Анна Литвинова – Солнце против правил (страница 24)

Огляделась (никого поблизости нет), попробовала на язык непривычное слово:

— Чего ты пришел, папуль? В гости меня позвать? Спасибо. В столицу пока не собираюсь. А если поеду — в гостинице как-то спокойнее.

— Я сам все это заслужил, — произнес он скорбно.

— В принципе, да, — не стала спорить Лия.

Отец вскинул руку с дешевенькими часами:

— Половина третьего. Нотариусы минимум до четырех. У тебя паспорт с собой?

— Зачем?

— Я завтра уезжаю, так что надо обязательно сейчас сделать. Если у вас по записи, по срочному тарифу пойдем.

— Да что сделать-то?

— Квартиру на тебя перепишу.

— О боже. Ты с ума сошел?

Он взглянул странно светлыми сегодня, почти потусторонними глазами:

— Хоть и зол на вас с Борькой, но добились вы своего. Заставили задуматься. Понял — сам для себя. Брата твоего видеть и знать не хочу. А на тебя зла не держу. И как ты нас примирить пыталась, там, в горах, — запомнил. Хочу хоть чем-то отплатить тебе за добро.

— Вообще-то квартира мамина, — напомнила Лия. — Я на нее и так право имею.

— Приватизирована она на меня, без долей. Так что только после моей кончины сможете делить. Чтоб Борьке хоть клок достался — не допущу. А тебе напишу дарственную. Ее оспорить невозможно. И вот, — он вынул из кармана, погромыхал, — ключи. Имущество свое в ближайшее время вывезу, а дальше заезжай и живи.

Она взглянула с усмешкой:

— Впервые в жизни не понимаю, в чем твой интерес.

Усмехнулся горько:

— Да увидел, пока без сознания был, водораздел — между адом и раем. Пытаюсь высшие силы задобрить. В преддверии вечной жизни.

Подарков от судьбы (или от мужиков) Лия сроду не получала. Давно поняла: проще подкачать мышечную силу и работать локтями самой. В первые ряды ей, девушке без тылов, не пробиться, но относительно комфортную жизнь худо-бедно выстроить получилось.

Однако о собственном жилье прежде даже не мечтала. Не тот у нее характер, чтобы в ипотеку влезать и по две трети зарплаты отдавать за-ради исключительно своего клочка собственности. И вдруг — фанфары, ангелы-хранители растроганно улыбаются.

В нотариальные конторы (слышала на работе) надо с раннего утра очередь занимать. Но хотя пришли без всякой записи и только в три, за два часа до закрытия, их согласились принять:

— Повезло вам. Прямо сейчас запись на составление завещания отменили.

Лия взялась было изучать на стенде длиннющий список необходимых документов, но пожилой армянин-нотариус задал пару вопросов отцу и ласково улыбнулся девушке:

— Не волнуйся. Есть у него все, что надо. Так что скоро богатой невестой станешь. Паспорт давай.

Пролистал, прищурился на родителя:

— Ты — Буянов, дочка почему Федоскина?

Отец дернулся — будто под дых влепили. Лия поспешно сказала:

— Мама рано умерла, и я в память о ней ее фамилию взяла. Когда паспорт получала.

— Ты не возражал? — нотариус с традиционной южной фамильярностью покосился на отца.

«Да он и не знал», — усмехнулась про себя Лия. Ребятам в интернате — тем, у кого родители имелись, — праздники в честь малого совершеннолетия устраивали, подарки дарили. А отец даже не поздравил.

Впрочем, препятствием для заключения договора дарения разные фамилии не стали. К тому же у отца оказался при себе оригинал Лииного свидетельства о рождении, из которого ясно следовало, кто ее родители.

Оплатить пошлину обычным порядком до закрытия сбербанка не успевали, но отец безропотно согласился заплатить сверху «мальчику, кто сбегает быстро».

И к пяти вечера Лия действительно стала богатой невестой — единоличной владелицей московской квартиры.

Когда вышли из нотариальной конторы, неуверенно предложила папе:

— Пойдем в ресторанчике посидим?

Тот удивился:

— Что за странные идеи. Я последний день на курорте. У меня по плану минеральная вода, а потом нормальный, диетический, ужин.

— Ну, тогда… просто спасибо тебе.

И долго стояла, смотрела, как вышагивает — худощавой, прямой, словно палка.

Когда скрылся из виду, вздохнула с облегчением. Просияла фирменной своей солнцем-улыбкой, весело подумала: «Все-таки не зря его Борька об землю приложил! Что-то в башочке сдвинулось. Папочка доброе дело решил сотворить. Только подумать!»

Язык чесался — позвонить брату, поделиться сногсшибательными новостями.

Но вспомнилась вдруг тетя Люся — маму не заменяла, но советы давала дельные. Та всегда говорила: «Жалуйся сколько влезет. А хвастаться не надо никогда. Страна у нас такая. Здесь счастливых не любят».

Есть резон. Тем более Борька и так (как сам считает) от отца пострадал. А сейчас еще принадлежащей ему по праву квартиры лишился — окончательно почувствует себя обделенным.

Да и свежи еще в памяти недавние дни, когда — по милости брата — соучастницей убийства себя считала. Чего давать Борьке возможность вздохнуть свободно? Заварил кашу — пусть еще помучается, поточит себя совестью (если она у него, конечно, имеется).

Вернулась в санаторий, забрала с парковки электросамокат, втопила максимальную скорость. Мчалась по курортному парку, ветер бил в лицо, а она пробовала на вкус новую жизнь. Как странно, что в один день свалились с нее обвинения в убийстве, свобода от работы да еще и наследство! И главное, что с этим всем делать теперь? Где провести неожиданный отпуск? С заграницей из-за ковида сложно, да и денег в обрез. Питер? Сочи? Байкал? Так, говорят, по родному краю кататься еще дороже. Может, лучше с пользой — пойти, допустим, на курсы видеоблогинга? Или сертификат по медицинскому массажу получить?

К дому подлетела с шиком, перед калиткой (благо прохожих не было) резко затормозила, дрифтанула. Квартирная хозяйка обычно в таких случаях выскакивала навстречу, начинала причитать, чтоб не рисковала, а Лия каждый раз врала, что больше не будет, и радовалась, что о ней беспокоятся.

Но сегодня никто не встретил — дома, видно, никого. Отперла замок, заволокла коня своего железного во двор и в удивлении увидела: тетя Джалиля вместе с какой-то жирной дамой в беседке, под засохшим ввиду позднего осеннего времени виноградом. Чего, интересно, на улице торчать в холодищу?

Увидали Лию — двинулись к ней. Квартирная хозяйка (хотя на своей территории обычно ведет себя истинной царицей) выглядела смущенной.

Гостья смотрела пристально, недобро. Тетя Джалиля представила:

— Анастасия Игоревна, моя кума. Лия. Моя квартирантка.

Весь день сегодня новые слова приходится узнавать.

— А кто такая кума? — беззаботно спросила девушка.

Объяснять ей не стали.

Массивная дама приблизилась вплотную, обдала запахом тухло-сладких духов, прошипела:

— Кто тебе право дал мою дочь в интернет выкладывать?

Лия захлопала глазами:

— Какую дочь? Марину Андреевну?!

Гостья (на вид лет сорока) взорвалась:

— Какая, к дьяволу, Марина Андреевна?! Ребенок у меня в садик ходит. Ты девочку мою на видео сняла! И в интернет выложила. Как посмела?

Вот злосчастный ролик!

Теперь родители садовских детишек стали являться с претензиями. Но Юрик ведь крупно никого не снимал — только общий план.

— Пойдемте в дом! — предложила тетя Джалиля.

Порш давно почуял хозяйку и отчаянно скулил, но Лию к нему не пустили — повели на переговоры в гостиную.

Толстая тетка — с нескрываемым удовольствием — изложила свою ноту протеста. Она права знает. И когда сдавала дочку в садик, специально подписывала документ, что согласия на фото- и видеосъемку ребенка категорически не дает. А то много нынче ушлых — снимают вроде как для утренника, а потом лицо кровиночки твоей в платном фотобанке оказывается. А то и в порнографии.