плачут, дают обильные милостыни, показывают знаки смирения, облекаются в рубища, преклоняют головы свои, тихо говорят, грешниками себя называют и, по видимому образу, благочестие показывают — но
О страстях
Познавший бедственное состояние души своей не должен медлить, а скорее от злого обычая отстать, ибо чем более будешь медлить в страстном обычае, тем более он усилится, и труднее от него отстать; также как чем более продолжается болезнь телесная, тем сложнее ее бывает вылечить. И хотя страсть сильно будет бороть и на прежнее состояние привлекать, твердо против нее, как домашнего врага, стоять, не поддаваться похоти ее, призывать всемогущую помощь Сына Божия. (1, Т. 2, с. 127)
Должно от себя, то есть от своей воли и страстных похотей, отречься, против всякого греха подвизаться, и не только делом его не исполнять, но и от мысли отгонять. (1, Т. 1, с. 146)
В этом подвиг христианский и состоит, чтобы мы против себя самих, то есть против страстей плоти нашей, подвизались. (1, Т. 2, с. 341)
Что пользы и христианину против некоей одной страсти стоять и сражаться, а другим покоряться и впадать в рабство? Многие подвизаются против блудной похоти, что похвально и славно, но гневом и яростью побеждаются. Иные щедры и милостивы к ближним своим, но языком своим вредят человеку, клевеща на него и осуждая его. Многие удерживают чрево свое от объедения и пьянства, но от злопамятства и немного поститься не хотят. (1, Т. 4, с. 129)
Общая немощь и окаянство наше внутри нас: враги наши — страсти наши; плоть наша порабощает нас; и сатана, враг наш, непрестанно ищет, как бы поглотить нас. Все мы всякому бедствию и падению подлежим и падаем; падение наше близко, если благодать Божия не поддержит нас. (1, Т. 2, с. 22)
О памяти смертной
Ах, смерть, смерть! Сколь страшна и память твоя! Но дивная вещь! Всех нас ожидает сей необходимый рок, а мы живем так, как бы его и не было. (1, Т. 1, с. 74)
Как время, так и образ конца нашего неизвестен нам. Одним образом все рождаемся, а многоразличными умираем, и почти столько смертей, сколько людей. (1, Т. 2, с. 219)
Смерть нам известна и неизвестна: известна потому, что непременно умрем; неизвестна потому, что когда умрем, не знаем. (1, Т. 1, с. 181)
Всегда, в любой час, должны мы быть готовыми к исходу, если хотим блаженно умереть. (1, Т. 2, с. 48)
Смерть невидимой дорогой за человеком ходит и похищает его тогда, когда не ждет, и там, где не ждет, и таким образом, каким не ждет. (1, Т. 4, с. 171)
Когда смерть будем помнить, то на ум придет и Суд Страшный, который по смерти следует, где за слово, дело и помышление худое истязаны будем. Итак, памятуя о смерти, будем и к Страшному Суду готовиться, и Судию Праведного всякими мерами умилостивлять. (1, Т. 1, с. 76)
Известна нам кончина наша и неизвестна: известна, что скончаемся; неизвестна, ибо не знаем, когда, где и как скончаемся. Чем дольше живем, тем более уменьшаются дни наши и приближаемся к концу жизни нашей. (1, Т. 4, с. 171)
Смерть похищает больных и здоровых, ходящих и сидящих, спящих и бодрствующих. (1, Т. 1, с. 181)
Смерть сильна подвигнуть к покаянию. Смерть нам известна и неизвестна. Известна, так как все умрем, а неизвестна, потому что не знаем, когда, как и где умрем. (1, Т. 5, с. 188)
Мы странники и пришельцы в мире этом: ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего, по словам апостола (Евр. 13, 14). Это показывает, что следует нам скоро или не скоро странствование это окончить и прийти в отечество. Потому и должны мы находиться в мире этом, как странники и пришельцы, и помнить апостольское слово:
Смерть за каждым невидимо ходит и восхищает его тогда, когда он не ждет. Почти все люди, а особенно здоровые и крепкие, мечтают так, помышляя в себе: я еще поживу, невидна еще кончина моя, соберу и буду насыщаться собранными благами. Но тут неожиданно нападает на него смерть, и тогда погибают все мечтания и помышления его (Пс. 145, 5). (1, Т. 5, с. 188)
Памятуя о смерти, отвратим руку от лихоимства, воровства, но еще и от своих имений руки требующих наполнять будем, ведая, что все мирское миру останется, а мы как нагими вошли в мир, так нагими и отойдем. Памятуя о смерти, не будем объедением и пьянством мех телесный обременять, но столько пищи и пития будем принимать, чтобы не ослабеть и трудиться можно было, ожидая, что сами будем снедью червей. Памятуя о смерти, не пожелаем различных и богатых одежд, ведая, что при погребении одна только рубашка для прикрытия наготы нужна. Памятуя о смерти, не будем доставать зло коварными происками многих сел, деревень, земель, ведая, что после смерти не более трех аршин надобно будет земли. Итак, памятуя о смерти, великую осторожность будем иметь для избежания козней неприязненных. (1, Т. 1, с. 76)
О богослужении
Спешно читаемые стихи и поющиеся песни только шум один делают, а читающим и поющим не только не полезны, но и в грех обращаются. Отсюда бывает, что попы, клирики и прочие люди, так читающие и поющие, не только не исправляются, но и хуже делаются, ибо никогда не молятся, хотя и часто в церковь ходят и молятся. (1, Т. 4, с. 31)