Анна Лунёва – Черная изба (страница 60)
– Просто он тебе не подходит, Кать. Он парень взрослый, сама понимаешь, ему надо семью, стабильность какую-то, ну и секс, конечно. А ты ему, уж прости меня, только нервы трепала своими скандалами. Я тебе честно скажу: он мне сразу понравился. И при этом я не лезла, видела, что у вас отношения. Но ты же сама его бросила, так?
– Так. – Катино сердце стучало где-то в горле, ладони вспотели. – Все сказала?
– Не совсем. – Надя вздохнула и прислонилась к стене. – Я тебе совет хотела дать. У тебя тут уютно, конечно: свой санузел, кухонька… Но надо тебе съезжать от этой Хорошиловой. Она тебе жизни не дает, я же вижу. Везде за тобой таскается, вцепилась как клещ!
– Я не знаю, за что ты взъелась на Леночку, – у Кати горели щеки, – но она мне ничего плохого не сделала. Да, такой она человек, сложный…
– Твоя Леночка с Крысой спелась, – перебила ее Надя. – Кать, ну подумай, разве будет нормальный человек с этой гадиной добровольно общаться?
– В каком смысле – с Крысой спелась? – Катя непонимающе смотрела на Надю.
– Я только что их вместе видела, когда за зачеткой ходила. Сидят в деканате на диванчике и болтают. Ну как. Твоя Леночка рыдает, типа хватит, не могу больше, а Крыса ей шипит: «О сестре подумай, заткнись и делай, а я тебе помогу». Помогу, слыхала? Наверняка опять закрытие сессии на халяву нанывает себе!
Катя пожала плечами. Сплетничать о Леночке с Надей она больше не собиралась.
– Жалко мне тебя, Кать, – продолжала Надя. – Ты же нормальной девчонкой была. Училась хорошо, смеялась, песни пела… А теперь что? По учебе съехала, вся осунулась, еле ноги таскаешь. Ты как экзамены-то сдавать собираешься?
– Уж сдам как-нибудь.
– Ага, сдашь, – хмыкнула Надя. – Хорошилова твоя сдаст, это да. У нее все схвачено. Плохая она для тебя компания, Кать. Все соки из тебя выпила. Знаешь, – она запнулась, – мы тут с Викой поговорили… Ты возвращайся, а?
– Что? – Катя неверяще смотрела на Надю. Она серьезно сейчас это сказала?
– Возвращайся к нам в комнату, говорю. – Надя снова поправила очки. – Твоя кровать свободна, никто на тебя никакого зла не держит. Будем вместе учиться, готовиться к экзаменам, отдыхать вместе… Все будет как раньше, а эта, – она покосилась на Леночкину кровать, – пусть живет как знает! Если ты на Вику злишься, то уж прости ее – она резкая, но отходчивая…
– Ой, ну надо же! – Катя театрально вытаращила глаза и прижала Надину тетрадь к груди. – Они меня прощают! Они позволяют мне вернуться!
– Кать, я так не говорила, – попыталась перебить ее Надя. – Я наоборот…
– А как ты говорила? Ах, они не держат на меня зла! Посмотрите-ка, прямо возвращение блудной дочери! – Катю несло, и останавливаться она не собиралась. – Они меня прощают за то, что избили, оскорбляли и издевались, какое счастье! Я сейчас распл
Неожиданно Катя поняла, что и правда готова расплакаться. Она замолчала и прикусила щеку изнутри, чтобы сдержать слезы.
– Слушай, Кать, – Надя взялась за ручку двери, – я не ругаться с тобой пришла. Не хочешь – как хочешь. Но с Хорошиловой тебя ничего хорошего не ждет! Пока ты с этой шизанутой под ручку ходишь, не будет у тебя ни подруг, ни парня!
– Ага, конечно. – Катя сунула тетрадку обратно Наде в руки. – Не будет подруг типа вас с Ермоленко, какая жалость! С такими подругами и врагов не надо! Знаешь что? Не нужны мне твои советы! И конспекты тоже не нужны!
– Кать, я же ничего плохого… – Надя крутила тетрадку в руках. – Я…
– Ага, ничего плохого! Сначала увела у меня парня, а теперь на мою единственную подругу гонишь! Примут они меня назад – ну надо же, благодеяние какое! Может быть, еще на свадьбу позовешь подружкой невесты? Знаешь что? Иди ты на фиг! И Вику с Андреем прихвати! Жалостливые какие нашлись!
– Ладно, хватит. – Надя открыла дверь. – Я тебе от чистого сердца хотела совет дать, ну не надо – так не надо. А тетрадку все-таки себе оставь, зачет-то сдавать как будешь? По хорошиловским конспектам?
– Не твое дело! – закричала Катя. – Вали отсюда!
Надя вышла, все же оставив тетрадку на столе. Катя яростно схватила ее и запустила вслед бывшей подруге. Тетрадь ударилась об стенку и упала посреди коридора. Надя даже не обернулась.
Катя изо всех сил хлопнула дверью. С потолка посыпалась известка.
Несколько минут Катя пыталась успокоиться. Потом взяла совок и щетку, смела известку, выбросила в мусорное ведро. Открыла дверь. Тетрадка валялась на том же месте. Стоило бы и оставить ее там.
Катя подняла тетрадь, занесла в комнату и аккуратно положила на письменный стол. Глаза начало щипать от подступивших слез. Наверняка все, кроме нее, сдали этот дурацкий зачет! На английском она, конечно, не опозорится, а вот на хирургии…
Дверь открылась, пропуская в комнату Леночку с большим магазинным пакетом.
– Кать, ты чего, плачешь? – Она прищурилась, вглядываясь в Катино лицо. – А чья это тетрадка на столе?
– Ты сдала? – Кате не хотелось отвечать на Леночкины вопросы. Она взяла тетрадку и шлепнула ее на свою тумбочку.
– Сдала. – Леночка смутилась. – Кать, я…
– Ладно, что у нас там сегодня на ужин? – с наигранной веселостью перебила ее Катя. – Плов? Гречка с грибами?
– Мне просто попался билет, который я знала. – Леночка разбирала покупки, не глядя на Катю.
– Угу, – согласилась Катя. Наверное, нужно было промолчать, но она не выдержала: – А со Светланой Геннадьевной тоже уже договорилась?
– В каком смысле? – Леночка поставила банку кукурузы мимо стола, и та с грохотом покатилась по полу.
– Надя Савельева вас видела в деканате. – Катя скривилась, как от зубной боли. Господи, как же это все несправедливо! Леночка останется в колледже, а она, Катя, как оплеванная, поедет домой, к матери с братом.
– Надя? Это ее тетрадка? – Леночка наклонилась, чтобы поднять банку.
– Ну да. Сказала, что ты Крысе жаловалась, а та обещала, что поможет.
– С чем поможет? Что она тебе еще наговорила? – Леночка сидела над банкой, как стервятник над падалью, отросшие лохмы закрывали лицо.
– Ой, Лен, не начинай! – Катя чувствовала, как в ней снова поднимается злость. – Будто я не знаю. Да будто все не знают, в чем дело!
Леночка молчала. Кате стало противно – то ли от Леночки, то ли от самой себя.
– Лен, хватит дурочку играть! Все знают, что ты сдаешь зачеты и экзамены только потому, что Елена Алексеевна тебя, кхм, выделяет из общей массы. Но вот как ты заставила Крысу тебе помогать – ума не приложу! Елена Алексеевна на нее надавила или…
– Это не про учебу, – сказала Леночка, наконец выпрямляясь. Банка осталась лежать на полу у ее ног.
– А про что же тогда? Может, ты ее просила помочь елочку нарядить?
– Это про сестру.
Катя сразу растеряла весь свой гнев.
– Про… сестру?
– Она… – Леночка кашлянула. – Она отвезет меня в Лебяжье двадцать первого декабря, чтобы спасти Маринку. Поможет забрать ее, пока за ней не пришли.
Катя в изумлении смотрела на Леночку.
– И она согласилась тебе помочь? Сама?
– Ну, – Леночка сглотнула, – с ней ведь тоже это сделали, когда она была… была маленькая, ну, когда ей было семнадцать, как мне год назад… Она не хочет, чтобы это продолжалось, понимаешь?
– Понимаю. – Катя залезла на кровать и поджала под себя ноги.
«А теперь все кончится – вот и радуйтесь!» Значит, вот в чем дело? Неужели Крыса уже тогда задумала выкрасть сестру Леночки?
– Ну и вот. – Леночка села на стул возле кухонного стола. – Она… Тогда, когда получилась вся эта белиберда с пером, она поговорила со мной… Она сказала, что… что нужно все это закончить, раз и навсегда. Если… если Маринку заберем, то… то больше некому будет в этом году идти – и тогда он уйдет…
– Кто – он?
– Ну… – Леночка запустила руки в и без того растрепанные волосы. – Он – ну, как бы дух леса…
– Мужик в перьях?
– Катя! – вскрикнула Леночка. – Нет. То есть да. Ну… понимаешь, наши верят, что в этого мужика в перьях вселяется дух нашей земли! А если зимнего обряда не будет, то он как будто бы обидится и уйдет, понимаешь? И тогда нет смысла проводить обряд.
– А…
«Живая девка все-таки лучше мертвой ляльки, да?»
– Кочерга… – Катя осеклась, увидев, как полыхнули яростью бледно-голубые глаза соседки.
– Что – Кочерга? – обманчиво спокойно спросила она.
– Лен, ну ты не сердись… – Катя вытерла потные ладошки о штаны. – Кочерга просто сказала тогда, что, ну… если девушка не пойдет, то придется ребенка в жертву…
– Катя, ты дура?
– Лен, я…