Анна Лунёва – Черная изба (страница 61)
– Сколько можно эту чушь повторять? – Леночка зажмурилась и вцепилась бледными худыми пальцами в край стола, мотая головой. Сейчас она и правда была похожа на сумасшедшую.
– Прости, Лен… – Кате одновременно хотелось и дотронуться до ее скрюченной руки, и выскочить из комнаты, попроситься все-таки назад, в двести восемнадцатую.
– Мне все равно, что будет дальше, плевать мне на них! – скороговоркой выпалила Леночка, не разжимая век. – Главное – Маринку вытащить, а они пусть делают что хотят, понятно?
– Э-э, понятно… Ну… а родители?
– Что – родители? – Лицо соседки расслабилось, она перестала мотать головой, открыла глаза и тупо уставилась на Катю.
– Ну, твоей сестре же еще нет восемнадцати. Получается, ты не можешь с ней просто так уехать. Они ведь могут подать в розыск и привезти Марину назад, так?
– Нет. – Казалось, Леночка растерялась. – Мы спрячемся.
– А где вы собираетесь жить? Ведь посреди года вы ни в какое общежитие попасть не сможете, это же поступать надо. Да и на заселение в общежитие тоже нужно согласие родителей. Получается, они сразу узнают, где вы.
– Мы снимем квартиру. – Леночка сглотнула и облизала губы. – Какую-нибудь такую, где не нужно согласие родителей.
– Но ведь на это нужны деньги, Лен.
– У меня есть деньги!
– Хорошо, но… если ты хочешь, чтобы Марина училась, ей все равно нужно будет поступать в колледж. Нельзя же до восемнадцати лет прятаться по квартирам?
– Она сначала устроится на работу.
– Но ей же только-только пятнадцать исполнится! Куда она устроится? И как? У вас же даже прописки, получается, не…
– Все! Хватит! Знаешь что?! – Соседка заорала так пронзительно, что задребезжало стекло в приоткрытой форточке. Катя съежилась на кровати, прижав ладони к ушам. Это было почти как та пощечина от мамы. Леночка в последнее время, бывало, повышала на нее голос, но чтоб так кричать? В голове звенело, и Катя не сразу заметила, что к этому звону добавился еще какой-то лязгающий звук.
– Девочки, третий курс! Проверка, готовьтесь, чайники-кипятильники прячьте! – послышалась из-за двери надтреснутая скороговорка баб Тани. – Десять минут у вас! – Вахтерша еще раз, для надежности, постучала ключом по металлической ручке их двери и зашаркала дальше по коридору.
Леночка еще пару секунд сверлила Катю взглядом, потом подскочила со стула и выдернула чайник из розетки. Горячая вода плеснула на стол – она схватилась за тряпку.
– Кать, давай, не сиди. – После крика голос соседки звучал странно спокойно, как неживой. – Надо торопиться, сейчас придут, давай убирай утюг.
Зачет по английскому Катя сдала без труда, как и предполагала. А вот Леночка с треском провалилась. Англичанка ее невзлюбила еще после того случая с подожженным пером и мстительно выдала ей самый сложный вариант теста. Но Леночка, казалось, совершенно не расстроилась.
– Лен, давай я тебя к пересдаче подготовлю. – Кате хотелось хоть как-то помочь соседке. Та сидела у кухонного стола и листала что-то в телефоне.
– К какой пересдаче? – равнодушно уронила Леночка, откусывая бутерброд.
– Ну, по английскому, пересдача вроде на вторник назначена. Давай хоть темы повторим?
– Во вторник меня уже здесь не будет, – сказала Леночка, не поднимая головы. – Зачем мне твой английский, Катя?
– Ну… – Катя зябко поежилась, кутаясь в плед. – Да, наверное, не нужен.
Леночка молчала и все водила пальцем по экрану.
Катя тихонько вздохнула и перевернула страницу Надиного конспекта. «Везет Леночке», – с неожиданной завистью подумала она. Завтра уже двадцать первое число. Завтра она заберет любимую сестренку от поехавших сектантов и начнет новую жизнь. А она, Катя, еще неизвестно, удержится ли в колледже. Может быть, вылетит – и тогда уж точно поедет в Барнаул, мыть полы в маминой аптеке.
Катя внезапно поняла, что уже завтра останется одна в этой комнате. Конечно, ей приходилось несколько раз ночевать одной, но не в общежитии… Наверное, Елена Алексеевна сразу выселит ее из семейной комнаты. Может, еще и отругает за то, что она плохо следила за Леночкой, позволила ей уехать. И что тогда? Возвращаться в двести восемнадцатую? Или проситься куда-нибудь еще? Интересно, есть ли где-нибудь свободные места у девчонок?
Вика действительно больше не доставала их с Леночкой. С тех пор как Надя пересела к Андрею, ее место за Викиной партой тут же занял Мишка Великанов. Теперь в жизни Вики появились другие, более захватывающие вещи, чем говорить гадости о бывшей подруге, и Катя уже не вздрагивала, слыша ее голос поблизости. Но снова жить вместе? После той драки у коровника? После того, как Вика пару десятков раз ее незаслуженно оскорбила – только за то, что она отказалась поддержать этот тупой детский бойкот?
– Кать, – вдруг позвала Леночка, и Катя вздрогнула, смяв лист тетрадки под рукой.
– Что?
– Прости меня, пожалуйста.
– За что? – Катя удивленно посмотрела на соседку.
Леночка сидела за столом, телефон по-прежнему лежал рядом, но экран уже погас. Сколько времени она так таращилась на нее, пока Катя была в своих мыслях?
– Ну… я плохая соседка, Кать, я понимаю. Тебе было бы лучше с девчонками. С Викой, с Надей…
– Да прям! – Кате стало стыдно, словно Леночка услышала ее размышления. – Чем лучше-то? Надя у меня парня увела, Вика…
– Да какая уже разница? – Леночка потерла лоб ладонью, как будто у нее болела голова. – Все равно мы больше не увидимся. Поэтому прости меня, пожалуйста, за все. Давай вместе чаю попьем напоследок?
– Давай. – Катя выпуталась из пледа и пересела к столу.
Леночка налила обеим чаю, потом достала из шкафа шоколадку и старательно разломала ее на кусочки.
– А почему ты думаешь, что мы больше не увидимся? – Кате не хотелось сладкого, но она все же закинула в рот кусок шоколадки, не желая обидеть соседку. – Жизнь длинная, не всегда тебе придется скрываться. Да, наверное, какое-то время нельзя будет сидеть в соцсетях, особенно добавлять в друзья кого-то из прежних знакомых, но…
Леночка молчала. Похоже, шоколадка ее тоже не привлекала. Она снова взяла со стола телефон и принялась листать ленту новостей. «Зачем только позвала к столу, если даже разговаривать не собирается?» – подумала Катя с привычным раздражением. Она тоже достала из кармана телефон. Новых сообщений нет, писать тоже особо некому.
– Я спать, наверное, – сказала Катя спустя пятнадцать минут игры в шарики. – Спасибо за чай.
– Пожалуйста. – Леночка встала, завернула почти нетронутую шоколадку в фольгу и убрала обратно на полку. – Я еще посижу, ладно?
– Конечно. – Катя пожала плечами. – Я в душ.
Когда она вышла из ванной, в комнате было пусто. Куда это Леночка отправилась на ночь глядя? Неужели опять гулять? Десять вечера, на улице темно, хоть глаз выколи… Но куртки на вешалке не было, и сапоги тоже пропали.
Кате вдруг невыносимо захотелось одеться и побежать ее искать. «Куда? – отговаривала она сама себя. – В поля? С фонариком?» Леночка уже взрослая – раз решила прогуляться, значит, ей так нужно. Зачем навязываться? И без того уже устала от этой дружбы.
Она расстелила постель, вымыла чашки, протерла стол. Потом выключила свет и забралась в кровать. Приоткрыла штору: на улице было безветренно, шел снег, сугробы розово мерцали в свете фонаря. Красиво и холодно.
Завтра, решила Катя, она купит и повесит гирлянду. В самую долгую ночь в году нужно как можно больше света. А еще наломает еловых веток, поставит в ведро, намотает мишуры, парой-тройкой шариков украсит… Пусть она и останется одна, ничего. У нее все равно будет нормальный Новый год. И к экзаменам она подготовится, и зачеты сдаст. Все будет хорошо.
Она заснула с этими мыслями, так и не дождавшись возвращения Леночки.
23
– Катя! Катя, просыпайся!
Кто-то тряс Катю за плечо. Она с трудом открыла глаза. Как и не спала! В комнате темно – который час? Между шторами с вечера осталась щель, и в окно сочился все тот же розовато-желтый свет уличного фонаря. В его лучах лицо Леночки было совсем белым, а глаза казались почти черными и смотрели куда-то мимо Кати, на подушку, где лежал ее мобильник на зарядке. Катя покосилась туда же. Половина седьмого.
– Лена? – Горло после сна заложило, пришлось прокашляться. – Ты чего? Рано же еще совсем…
– Катя, надо вставать. Все пропало, Кать, я не могу ехать!
– Куда ехать?.. Как пропало, почему? – Катя села на кровати, пытаясь вытряхнуть из головы остатки сна. Голые плечи обдало холодом, из окна сквозило. Леночка собиралась ехать в Лебяжье с Крысой, спасать сестру. Но при чем тут она? Попрощаться? Проводить?
– Елена Алексеевна… – Леночка отодвинулась от нее и вцепилась в воротник своей темной водолазки, той же самой, в которой сидела вчера. Она что, не ложилась? И постель не расстелена. Катя смотрела, как соседка комкает воротник у горла, и никак не могла понять, что той от нее надо.
– Что – Елена Алексеевна?
– Она откуда-то обо всем узнала! – шепотом закричала Леночка. – Она не уезжала на ночь из колледжа, она за мной следит! Если увидит, что меня нет на занятиях, сразу позвонит в Лебяжье – и тогда все пропало! Они спрячут Маринку, и мы не сможем ее забрать!
Леночка вдруг бухнулась на колени возле кровати – Катя почти услышала глухой стук костей о линолеум.
– Катя, пожалуйста, прошу тебя, съезди ты! Светлана Геннадьевна тебе все объяснит, а я не могу, не могу! Катя, ты поедешь? Ты сможешь?