Анна Лучок – Бард и Сердце святых клинков (страница 2)
Пускай не все поняли их чувств и желаний,
Но сердце не врёт, и нет среди эльфов таких влюблённых,
Которые сойдутся в таком безбрежном желанье,
И нет средь орков тех верных, что жизнь положат на кон.
Посетители затихли, внимательно слушая, а Эмма медленно и аккуратно пробралась к сцене поближе и присела почти у моих ног. Для неё эта песня была в новинку. Я подслушал сюжет у одного из рыцарей в последней поездке. А текст набросал по пути обратно: люблю такие истории. Особенно когда всё хорошо заканчивается, как у этих двоих.
Я продолжил бренчать струнами, думая, что же сыграть следующим. В моём репертуаре за десять лет странствий накопилось много разного, и каждый раз я ориентировался на публику. Но сегодня все были, будто погружены в себя, чего бы им такого рассказать.
–Дядя Хаген, дядя Хаген, а можно ещё мою любимую? – Эмма, хлопая, напомнила мне ритм песни о воительнице.
Я взглянул на зал, кивнул девочке и решил немного пообщаться с присутствующими.
–Многие ли из вас бывали на острове Амазонок?
–Его не существует! – подал голос один из пьяниц и рухнул обратно лицом в стол, кружка свалилась на пол от удара и разлила остатки пива.
–О-о-о-о, не соглашусь! Я лично видел одну из них, воинственная женщина.
Я чуть улыбался, видя, как Ганс вышел из-за стойки и направился к завсегдатаям, из них троих только один ещё кое-как держал голову. Им пора было домой. Сделав пару глотков, я приготовился исполнить следующую песню.
В дремучих лесах дальней земли,
Средь тайн и тишины ночной,
Жили воительницы прекрасные,
Амазонки с крутыми нравами и свободной душой.
Она Багира, смела и настойчива,
Непревзойдённая, в победоносных речах,
С мечом в руке и огнём в глазах,
Там, где рождалась жаркая битва миг её славы был.
Коршун взмахом крыла ей указывал путь,
Чтобы новые земли открыть, покорить неприступные горы,
Душу и тело, закалив превратить в сталь.
Не знала Багира ни страха, ни поражения,
С мужеством в сердце вступала в бой,
Одна среди тысячи воителей,
Свобода внутри ей была важнее злата.
И гордая Багира продолжает путь,
Сражается день за днём на полях,
Воительница-амазонка, Багира,
Мечом и сердцем выковывает в этом мире покой.
Сквозь ветер летит тихий шёпот божий,
Голос Багиры стал голосом битвы,
Знамя силы и свободы,
Заклятье судьбы амазонок.
К концу моей песни многие уже расходились, Эмма отчего-то растрогалась и вытирала слёзы. Я даже растерялся и, отложив лютню, присел рядом с девочкой.
–Что случилось, Лучик? – Замирая в нерешительности, провёл рукой по её голове.
–Дядя Хаген, – Эмма бросилась мне на шею, – Возьмите меня в следующий поход с собой. Отец запрещает даже думать о таком, а я так хочу стать авантюристом. Он ведь и сам был, почему мне запрещает?!
Она задрожала, а я, пытаясь её хоть немного успокоить, стал поглаживать по спине и чуть раскачивать. Ганс не раз говорил со мной об этом. Он видел не одного погибшего и пострадавшего авантюриста, а, зная свою дочь, он понимал, что она не будет довольствоваться малым и будет рисковать. Но запреты работают плохо.
–Я поговорю с твоим отцом, только не плачь, пожалуйста, – Эмма жалась ко мне всё больше, будто я сейчас пропаду, если отпустит, —иначе я тоже буду плакать.
Показательно всхлипнув и завыв, я смог привлечь её внимание. Слеза как не давилась никак у меня не получалась, но гримаса на моём лице заставила Лучик улыбнуться. Она всё ещё плакала, но настроение я смогу ей поднять.
–А знаешь, песню про эльфа, и орка я сочинил в новом походе. Я узнал про них от одного воина. – утешать я никогда не умел, поэтому нужно было срочно перевести тему. – Этот воин был крёстным одного из их детей.
–Метис эльфа и орка? Дядя, а как они выглядят? – глаза Эммы округлились, я вытер остатки слёз и, чуть улыбнувшись, добавил.
–Наверное, такие же зелёные, как мама, и такие же высокомерные, как отец. —Чуть хохотнув, я добавил, – А может быть, коренастые, как мама, и белокурые, как папа.
Эмма улыбнулась шире и засмеялась. Какое-то время она сидела у меня на коленях и слушала мои байки, пока посетители постепенно расходились. Концерт получился коротким, чаевых немного, но это и неважно. Ганс тихо шикал на дочку, пытаясь отлепить её от меня, но это совершенно не действовало. Обменявшись жестами, я убедил его пока оставить нас в покое.
Всё же Эмма была такая же упёртая. Если отец не отпустит её в путешествие, боюсь, девочка сбежит с первым попавшимся авантюристом. Мне этого совершенно не нравилось и не хотелось. Завтра нужно будет обязательно обсудить это с Гансом. Возможно, я смогу найти комфортный вариант для двоих, и самому будет спокойнее. Уж я-то знаю, что могут наобещать эти черти и как потом рыдают девушки, осознав обман.
Эмма уже скоро будто и забыла, что плакала о своей печали и расспрашивала меня, про караван, который я сопровождал. Злилась вместе со мной на купца, представляла бескрайние луга и ветвистые деревья. Я зачем-то пообещал ей, что она и сама это увидит. Этого оказалось достаточно, чтобы девочка окончательно успокоилась. В благодарность она чмокнула меня в щёку и поспешила убежать на кухню. Такой странный, но, кажется, приятный жест, я невольно заулыбался.
Допив свой эль, оставил весь заработок за концерт Гансу и выпросил ключи от купальни. Не терпелось залезть в бочку с тёплой водой и как следует оттереть себя до скрипа. А после можно будет и отправиться наверх, и спать, игнорируя всех горластых петухов. Но утром обязательно поговорить с Гансом, девочку нужно хотя бы раз пустить в путешествие. Может, ей не понравиться и разговоры об этом сойдут на нет.
Глава 2
Глупо было надеяться, что я смогу выспаться и проваляться в постели до обеда. Раньше, чем проснулись первые петухи, ко мне пришла Эмма. Сквозь сон я услышал, как скрипнула дверь, и эта мышка буквально на носочках прокралась к моей кровати. Первые несколько минут я думал, что послышалось, но нет. Вот уже шуршит ткань её платья, и в следующую секунду я чувствую, как прогибается матрас рядом с моим бедром. Что она тут забыла?
Приоткрываю один глаз и думаю, как бы вжаться в постель ещё сильнее. Её лицо в сантиметрах от моего, что она вообще делает?!
– Ой, – Эмма вскочила с кровати, как только заметила, что я проснулся.
Медленно поднимаюсь на локти, оглядываю комнату, вдруг кто-то ещё в такую рань решил меня проведать, а затем, чтобы хоть немного расшевелить мозг, шевелю челюстью и разминаю шею. Кажется, вчера я перепил эля, потому как сразу после того, как зашевелился язык, я почувствовал противнейший вкус перегара. О, надеюсь, Эмма не услышит этот прекрасный аромат…
– Что ты забыла в моей спальне, Лучик? – я взглянул в окно, только брезжил рассвет. – Я ведь не сплю целые сутки?
– Нет, дядя Хаген, – Эмма заулыбалась и потупила глаза в пол. – Просто… понимаешь, я…
Это всё походило на какое-то странное клише в романтической книжонке. Только это ребёнок, и я точно засыпал этой ночью один!
Надеясь на лучшее, сел, свесив ноги с кровати, потёр лицо ладонями и зевнул. Чтобы ни привело её ко мне так рано, это очень важно для Эммы. Для начала хотя бы спокойно выслушаю, а уже позже почитаю лекцию о том, как не стоит заходить к мужчинам в спальню без острой необходимости.
– В общем, я хотела… – каждое слово давалось с трудом, будто она их выкорчёвывала и выплёвывала откуда-то из глубин сердца, – я хотела тебе кое-что показать.
– Что ж, я весь во внимание, – стараясь не отводить от девочки взгляд, я нащупал рубашку и надел.
– Но только не рассказывай, пожалуйста, отцу, – руки девушки сложились в молитве, а взгляд, наконец, был направлен на меня. – Если он узнает, он меня убьёт.
– Хорошо, теперь даже я заинтригован, что же это?
Эмма хлопнула в ладоши, кажется, всё её тело минуту назад было словно пружина, и теперь она выстрелила. Девушка подпрыгнула и, схватив меня за руку, потащила из комнаты. Только у дверей я запротестовал и попросил дать время одеться. Эмма снова ойкнула и кивнула.
Чёрт знает, что взбредёт ребёнку в голову, да ещё так рано. Мысленно я надеялся вернуться пораньше и ещё доспать, но, вспоминая Эмму, почему-то казалось, что это вряд ли. Как только я вышел из комнаты, девочка тут же подхватила меня под локоть и унесла за собой. Проходя мимо комнаты родителей, она шикнула на мой топот и буквально потребовала быть тише. А дальше через второй вход наружу.
На улице Эмма всё-таки отпустила меня и уже спокойнее пошла к северным воротам города. Я потянулся, размял немного колени и поспешил за ней. А что ещё оставалось, если уже согласился участвовать в какой-то сомнительной авантюре. По дороге Лучик так торопилась, что я даже не успел ничего спросить. Да я, честно говоря, едва успевал за ней! Кажется, я нашёл первый минус разницы в росте.
Идти пришлось до самого выхода из города. От такого мини-марафона даже немного запыхался, а Эмма как будто сияла ещё ярче. Она подбежала к одному из стражников и, перебросившись парой фраз, вернулась ко мне.