Анна Летняя – Путь к себе (страница 22)

Распустив давно отросшие волосы, я провела по ним руками. Собрав волосы в низкий пучок, я вытащила пару прядей по бокам, полюбовавшись получившимся обликом.

Когда-то давно Сорта обстригла меня, оставив нечто среднее между каре и асимметрией. Неровно выстриженные пряди легко можно было спрятать под бандану или взлохматить до состояния вороньего гнезда. Сейчас же они достигали середины спины и завивались крупными кольцами.

Покатав шарик с кремом на ладонях, я нанесла его пальцами на кожу лица. Постаралась растереть щеки и губы, заставив порозоветь их от прилива крови. Косметики у меня не водилось, но хоть так не буду выглядеть серой мышкой на фоне пока неизвестной мне девушки.

— Ты проходила это сотни раз, — постаралась успокоить себя, желая обрести хоть видимую уверенность. — Убедить девушку в том, что она пришла по верному адресу, ты сможешь легко. Нужно только быть собой. Собой прежней.

Закончив с самовнушением, я уверенно вышла, так как услышала незнакомый голос. Рирко говорил с его обладателем с заискивающей интонацией. Раньше он так ни разу не делал на моей памяти. Казалось, что он всегда ставит себя выше клиента, тем более если тот пришел нетрезвым и порет очередной бред про братство и исключительность дружбы. Такие тату на вечную память мы стирали пачками, и не только у тех, кто жил на нашей станции. Порой «жертвы братских татуировок» прилетали и на кораблях дальнего следования, а пока ждали другой рейс, очищали тело от лишних опознавательных примет. Иногда и брачные татуировки уничтожали, сделанные по большой любви, не продлившейся долго. Современный мир не считал союзы, не внесенные в реестры, законными.

Уловив момент неловкого молчания, я уверено вошла в кабинет с извиняющейся улыбкой на губах. Жаль, что у меня не было обуви на высоких каблуках. Она бы помогла подчеркнуть женственность.

— Простите меня за вынужденное ожидание, надеюсь, вы уже определились с татуировкой? Мы можем приступать к работе? — судя по удивленному взгляду, таких слов Рирко ожидал меньше всего.

— Я хочу космос. Чтобы помнить о нем на земле, — уверенно ответила девушка, сидевшая в кресле для работы, а не в зоне отдыха.

Решив не сопротивляться ее напору, я кивнула и устроилась на табурете мастера.

— Отличный выбор. У нас множество изображений. Не скажу, что на любой вкус, ведь каждый наш клиент прежде всего индивидуальность, но я смогу набросать что-то, подходящее только вам. Для нас наши клиенты самодостаточные личности, достойные лучшего. Поверьте, много времени подобное не займет.

— Алина, тебе что-то еще нужно? — спросил асканец, привлекая мое внимание, заметно при этом нервничая и не понимая, с чего это я так резко поменяла стратегию.

Я ведь не собиралась скакать перед ней зайчиком, как сам Рирко надеялся.

— Нет, спасибо. Дальше мы справился сами. Хотя… — я улыбнулась клиентке и повернулась к коллеге. — Можешь сделать так, чтобы нам не мешали?

— Конечно, могу. Удачной работы. — Рирко вышел и закрыл за собой дверь с едва слышным шипением.

Сама клиентка выглядела непривычно, но и не совсем по-человечески. Синие чешуйки у висков шли по росту волос и обрамляли длинные пряди, убранные в косу. Выглядело это так, если бы ее постригли под горшок, а затылок выбрили подчистую. Там тоже располагались чешуйки, и они же виднелись у ногтевых пластин до второй фаланги каждого пальца. Ромбообразные зрачки и восточный разрез глаз. Мелкий нос с ноздрями — щелками. Пухлые кукольные губки, уголками тянулись к мочкам ушей. Очень красивая девушка-ворг была достойна чего-то большего, чем холодный и безликий космос.

— Он слегка навязчивый, — сказала клиентка, внимательно рассмотрев меня. Судя по ее реакции, строгий контроль я прошла. — Наверное, новенький?

— Нет, что вы, — я рассмеялась от такого вывода, сделанного на основе двух встреч с владельцем студии. — Скорее, вы его впечатлили. Не каждый день к нам заходят капитаны столь больших судов.

— Я старшина, — презрительно фыркнула она, но ее самооценке явно польстило мое предположение.

— Прошу меня простить, если мои слова вас оскорбили. Я слишком далека от армии, флота и принятых званий в подобных инстанциях. Гражданская, что с меня взять, — улыбнулась я, желая показать свою отсталость.

— И чем же вы занимаетесь? Вот это — ваша единственная мечта? — она обвела рукой кабинет, показав явное презрение.

— Моя мечта, если быть искренней, это собственный домик, пара детишек и огромнейший палисадник с разнообразными цветами. Всеми, до которых я смогу дотянуться своими загребущими ручками. А салон… Он промежуточная стадия от первой заработанной единицы средств до исполнения мечты.

— Палисадник? Не знаю такого слова. Что оно обозначает? — она подалась вперед, явно заинтересовавшись.

— Сад, но в котором растут только цветы и цветущие кустарники. Иногда плодоносящие культуры, — я улыбнулась, стоило ее брови картинно взлететь вверх. — Если работать над ним с умом, то цветение будет поочередное. Одни растения начинают ронять свои лепестки, а другие только распускаются. Подобное чудо ярких красок и незабываемых ароматов можно растянуть от первого месяца весны до поздней осени. До заморозков и опадающей листвы.

— Откуда вы? — по ее виску скатилась крупная капля пота.

И тут я подключилась через промт и отдала приказ понизить температуру в комнате на пять градусов. Своего я уже добились и можно было приступать к следующей части моего плана.

— Это достаточно долгий разговор, и если вам действительно интересно, то я предлагаю переместиться в более удобное место и выпить освежающей воды. Видно, сегодня опять барахлит система вентиляции нашей станции. Хорошо еще, что балуется лишь температура, и она не падает ниже нуля.

— Она у вас повышена. Причем вами же, — у нее, как оказалось, был такой же последний чип, что и у меня.

Тот же Рирко пользовался более старой моделью и отследить бы не смог, кто именно изменил температурный режим.

— Да. Приходиться держать ее на подобном уровне. Сделав ее на пять градусов ниже, без постоянного движения человек будет чувствовать холод. К тому же, тогда программа начинает снижать обогрев и без команды.

— На кораблях всегда холодно. Я привыкла. Здесь мне слишком жарко, — отмахнулась клиентка.

— А мне нет. Никогда не любила холод, — передернув плечами, призналась я. — В моем мире в это время года тепло, если не жарко. Солнце греет, лаская своими лучами… Волшебное слово — лето, и этим все сказано.

— Вы с планеты! — неожиданно удивилась она. — Если да, то как вы тут оказались? В этом закутке не самой благоприятной галактики.

— Пойдемте, — лукаво улыбнувшись, я привела ее на изначально выбранное место, и наполнив бокал самодельным лимонадом, протянула ей. — Прошу, это напиток с моей родной планеты, пусть и собран он из доступных местных ингредиентов, а не из оригинальных. Да. Сама я родилась на планете, она на новых картах обозначена как 11 58 ВА. Но я привыкла называть ее Землей. Нас потеряли вергены из касты исследователей, но что-то пошло не так. Погибли их наместники, и мир жил без контроля несколько тысячелетий. Потом, наконец, вновь нашли нас, и присоединили к галактическому союзу, закрепив, как собственную колонию. Сам я этого не видела, так как мое тело умерло за пару лет до того и было заморожено. У меня была хрупкая мечта вернуться к жизни, когда наука сможет перенести сознание в новое тело. Но ждать помощи добродетелей пришлось слишком долго. И справились с этим уже только вергены. Это краткий рассказ о моем прошлом. И… У меня не особо много оказалось средств в распоряжении, их хватило только на гражданство на этой станции.

— И ваш прежний дом на планете стоял именно в таком необычном саду, как вы описали? С цветами и кустарниками?

— Именно, — рассказывать все от начала до конца я не хотела. Для многих моя история и в таком виде была сказочная. — Жизнь у меня, понятное дело, новая, как и тело, а предпочтения, привычки и мечты остались старые. Наверное, поэтому я и хочу раскрасить мир яркими красками, наполнив ваше время цветами. Пусть и всего лишь нарисованными, а не выращенными на клумбах.

Подхватив со столика каталоги, я выбрала свой, открыв его на середине и протянув клиентке. Это не был ее обожаемый холодный и жестокий космос. Перед ней оказалась страница с веткой сирени, бело-зеленым анемоном и желтой фрезией. На противоположной странице были десять разных букетиков из этих цветов. Россыпь лепестков, выложенный узор, своеобразный знак бесконечности из их стеблей. За первой страницей была вторая, потом третья и так до самой корки. За прошедший год я смогла купить права на три сотни изображений. Теперь за выбором клиенты проводили порой несколько часов.

И она листала их, внимательно рассматривала. Старшине явно нравилось то, что видела, иначе бы она перемещала страницы куда быстрее.

— Правда, они завораживают? Такие нежные, изящные. Каждый с собственной душой и характером. Имеющие не только имя, но и его особое значение, — подсев рядом, я чуть повернула альбом к себе. — Вот это роза. Когда их дарят, то словно говорят — я люблю тебя, восхищаюсь тобой, боготворю. Это гвоздики. Обычно их называли цветами для мужчин, но это не верно. Они означают невинность, первую любовь, страсть. Однако желтая гвоздика на языке цветов это отказ, а розовая — нежная любовь ребенка к матери.