Анна Литвинова – Солнце против правил (страница 12)
Но без особой уверенности.
Сам Борис, как ни щурился, редких пешеходов на мосту мог разглядеть с большим трудом. Даже непонятно: кто мужчина, кто женщина. Но версия Семеныча все равно легла на его сердце.
Надо обязательно искать еще доказательства.
На опорах моста сейчас камеры. Имелись ли они в двухтысячном?
Борис — на правах сына — добился встречи со следователем. Тот заверил: классический несчастный случай, дело даже не возбуждали. Никаких оснований подозревать злой умысел нет.
— У меня есть свидетель, — сказал Борис.
— Семеныча разыскал? — усмехнулся его оппонент. — Этот вечно воду мутит. Даже в голову не бери.
И с сочувствием произнес:
— Понимаю. Сын. Горе. Виноватого хочется. Но никто не толкал ее.
Однако записей с видеокамер, запечатлевших момент рокового падения, ему так и не предоставили.
И Борис задумался: а ведь никто не проверял, где этот день — десятое января две тысячи первого года — провел отец.
И сейчас попер словно танк:
— Папуля, ты не учел, что на Хорошевский мост выходят окна многоквартирного дома. Милиция, конечно, это дело расследовать не собиралась. Никто не искал и не опрашивал возможных свидетелей. Но я нанял частного детектива. И он разыскал человека, который утверждает: самоубийца на мосту была не одна. Рядом с ней находился мужчина. И когда женщина облокотилась на парапет, именно мужчина столкнул ее вниз. Что скажешь на это?
— Бред!
— Никто не может подтвердить, что ты торчал в своей жалкой деревне. Ты запросто мог вернуться в Москву и уничтожить маму, как уничтожил меня.
— Но зачем мне это, Борис? — взмолился Федор Олегович. — Ты строишь из себя следователя, так скажи: какой у меня мог быть мотив?
— Затем, что не терпел, когда кто-то идет поперек твоей воли. Я не подчинялся — упек меня в тюрьму. Мама тебя не послушалась, попыталась меня спасти — ты ее за это убил.
— Боря, — голос отца окреп, — тебе не кажется, что ты помешался? На своей великой персоне?
— Но если ты действительно любил маму, — вмешалась Лия, — почему сам не выяснил, как она попала на этот мост? И с кем там была?!
— В милиции сказали, — опустил голову отец, — она встречалась с бывшим одноклассником, пыталась взять в долг у него. Он отказал. Это была ее последняя надежда. Мама просто отчаялась. И уже не контролировала себя.
— Как все удобно и просто. Отчаялась. Не контролировала. Тебя эта версия, конечно, устроила.
— Все, хватит! — рявкнул Федор Олегович.
Но Борей еще больше возвысил голос:
— Ты всех убиваешь! Всех!
— Кого еще? — хладнокровно спросил отец. — Огласи уж весь список сразу.
— И оглашу. Расскажи, сволочь, при каких обстоятельствах ты овдовел в первый раз? Когда мне четыре года было?!
— Боря, Боря, успокойся, — встряла Лия. — Это здесь при чем?
— Господи, Лийка, ты не знаешь, что ли? Это ведь он был за рулем, когда моя родная мама погибла. Пьяный сел за руль и въехал в столб. На нем ни царапины, а она насмерть. С тех пор переродился, начал грехи замаливать. Здоровый образ жизни повел. Учит всех, как жить правильно. А у самого — руки в крови.
— Борька, хватит. Папа — обычный человек. Он имеет право ошибаться. Ты тоже не всегда прав. Здесь место силы. Давайте, наконец, объявим перемирие.
Федор Олегович взглянул на дочь с благодарностью.
Однако Борей отрезал:
— Не получится у него отмолить грехи. Никогда не прощу.
Внезапно размахнулся — и ударил.
Отец нападения не ожидал и уклониться не успел. Кулак попал по скуле. Ноги мужчины подкосились, и он рухнул на землю.
Лия вцепилась в брата:
— Борис, прекрати!
Но он стряхнул ее, словно песчинку, и пару раз от души врезал лежащему без движения отцу ногой в живот.
Улыбнулся:
— Стало легче.
Лия опустилась перед упавшим мужчиной на колени, прижала пальцы к сонной артерии. На несколько секунд навалилась полнейшая тишина. А потом медсестра хриплым голосом сказала:
— Он не дышит.
— Лийка, брось, — отмахнулся Борей. — Я его еле тронул.
— Он на валун упал. Посмотри, у него кровь на затылке.
Ощупала голову, прошептала:
— Вмятина. Перелом черепа, похоже.
— Без паники.
Присел на корточки, попытался нащупать пульс.
— Мертвый он! — взвизгнула Лия. — Что ты наделал?!
Ее охватил дикий ужас. Ну почему, почему она не прислушалась к интуиции?!
Ей ведь очень
Однако брат не выглядел ни виноватым, ни испуганным.
Взглянул в черное небо, улыбнулся полной луне. Сказал:
— А тебе не кажется, что это воздаяние?
— И что нам теперь делать? — безнадежно спросила Лия.
— Есть два варианта, — спокойно отозвался брат. — Можно вызвать ментов. Но как по мне, разумнее сделать вид, что нас здесь вообще не было. Он сам виноват. Один уехал ночью медитировать в горы. Мало ли что с ним тут могло произойти? Видеокамер нет. Никто ничего не докажет.
— Но…
— Если нас обвинят, я все возьму на себя. В этом не сомневайся.
Недвижимое лицо отца осветила луна. Лие показалось: губы застыли в страдальческой гримасе.
— Я медик, — пробормотала она. — Я не могу оставить его здесь.
— А чем ты можешь помочь мертвецу?
— Тут звери, птицы. Представляешь, что они сделают с телом?
— Зато моих отпечатков точно не останется.
— Зачем ты так говоришь?
— Ой, ну что ты из себя святошу строишь? Сдох и сдох. Он лично тебе что-то хорошее дал?
— Борька, пожалуйста, не надо. Ты ведь не такой, — прошептала она.