Анна Летняя – Путь к себе (страница 24)

— Если только ненадолго. Мне, как ты понимаешь, нужно работать, пока есть спрос на новинки. Слава не долговечна и ее нужно либо постоянно подогревать, либо успеть собрать все сливки.

— Сливки? Что это?

Обратившись к пронту, я подыскала ассоциации, относящиеся к расе воргов. Их оказалось крайне мало. Не в век повальной синтетики и белковых заменителей. Натуральная еда нынче роскошь.

— Я сама только что нашла на пронте некоторую аналогию и точно не пробовала ее. Это как густое молоко сиваков, из которого не удаляли весь жир, а приблизительно только его половину. Они сытные и питательные. Их можно взбить и добавить сладкий сироп, и тогда получится вкусный крем для угощений, как ваши печеные тающие коржи. Прости, быстрее подобрать аналогии я не могу, голова и так болит уже, — размяв виски, я скривилась. Не просто это — переворачивать вверх дном редко используемые базы.

— Представила. Наверное, это очень вкусно. Обычно коржики смазывают маслом со сгущенным сиропом из парочки деревьев или используют химические добавки. У нас есть они на корабле, но выдают не чаще одного раза в неделю, — она улыбнулась мечтательно, явно вспоминая не казенную кухню своего корабля. — Дома мама готовила их каждый десятый день. Мы собирались за столом и общались всей семьей.

— И у нас с родителями была подобная традиция. Папа любил рыбачить. Ловил рыбу, используя самую простую удочку. Пруд он сам спроектировал и разместил на заднем дворе нашего дома. Потом улов мама чистила, потрошила и варила в большой кастрюле со специями и овощами. Получался легкий и полезный суп. Его ели со свежеиспеченным хлебом с хрустящей корочкой и мягкой серединой. Мы все участвовали в процессе. Готовили, накрывали, после убирали со стола. Целый день мы отдыхали от тревог и забот. Мы были просто счастливой семьей. Мама варила кофе, заваривала фруктовый чай для меня и папы, потом брала гитару, включала музыку, и когда звучала песня, которая ей нравилась, начинала подыгрывать и подпевать.

— Ты сильно скучаешь по ним?

— Они погибли до меня. Очень и очень давно. Почти тысячу лет назад, — я оговорилась, пока проверяла, как легли цвета и насколько надежно закрепился на запястье защитный слой. — Вот и все. Все закончилось. Надеюсь, тебе понравилось и наше общение, и результат. Вот там зеркальная комната. Можешь полюбоваться еще раз получившимся результатом.

— Погоди с комнатой. Я не ослышалась? Ты ждала воскрешения почти тысячу лет? Если так, то теперь понятно, почему ты говоришь, а мой пронт захлебывается от кусочков информации из очень далекого прошлого. Настолько далекого, считай, что это дремучая древность!

— Ну, спасибо за то, что я древность дремучая, — усмехнулась я, понимая, что теперь от меня кое-кто не отцепится.

— Нет. Ты уникальная! Именно из-за твоих знаний и бесценного опыта закрытого мира. Того, в котором есть возможность получить опыт работы, как… Почти как в первобытном. Прости. Я не знаю других определений для того, кто жил тысячу лет назад.

— Думаю, и я не знаю такого понятия, — покивав головой, я приняла ее восхищения моим непривычным прошлом.

Мы рассмеялись и она пошла в комнату, любоваться результатом моей работы. Я же сняла использованные насадки, сложила их в баночки и отставила на полку, как использованные. Пока ее не было, успела вытащить перчатки для уборки и пройтись ими по креслу и аппарату.

— Считаешь, что я заразная, — со смешком спросила воргенка, вернувшись уже одетой в свою скучную форму.

— Нет, конечно же. Но я работаю с десятками людей за один день. Чистота, это не то, чем я готова поступиться. После каждого клиента мы чистим каждый из кабинетов. Тут их три. Особо ждать клиентам не приходиться, зато каждый из вас может не тревожиться о чистоте и безопасности.

— Не думала, что такие мелочи важны… — нахмурилась девушка.

— Безопасность — это не мелочи. Ты же не дашь ребенку нож военного образца? Ведь шанс, что он порежется, велик. Так и у нас, может произойти заражение, а вместе с ним будет нешуточная угроза жизни. Безопасность убережет не только вас, заказчиков, но и нас — продавцов счастья. Наше честное имя стоит куда больше, чем десять минут, потраченные на уборку. Случайности бывают фатальны.

— Приходи завтра в клуб. Я скину тебе на пронт координаты, — уверенно заявила сильная духом девушка.

— У тебя есть мой пронт? — удивилась я.

Никаких визиток мы толком не раздавали и не пользовались рекламой.

— Твой помощник дал. Для моих коллег, просто на всякий случай. Они, конечно, заинтересуются такими вот наколками, но больше ты привлечешь клиентов, если заговорят о тебе, как о жившей тысячу лет назад. Пару раз придешь на наши посиделки и они будут говорить о тебе постоянно.

— Предлагаешь мне стать ходячей рекламой салона? У меня самой нет ни одной тату, — в голове шевельнулась абсурдная мысль на такой случай наколоть себе что-нибудь из нового.

Удалить смогу в любой момент, а ненароком показанная спина будет хорошей темой для начала разговора.

— Реклама — это я. А ты — яркие впечатления и нечто особенное. Но если у тебя будет рисунок не такой яркий, как мой… Ты же сможешь что-то придумать особенное?

Взвесив за и против, и прикинув мой текущий график, я кивнула.

— Хорошо, я приду.

— Отлично, — девушка уверенно подошла к столику и наполнив себе еще один бокал, осушила его. — Сколько с меня за разговор, тату и напиток?

— Я, может, и хотела бы обобрать прилетевшую на огонек любопытную старшину по полной, но возьму только за тату, — активировав расчетный калькулятор, я увидела, что наработала сегодня аж на двести единиц.

— Я думала, будет дороже, — она провела рукой по кромке волос, словно смахнула пот со лба, и тут же перевела на счет салона всю сумму. — У нас на станции что-то подобное, как твой браслет, будет стоить больше, а про спину и говорить не стоит. Лови чаевые лично для тебя. И жди завтра вызов от Бронки.

Перечислив еще сто единиц, она ушла, а у меня продолжился обычный рабочий день.

В девять я пошла спать, чувствуя себя замечательно.

Глава 8

Глава 8

— Меня часто мучает вопрос, — сказал Рирко мне за завтраком.

Я уже закончила с уборками в тех местах, что были по графику на сегодня. До открытия осталось несколько часов, и это уйма свободного времени в моем понимании.

— Почему ты продолжаешь работать уборщицей даже сейчас? У нас два общих салона, три крупных контракта. На нас работает шесть подчиненных. Тебе что, мало денег с каждого такого дня, как был вчера?

— А почему нет? Я использую роботов, активируя один и тот же протокол во всех местах. Я, ты и остальные наши хорошие друзья убеждены, что у них по-настоящему чисто. Уборка за этот год стала моей привычкой.

— Первое время тебе не хватало на нормальную жизнь, еще и постоянные регистрации сжирали подчистую твои доходы. Ты жила здесь, в каморке, и была довольна самым обычным пищевым батончиком. Но теперь-то почему не снимешь себе нормальное жилье на нашей палубе?

— Спросил тот, кто богаче меня, но живет в каморке не больше моей, — ответила я, ведь знала, что сам Рирко ютился в своей мастерской, охраняя периметром безопасности все запчасти для своих аппаратов. — Я, как и ты, коплю и экономлю на всем, чем можно. Хочу купить землю. Может, не через год, и даже не через двадцать лет. Не в нашем секторе, а очень и очень далеко. Но я добьюсь своего. Как и ты. Открыл же ты второй салон, так почему бы не подняться выше?

— Ты напоминаешь мне одного моего друга, которые вкалывал десятилетиями ради шанса купить землю и построить свой собственный дом. Вы бы друг друга обязательно поняли. На все пойдете и от многих соблазнов отвернетесь ради клочка земли в месте, куда с изначальных планет и бесплатно лететь не хотят.

— Может и так, — не стала отрицать, что я такая приземленная и обычная. — Однако, не думай, что уйдешь от ответа. На что теперь копишь ты сам? Открой мне секрет, я же не скрываю свою мечту.

— На новое тело. Все хотят иметь шанс на вторую жизнь, а это очень дорогое удовольствие, и его желательно оплатить до момента, как почувствуешь свою дряхлость и немощность.

— Так чем ты отличаешься от меня?

— У меня больше пяти комбинезонов? — спросил асканец с дерзкой улыбкой на уже давно привычном для меня узком лице, с низко посаженными ушами и ирокезом.

— Мне не нужно больше. Хотя, кажется, придется просить помощи у девчонок. Меня пригласили в клуб, и я понятия не имею, что одевают сейчас туда, как принято у местной молодежи вести себя и что пить.

— Обратись к Клори, — усмехнулся Рирко. — Из трех приличных клубов на нашей станции два из них принадлежат ей. За ажиотаж с ее девочками она тебе не только платья выдаст в лизинг, но и обеспечит картой на свободный вход и пару бесплатных коктейлей.

Уважаемая и не хваткая Клори была обладательницей дома в парковой зоне нашей станции. А кроме этого, владела стрип-клубом, двумя барами, и двумя уже упомянутыми другом клубами. Для нее я создала три вида тату. Так сказать, эксклюзивно украсила каждый из видов ее бизнеса.

Заказ был нестандартным, и с ним мы с Рирко провозились далеко не один день. От нас требовалось проявить себя по полной и создать необычную атмосферу в каждом из заведений.

Бармены и охранники щеголяли черепами, оскаленными пастями и оружием на руках и шеях. Их образ должен был внушать страх и интриговать клиентов. В особенности дамочек, ищущих себе развлечение на вечер. Сильные бруталы из разных рас очень подходили для обильного слюноотделения. Неглупые мужчины сами выбирали под себя изображения, которые мы наносили. Они не повторялись, что устраивало и их, и требовательную хозяйку.