Анна Маркова – Святитель Тихон Задонский (страница 36)

О духовном нечувствии

У телесно глухого ко всякому слову, худому и доброму, слух закрыт. Но у душевно глухого не так. Он ко всему худому: к клеветам, к негодным басням, к скверным и соблазнительным песням, к нашептываниям диавольским, к повестям о прихотях плотских и мирских — открытый слух имеет. Напротив того, к слышанию Божия слова, чудных дел Его и похвалы Его, имеет закрытый слух. (1, Т. 4, с. 58)

Все уши имеют, но не все имеют уши слышать. Отсюда бывает, что хотя и все собравшиеся в храме слушают слово Божие, но не все получают пользу: поскольку не все имеют уши слышать. Плачевна телесная глухота, но большего плача достойна душевная. Поскольку душа, не слышащая и не слушающая Божия гласа, подлежит всякому заблуждению и вечной пагубе. (1, Т. 2, с. 24)

Все имеют уши, но не все имеют уши слышать. Через уши слышать — значит иметь уши души отверстые. Никакой пользы не приносят нам уши телесные, когда уши душевные затворены. Тело имеет свою глухоту, когда уши его закрыты. Так и душа имеет свою глухоту, когда слух у нее закрыт. Телесно глухой не слышит, что ему говорит, приказывает и обещает человек, так как не может слышать. Так и душевно глухой, то есть тот, который слух души своей закрытым имеет, не слышит, что ему Бог говорит, приказывает и обещает. Как можно слышать без открытого слуха? У всякого блудника и прелюбодея, у всякого хищника, разбойника, мздоимца, лихоимца, у всякого сребролюбца, сластолюбца — словом, у всякого беззаконнующего закрыты уши душевные и потому душа глуха. Сколько такие слышат слово Божие, но не слушают Бога и не исправляются. Слушают они — и не слышат. Слышат телесными, но не слышат душевными ушами. (1, Т. 4, с. 57)

Как мертвый человек, хотя и имеет ноги, уши, глаза, руки, язык и прочие члены, однако ими не действует, ибо не имеет души, которая есть начало всех действий естественных, так и духовно мертвый, то есть во грехах живущий и похотям плотским служащий, безразличен к духовным делам, к слову Божиему глух; имеет уши, но не слышит; Бога не боится, не почитает, не слушает Слова Его, не любит Его и ближнего своего; сердцем или злое, или суетное только замышляет и весь безразличен к делу Божиему; лежит во грехах мертвый, как труп бездушный во гробе. (1, Т. 3, с. 213)

О языке

Никаким телесным членом человек не согрешает так, как языком, особенно во время скорби и напасти весьма трудно его удержать. Потому должно от Бога помощи просить, чтобы помог нам управлять им и говорить только то, что полезно, а о том, что вредно, молчать. (1, Т. 3, с. 106)

Угождает Богу, кто язык свой от клеветы, осуждения, злословия, празднословия и всяких негодных и гнилых слов удерживает. Не угождает Богу, у кого язык не обуздан. (1, Т. 4, с. 374)

Между прочими скорбями и напастями, которые претерпевают христиане, немалое есть поношение и злоречие от необузданного языка беззаконных людей, которые злоречивым и ядовитым своим языком, как мечом острым и стрелами, уязвляют того, на кого нападут, по сказанному: Сыны человеческие! Зубы их — оружие и стрелы, и язык их — острый меч (Пс. 56, 5). И когда ругани-ем одного насытятся, нападают на другого, и так то на том, то на другом, то на третьем языки свои, как оружие и мечи, руганием острят. (1, Т. 3, с. 286)

Христос судом грозит необузданному языку: за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда (Мф. 12, 36). Если за слово праздное, тем более за слово скверное, срамное, хульное, укорительное, поносительное, воздадут ответ. Сего ради так сильно слово Божие увещевает нас к хранению языка: всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев (Иак. 1, 19). (1, Т. 3, с. 227)

Ничем так не грешит человек, как языком, когда им не управляет по надлежащему. Язык клянет людей, созданных по подобию Божию. Язык злословит отца и мать. Язык учит убийству. Язык советует и сговаривается о прелюбодеянии, нечистоте, воровстве, хищении, неправде всякой. Язык лжет, льстит, обманывает. Язык празднословит, буесловит, кощунствует, сквернословит. (1, Т. 2, с. 112)

Много зол язык необузданный делает! Сего ради должно христианам весьма стараться о том, чтобы его хранить во ограде своей и не попускать ему свободно исходить. (1, Т. 3, с. 227)

О заблуждениях

Наибольшая бедность и окаянство человеческое заключаются в том, что высоко о себе мечтает, хотя на самом деле он ничто. Думает, что он все знает, но ничего не знает. Думает, что он разумен, но на самом деле несмыслен и безумен. Думает, что он блажен, но подлинно окаянен и беден. Думает, что он богат, но он подлинно нищ и убог. Думает, что он добр, но он подлинно зол. Думает, что он свят и праведен, но он подлинно грешен и осквернен. Думает, что он Нечто, но он подлинно Ничто. (1, Т. 4, с. 200)

Человеческое дело: хотя снаружи и добрым кажется, но если от сердца, самолюбием, тщеславием и гордостью напоенного, происходит, не только ему не на пользу, но и вредит. Ибо таковой не воздает славы Богу, от Которого все добро происходит; и что Богу одному принадлежит, то он себе присваивает; Божии дарования не к Божией славе, а к своей во зло употребляет и так на том месте, на котором Бога ставить должен, себя, как идола одушевленного, ставит, — и так от Бога отпадает и отступает сердцем и впадает в богомерзкий порок идолопоклонства духовного. Таковы те, которые дают обильные милостыни, созидают Божии храмы, богадельни, но оттуда славы и похвалы человеческой ищут; которые людей учат и наставляют для того, чтобы мудрецами и разумными прослыть, и прочее. И это есть дьявольская кознь и несмысленного и слепого сердца самолюбие. (1, Т. 2, с. 44–45)

Многие мечтают, что они любят Бога и ближнего, но, поскольку в сердце любви не имеют, обманываются в том. Дела их показывают, что они прихоти свои и самих себя любят, а не Бога и ближнего своего. (1, Т. 4, с. 302)

Многие люди до тех пор кажутся себе смиренными и кроткими, пока их не обидят; а как почувствуют обиду нанесенную, тогда гневаются, и ярятся, и шумят, как железо горячее, облитое водой. Ибо нанесенная обида показывает, что в сердце кроется — гнев или кротость. (1, Т. 2, с. 43)

Исповедуешь Бога — но почему не почитаешь Его как Бога? Исповедуешь Его Царем и Господом своим — но почему не повинуешься Ему, как Царю и Господу своему? Исповедуешь Его Отцом своим — но почему не любишь Его, как отца своего, и не показываешь Ему сыновнего послушания? Исповедуешь Его Благодетелем своим — но почему не благодаришь, как благодетеля? Исповедуешь Его Защитником, Помощником и Избавителем своим — но почему не от Него, а от человека ищешь помощи, защиты и избавления в нужде и скорби своей? Исповедуешь, что Бог везде и на всяком месте есть, и все дела человеческие видит, и от слова Его слышишь то — почему же не отдаешь Ему чести и не благоговеешь перед Ним, как перед отцом своим, господином и властью своею делаешь? Исповедуешь Его праведным Судией — почему не боишься суда Его праведного и не перестаешь грешить? и прочее. Видишь, что устам несогласное сердце и мысль о Боге имеешь, и исповеданию не соответствуют дела и жизнь твоя. Как можешь сказать, что знаешь Бога, а не воздаешь Богу того, чего честь Его от тебя требует? Знаешь Бога, как говоришь, но не почитаешь Его, как Бога, — не истинно и знание твое без почитания, и так в слепоте, тьме и незнании находишься. (1, Т. 2, с. 134)

Многие думают, что они кротки и терпеливы, но случай и искушение, как отрыжка от желудка, показывают противоположное, и сами тогда узнают, что нет в них кротости и терпения. (1, Т. 4, с. 302)

Многие думают о себе, будто бы имеют терпение, но приключившееся бедствие показывает, терпеливы ли они. (1, Т. 2, с. 270)

О гордости

Нет ничего труднее гордости, ибо с великой неудобностью и также не без помощи Божией побеждаем ее. Внутри себя носим зло это. В благополучии ли находимся? Она с величанием и пышностью, презрением и унижением ближних наших приседит нам. В злополучие ли попадаем? Через негодование, роптание и хуление показывает себя. Терпению ли, кротости и прочим добродетелям стараемся обучаться? Кичением фарисейским восстает на нас. И так нигде и никак от нее избавиться не можем: всегда с нами ходит, всегда хочет господствовать и владеть нами. (1, Т. 2, с. 157)

Судии сии, осуждая ближнего, тем самым показывают себя праведными перед людьми, как то делал фарисей евангельский. В этом показывается их гордость, богомерзкое и фарисейское лицемерие. (1, Т. 1, с. 50)

Гордость не только сама по себе есть тяжкий и мерзкий грех, но и других грехов причиною бывает. Ибо Бог, Который гордым противится, праведным судом от гордого благодать Свою отнимает; сатана же, как дух гордый и человекоубийца, к такому дому, как выметенному и убранному, удобно приступает (Мф. 12, 44). Потому человек, без благодати Божией оставшийся, как немощный и ко всякому злу удобопреклонный, во всякий грех удобно впадает. (1, Т. 2, с. 159)

Гордость, высокоумие, осуждение и презрение — это плод не любящего сердца, но от духа злобы дьявола. (1, Т. 1, с. 87)

Нет ничего опаснее, сокровеннее и труднее гордости. Опасна гордость, ибо для гордых заключается небо и вместо неба ад определяется. (1, Т. 2, с. 157)