Анна Летняя – Задохнись моим прахом (страница 54)

– Мы ведь похоронили Чейза?

– Конечно. Как нам и сказали.

Даже не знала как ее спросить. Как подойти к этому вопросу. Его страшно было задавать.

Вдруг она ответит отрицательно?

Скажет, что он умер?

Был уже мертв в этой братской могиле?

Не просто же так его туда кинули.

Весь мой мир бы рухнул во второй раз. За один день.

– Как придешь в себя, спускайся вниз. Тебя ждет Аарон, – сказала она, оставив меня наедине.

Мне было тревожно спускаться. Что я там увижу? Взгляды людей, выражающие понимание? Услышу фразы, мол, “соболезнуем”?

Нет, я не рассчитывала до этого момента увидеть Джереми в живых. Но в глубине души все-таки на это надеялась. Поэтому, когда наконец-то увидела его тело, меня как будто ударили камнем по голове от осознания, что это все-таки произошло.

Спускалась я медленно. Как кошка. Чтобы меня никто не услышал. Но хрупкая половица лестницы, которая скрипнула под моим весом ноги, не дала мне этого сделать. И, когда я уже стояла посередине лестницы, все посмотрели на меня. Все, это Джози, Барбара, Билли и сам Аарон. Они столпились вокруг одного тела. Из-за них я не видела лица, но догадывалась, кто там может лежать.

– Лав, – произнес мое имя Аарон, не в силах сказать ничего другого.

Опустив голову, он отошел от тела, дав мне наконец-то посмотреть что сделали с Джереми.

Его милая и, как все признавались, даже смазливая мордашка была искажена, вся в синяках и царапинах. Под глазами были огромные синяки, а под одним даже свежий кровоподтек. Кожа бледная, как у вампиров в кино. Нижняя губа была настолько порвана, что мне показалось, что я видела мясо.

На теле оставались частички прежней одежды: видимо, когда ребята пытались его зачем-то переодеть, они, прямо-таки, отрывали приклеенную футболку от его груди. Она была приклеена застывшей кровью, ведь на останках футболки я увидела герб нашей школы – такие раздавали всем в начале учебного года.

И именно в ней он поехал тогда с нами на эту чертову экскурсию.

Правая рука практически отсутствовала: от нее остался лишь замотанный бинтами бугорок, из которого все равно просачивалась кровь. Был бы Джереми жив, он бы только обрадовался – эти ублюдки хотели лишить его ведущей руки, не зная, что он левша. Был левшой.

С ногами ситуация хуже. Правая оторвана до самого паха, левая лишь до колена. Обе были также на концах обмотаны бинтами, уже изрядно пропитавшись грязью. Как вдруг на моих глазах их стала менять Барбара. Я посмотрела на нее со сдвинутыми друг к другу бровями.

– Он жив, Лав, – положив мне руку на плечо, сказал Аарон сзади, – пока еще жив.

Я не могла поверить своим ушам, поэтому Флоссону пришлось это еще раз повторить. Я кинулась ему на шею, моча своими выступившими слезами его плечо. Он вовсю похлопывал меня по спине, говоря, что “все будет хорошо”. И когда, отринув от него, я снова вернулась к Джереми, то посмотрела на него совсем другими глазами.

Теперь это был для меня не труп, который я так боялась увидеть, а живой, хоть и раненый, любимый человек, дыхание которого я смогу снова почувствовать на своей коже. Тепло рук которых снова смогу ощутить, пусть и не всех. И если до этих радостных слов я боялась прикоснуться к нему, то теперь во всю ощупывала в поисках еще больных мест, которых бы пришлось лечить.

– Джереми, – прошептала я, чтобы он понял, что я рядом. Что я нашла его. И мы снова вместе.

Но он не реагировал. И тогда я снова посмотрела на Аарона.

– Он лишь один раз за ночь пришел в себя. И то был в плачевном состоянии. Я дал ему морфия, чтобы он поспал и отдохнул.

Это было правильным решением. Наговориться мы еще успеем. А сейчас Джереми было необходимо хоть как-то восстановиться.

Я услышала, как Аарон попросил всех покинуть нас, и сам продолжил, за Барбару, перевязывать Джереми ноги. Я тут же вызвалась ему помочь, но он меня усадил обратно.

– Я знаю, какая ты крутая, но сейчас это нужно лишь одному человеку.

Я покорно уселась рядом с Джереми, взяв его за, теперь, единственную руку. Его глаза во сне что-то видели, так сильно глазные яблоки двигались под веками. Я надеялась, что ему снится что-то хорошее. Может быть даже мы вместе. Все еще на том самом облачке.

– Не могу поверить, что при таких ранениях он все еще жив, – удивленно сказал Аарон, – я видел лишь одного человека за всю жизнь, кто сбежал с лагеря «Саузен Пауэр». И он теперь находится в братской могиле.

Я тут же вспомнила Шарлотту. Теперь мне было еще страшнее представить как маленький ребенок умудрился ускользнуть от солдат через колючую проволоку. Может такой хлипкий штаб был в «Саузен Пауэр» только на юге?

– А те ребята, что здесь жили, – начала я, – их разве не забрали тогда в лагерь? Как говорил Трай?

Аарон тяжело вздохнул. Начал быстрее перематывать Джереми. Хотел поскорее закончить этот разговор.

– Кого-то да, кого-то убили еще по пути. Один раз вышел на улицу и увидел валяющийся труп девушки, которая готовила нам по утрам. Такая была красивая… и еще совсем маленькая. Лет ей 15, по-моему, было. Ее я первым и закопал на заднем дворе.

– Ты поэтому после этого стал помогать «Саузен Пауэр»?

– Я не помогаю «Саузен Пауэр»! – резко отреагировал он, – лишь делаю вид. Для безопасности себя и остальных ребят в баре. Не хочу, чтобы из-за моих радикальных взглядов, еще кто-то пострадал.

Закончив наконец с одной ногой, он начал приступать ко второй.

– А ты ему явно понравилась.

– Кому?

– Траю Берри. Он явно тебя запомнил. И будет ждать на празднике.

Праздник. Я вспомнила о том злосчастном дне, который теперь еще быстрее приближался, чем я думала.

– Ты тоже пойдешь?

– Должен. Если не пойду, если мы все не пойдем, он заподозрит неладное.

– А план Билли? Вы вообще будете его реализовывать?

Я спрашивала, потому что не знала, что они еще обсуждали после того, как я отказалась участвовать и ушла.

– Скорее всего да. Как раз на празднике.

Я не могла представить в своем воображении что они задумали.

– Взорвем ту злосчастную церковь, которая и так принесла этому городу немало бед.

– Как?

Он остановился на середине. Отложил бинт в сторону, взял ближайший стул и присел. Видимо, ответ на этот мой вопрос будет не из легких.

– Несколько лет назад, когда «Саузен Пауэр» в очередной раз решились взять Подесту силой, у нас было широкое просвещение людей в религию. Им это было нужно – верить в какого-то спасителя, который убережет их от дьявола. А они тогда уже успели даже напасть на детский дом. Поэтому заинтересованных в вере стало больше. Верить начали даже те, кто в детстве сбегал с воскресных служб. Даже моя жена…

– Твоя жена?

– Да, я был женат. Единожды. И больше никогда.

Он замолчал. И я вместе с ним. Прерывать молчание я, тогда, не имела права. Поэтому дождалась когда он снова заговорит.

– Моя жена вместе со своими подружками начала ходить на службы, читать библию, делать пожертвования. Я был и рад, лишь бы она, как и я, не лезла на рожон. Ведь я тогда активно участвовал в защите города, в качестве участника контргруппировки. Уже давно. И не планировал оттуда уходить. Пока эти чудовища в один вечер, когда они готовились к рождеству, не сожгли эту церковь. И людей вместе с ней, запертыми внутри.

Я только сейчас заметила, как мой рот был открыт от удивления, а внутри все успело пересохнуть. Но за водой я тянуться не решилась. Аарона надо было дослушать.

– Тогда я и предложил местному командиру контргруппировки напасть на Гандерст, в который эти «Саузен Пауэр» тогда сбежали. Но он меня не послушал. Сказал, что мне теперь нужно заботиться о себе, думать о себе. Ведь так бы хотела моя покойная жена. Но я послал его за этот хваленный эгоизм и ушел из контргруппировки. А они ушли из Подесты. И их потом возглавил же молодой Билли Найтингейл.

Наконец-то Аарон перестал смотреть в пол, рассказывая мне все эти ужасы, и посмотрел на меня.

– Тогда я пообещал себе убить всех этих чудовищ, сколько бы их не было на всем континенте. Освобожу Подесту от их гнета. И свое обещание я сдержу.

…

Впервые за все это время Лав искрилась от счастья, рассказывая про те ужасные дни. По ее виду можно было сказать, что это был самый счастливый день за все это время. И даже сейчас, вновь проживая все эти чувства, она расцветала прямо у меня на глазах.

Когда я покидала ее в этот день, то решила перед уходом заглянуть в палату Джереми. К нему наконец-то можно было пройти, ведь медсестра, сменившая ту вредную, была вовсе не против. Что было мне на руку.

Перед тем, как зайти к нему, я запаниковала. Если он выглядел действительно так, как описывала его Лав, когда нашла, то что с ним сотворил тот взрыв? Собравшись, я несколько раз вдохнула и выдохнула, после чего все-таки зашла внутрь.

Передо мной лежал молодой парень. Его лицо действительно было красивым. Даже смазливым. И да, даже после того, что он пережил. Руки и ноги были вовсю замотаны. Было бы сейчас лето, я думаю, он изнывал бы от жары.

Рядом стоял мужчина. Тот, что смог тогда успокоить Лав, когда она рассказывала о смерти Сью. И был чертовски похож на самого Джереми.