Анна Лунёва – Черная изба (страница 62)
– Лена, но у меня же зачеты, я…
– Кать, всего один день! Это ничего не значит для зачетов, уже вечером все кончится! Пожалуйста, умоляю!
– Но… но, Лен, ведь твоя сестра меня даже ни разу не видела! А если она мне не поверит? Разве Кры… Светлана Геннадьевна не может сама…
– Она поверит! Я ей напишу! Пришлю твою фотку! Катя, понимаешь, Светлана Геннадьевна будет отвлекать взрослых, ну, этих женщин, а ты пойдешь к Маринке. Это даже хорошо, что тебя там никто не знает, – никто ничего не заподозрит! Она уже будет готова, быстро оденется, выйдет к тебе, и вы спрячетесь в машине. Кать, ну что мне для тебя сделать? Денег дать?
– Лена! Что ты болтаешь?! – От слов о деньгах Кате стало противно. – Какие деньги? Ты что, думаешь, я у тебя вымогаю что-то?
Леночка уткнулась лбом в спинку кровати и разрыдалась.
– Прости, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть, прости! Я уже просто не знаю, что мне делать, правда не знаю… – тихо доносилось из-под завесы жидких темных волос. Кате стало еще тошнее. Она дотянулась до ночника на тумбочке, щелкнула кнопкой, подобрала под себя ноги, стараясь не коснуться Леночки, и спустила их на пол.
– Я попробую, Лен. Хорошо, ладно, я попробую.
Леночка перестала рыдать и подняла голову. Глаза опухли, на щеках и шее проступили красные пятна.
– К-катя, я… – прерывисто выдохнула она и тут же подскочила. – Тебе одеться нужно! Вот твои джинсы, вот футболка…
Она уже копошилась на Катиной полке в шкафу, вытаскивая оттуда одежду.
– Лен, не надо, – громко сказала Катя. Ей было неприятно, что Леночка шарится в ее вещах. – Я сама оденусь. Умыться-то можно, есть еще время?
Леночка дернулась и затолкала уже вытащенные вещи комком в шкаф.
– У-умыться? Да, есть, она зайдет примерно в семь. Светлана Геннадьевна.
– Отлично… – Катя сгребла со спинки кровати полотенце, нашарила ногами шлепанцы и пошла в душ.
«Никто ничего не заподозрит. Ага, конечно, – думала она, чистя зубы и разглядывая в зеркале свое заспанное лицо. – То-то тот мужик сразу понял, что мы не местные, даже в деревню не пустил». Ну ладно, допустим, сейчас ее привезет Светлана Геннадьевна и к дому Леночкиных родителей она проберется как-нибудь огородами. Сразу представилось их дачное общество зимой: фанерные домики, заваленные снегом по самые крыши, торчащие из сугробов макушки яблонь. Нет, ведь это деревня, там постоянно живут. Уж снег-то, поди, расчищают… Проберется огородами и так же огородами уведет Марину. Надо надеть лыжные штаны, в которых она дежурит в коровнике, и заправить в ботинки, чтобы снега не начерпать. И шерстяные носки не забыть.
Когда Катя вышла из ванной, Леночки в комнате не было. Катя в одном полотенце подбежала к шкафу – и обернулась на скрип двери.
– Вы что, еще даже не одеты? – Светлана Геннадьевна в розовом пуховике и шапке со стразами стояла в дверном проеме. – А Хорошилова где?
– Я… я не знаю. – Катя замерла, кутаясь в полотенце. – Она была здесь… Она попросила, чтобы я с вами поехала…
– А вы не собирались? – Крыса подняла тонко выщипанные брови. – Ладно, некогда рассусоливать, одевайтесь быстрее.
Похоже, она не планировала выходить из комнаты, чтобы дать Кате спокойно одеться. Пришлось прятаться за дверкой шкафа, впопыхах натягивая колготки и носки.
– Быстрее, быстрее! – торопила Крыса. – Что вы нарядились, как на Северный полюс? В машине печка! Ну, быстрее же!
Катя все же натянула лыжные штаны и толстый свитер. Под цепким взглядом хирургички сунула ноги в ботинки, застегнула куртку. Вдруг вспомнила про телефон и метнулась к кровати, чтобы снять его с зарядки. Крыса, уже успевшая выйти в коридор, громко вздохнула и цокнула языком:
– Чернова, давайте бегом, у нас нет времени! – Она развернулась и направилась к выходу из общежития.
В коридоре было тихо, даже всевидящая баба Таня еще спала. Над головой дребезжала люминесцентная лампа. Крыса шла впереди, быстро и почти бесшумно. Катя, спотыкаясь о незавязанные шнурки, едва поспевала за ней. Они прошли через двор – тоже пустой, только где-то вдалеке шкрябала лопата дворника – и завернули за угол. У забора стояла белая машина – что-то вроде джипа, но совсем маленькая, как будто игрушечная. Катя не раз видела ее на парковке у колледжа, но не знала, кому она принадлежит. Двигатель тихо фырчал, выхлопная труба откашливалась серым дымом. Светлана Геннадьевна открыла заднюю дверь.
– Садитесь.
– Лена сказала, что вы…
– Обойдемся без нее, – нетерпеливо бросила Крыса, перебирая ключи на связке.
Пока Катя забиралась в салон, Крыса смотрела поверх машины, куда-то в сторону автобусной остановки. Потом вдруг напряглась:
– Чернова, пригнитесь.
– Что?
– На пол, быстро. И сидите тихо, не вздумайте высунуться.
Катя растерянно повиновалась. Между задним и водительским сиденьем было совсем мало места, воротник свитера ужасно щекотал нос – хотелось чихать и зевать одновременно.
– Света, доброе утро! – донеслось снаружи. – Я думала, у вас сегодня отгул.
Елена Алексеевна? Которая вроде как ночевала в колледже?
– Доброе, – отрывисто поздоровалась Крыса. – Да мама приболела – нужно было кое-что взять из клиники. Я все оформила как полагается, не беспокойтесь.
– Так вы домой? Вас кто-то подменит завтра на зачете? – Голос Елены Алексеевны стал строже.
– К зачету я вернусь, – отрезала хирургичка. – Сделаю укол, оставлю инструкции – и назад поеду.
– Ну, хорошо, если вы уверены, что успеете… Здоровья маме.
Под сапогами Елены Алексеевны заскрипел снег. Катя извернулась и увидела в окно край ее белого капюшона. Светлана Геннадьевна проводила директрису взглядом, села на водительское сиденье и коротко пристукнула дверью.
– Не высовывайтесь пока, – велела она, не оборачиваясь. – Выедем из Раздольного – можно будет сесть нормально.
Машина заурчала, дернулась на укатанном снегу, развернулась и покатилась в сторону трассы. В салоне правда было натоплено. Катя вся взмокла, корчась на полу в лыжных штанах, пуховике и свитере. Ничего, зато в лесу будет тепло, а не так, как когда они с Викой там в прошлый раз дубенели. Вдруг Марина выйдет не сразу, придется ждать?
Скоро за окнами замелькали деревья и ребристые железные ограждения, которые в последние годы начали строить вдоль федеральных трасс. Так и не дождавшись разрешения, Катя зашевелилась, разогнулась и вползла на сиденье. Наклонилась, чтобы наконец завязать шнурки на ботинках.
– Пристегнитесь, – так же не оборачиваясь, бросила Крыса. – Встречи с ГИБДД нам не нужны.
Катя нашарила ремень безопасности, поразмыслила и скинула куртку перед тем, как пристегнуться. До Лебяжьего часа четыре ехать, глупо будет все это время потеть в зимней одежде.
Крыса вела машину молча, даже музыку не включила. Равномерный шум мотора убаюкивал. Катя то дремала, то выныривала из сна, а за окном были все те же снежные поля, редкие синие стрелки-указатели и голые черные деревья.
В одно из таких пробуждений ей ужасно захотелось в туалет. В машине стало еще жарче, по спине ручьем тек пот. Катя думала, что они заедут на какую-нибудь заправку, но Крыса, судя по всему, не собиралась останавливаться до самого Лебяжьего. Придется попроситься.
– Светлана Геннадьевна…
Крыса молчала.
– Извините, пожалуйста…
– Что? – Хрипловатый голос Крысы звучал раздраженно – впрочем, как и всегда.
– Я… – Катя прокашлялась. Не начинать же так сразу про туалет, как маленькой. – Я не совсем понимаю, что мне нужно будет делать…
– На месте поймете.
– Но…
– Я сказала, объясню на месте.
Катя замолчала. В туалет захотелось еще сильнее, но боязнь нарваться на гнев Крысы пересилила.
Они проехали еще несколько километров. Наконец Катя не выдержала:
– Светлана Геннадьевна, остановитесь, пожалуйста, где-нибудь на заправке.
– Бензина достаточно, – отрывисто бросила Крыса.
– Я в туалет хочу! – возмущенно вскрикнула Катя.
Крыса промолчала. Катя уже не знала, что и думать, но тут машина начала притормаживать, съехала к обочине и встала.
– Ну! – рявкнула Крыса, не заглушая мотор. – Идите, Чернова!
– Куда? – ошалело спросила Катя.
– В туалет.
– Но…