Анна Лерой – Попаданка под соусом (страница 8)

Но Ассия внезапно ушла. Федро остался. Я покачала головой и продолжила заниматься своим делом. Если не думать, сколько еще осталось, а сосредоточиться на том, сколько уже сделано, то будет не так уныло.

Когда я вернулась с ведром из дворика, обнаружила, что Ассия меня уже ждет с какими-то бумагами. Улыбаясь, она предложила мне отвлечься ненадолго, и я поставила ведро, говоря себе, что рано радоваться, что это, может, и не контракт, а соглашение на доставку меня к драконьему пиршеству. И не в качестве гостьи. Но это был контракт — и первое, что мне бросилось в глаза, это сумма.

Четыреста гелдов!

Четыреста!

Вот что значит — произвести на работодателя должное впечатление. Очень жаль, что я не понимала ни слова, хотя буквы складывать в слова могла. Письменность похожа на нашу греческую, то есть не кириллица, не латиница, но и не ивритский алфавит и тем более не иероглифы, запомнить проще. Ну и свое имя на документах из министерства миграции я видела, так что ошибиться не могла. Правда, имени тут как раз и не было. И вообще договор был, наверное, массово напечатан в министерстве миграции, потому что логотип сверху был точно как на моих бумажках. Значит, для мигрантов все под контролем, заметила я. Ну разве что имена работников и работодателей и сумма вписывается от руки.

Но сумма — четыреста гелдов! — уже стояла!

Ассия протянула мне перо — почти нашу ручку, но на вид все равно перо, хотя и самопишущее — и мне ничего не оставалось, как напрячь как следует память. Кажется, так, и я как могла вывела имя и фамилию.

— Ли… ли… я… си… до… ро… ва, — хмуря брови, прочитала Ассия, и я возликовала, но поправила:

— Сидорова, добрая бонна. — С ударением куда надо, а не куда им захочется. Да я молодец! Запомнила немного букв, устроилась на работу. С жалованием четыреста гелдов!

Ассия еще потыкала куда-то пальцем. Я долго не понимала, чего она от меня хочет, пока у нее терпение не кончилось, она не перевернула листок и не показала мне номер. А! Я сообразила, что мне нужно вписать туда нечто, похожее на наш ИНН, и свой я тоже успела выучить, потому что видела его на каждом адресованном мне письме.

Довольная Ассия передала один экземпляр Федро, мне вручила другой, а следом — уже рукописные листочки. Мне снова пришлось записывать имя и номер, ставить подписи, но вот наконец все было улажено. Федро забрал у меня перо и принялся ставить подписи, а у меня в груди все пело. Ура! Ура!

Федро отдал мне мои экземпляры, с довольной улыбкой потыкал в сторону горы посуды, ждущей моей заботливой руки. А дальше произошло непредвиденное.

Ассия что-то сказала, Федро что-то ответил, и тут она легонько, шутя, сперва дала ему подзатыльник, он преувеличенно смущенно заохал, Ассия засмеялась, пальцем указала — мол, нагнись, чмокнула его в щеку и ушла. Я стояла, отвесив челюсть. Это что я сейчас такое видела? Ладно, хозяин вдовец и очень порядочный, но вроде как работница беременна не от него?..

Или я что-то путаю?

Федро заметил мое замешательство. Понимая, что словами тут не поможешь, он приложил руку к губам, потом послал воздушный поцелуй в сторону ушедшей Ассии, изобразил большой беременный живот, показал мне два пальца, ткнул ими наверх, снова показал живот и показал средний палец… имел в виду третий, наверное?.. Третий… ребенок? Его и Ассии?

Я наконец сообразила закрыть рот. Ткнула пальцем туда, куда ушла Ассия, потом указала на Федро, явила ему три пальца и следом сложила руки, будто качаю младенца. Федро просиял и начал совать мне три пальца прямо в физиономию.

Я вздохнула и отвела его руку. Ну круто, что уж. У тебя, мужик, двое детей и третий скоро будет, я за тебя рада. А вот я устроилась работать совсем не туда, куда мне посоветовал добросердечный матрос.

И очень мне интересно, во что это выльется…

Глава шестая

Посуда когда-нибудь должна была закончиться, под конец вместо тарелок мне все чаще попадались стаканы и кружки с явным запахом спиртного. Свежим, между прочим, запахом. То есть можно было и понять, что пока я у мойки верчусь, в других комнатах этого… хм-м, трактира, едальни или бара — куда именно я попала, пока было неясно — что-то происходило. Бросаться выяснять было глупо, раз уж решила довести до конца хотя бы одно дело, стоило придерживаться своего решения. К тому же свежую посуду отмывать было гораздо проще, а тарелки, если и появлялись, то в основном с крошками, как если бы в них была сухая закуска — сухари всякие, орешки, мелкие местные креветки. Руки, естественно, ныли, кожа сморщилась от воды и средства, одно хорошо — хоть ожогов никаких быть не должно, все же не химия, а натурпродукт.

Работала я на автомате и даже не думала, что потом. То есть ясно, что есть договор, есть четыреста гелдов и в минусе дракон, который остался голодным. Но что дальше? Вот закончится посуда — и куда мне?.. Где я вообще? Как я по темноте вернусь в пансион? Не выселили меня же еще оттуда, должны были хотя бы на пару дней комнату сохранить. Или здесь как с переводчиком: чего зря тратить деньги?

Рядом звякнуло — это Федро и правда притащил полный поднос керамических кружек. Я уже машинально потянулась к ним, но мою руку остановили, а потом и вовсе отодвинули от мойки.

Что не так?

Я непонимающе посмотрела на работодателя, а тот вдруг подмигнул, по-отечески хлопнул меня по плечу — да так, что я чуть не села там, где стояла, оказалось, что ноги меня не держат, да и сама я держалась только за счет упрямства. Пришлось вцепляться в ближайший стол — грязнючий, естественно, из чистого на кухне сейчас были только мойка и небольшое пространство вокруг нее.

— Буйун ин эрли, — произнес он и жестом показал на выход из кухни. Последнее слово мне, кажется, было знакомо. «Сегодня», что-то про сегодня, но что именно? Возможно, будь у меня свежая голова или вообще силы на умственную деятельность, я бы догадалась. Но в данный момент оставалось только хлопать глазами и мять тряпку в руках.

Федро вздохнул, что-то пробормотал себе под нос, видимо, про мигрантов, выдернул эту самую тряпку из моих рук, отправив к оставшейся посуде, а потом открыл окно и показал на темноту снаружи:

— Зан каранлик. Ку разамен.

Ага, последние слова тоже что-то шевельнули в моем сознании. Все-таки фразы «спокойной ночи» и «доброе утро» в брошюрке для новоприбывших я читала, они-то в самом начале. Дальше них дело не пошло, но теперь-то чего голову пеплом посыпать, не в желудке дракона — и отлично, дальше буду умнее. Федро тем временем решил, что объяснений с меня достаточно, и махнул приглашающе рукой, мол, пойдем. Я заторможено оглянулась, мне ли это, но в кухне больше никого не было, так что пришлось делать шаг. Правда, за тряпкой я машинально потянулась, чуть было не унесла с собой — вот что значит сроднилась. Федро же ждал нетерпеливо и зевал так заразительно, что и я не удержалась, чуть этой самой тряпкой себе рот не прикрыла, сдерживая зевок.

Так, хватит! Это мне так пришлось скомандовать усталому и зацикленному на однообразных действиях мозгу. Я проморгалась и уже более решительно затопала туда, куда меня звали. Хуже-то не будет. Наверное.

Федро вывел меня в небольшой такой зал — широкая барная стойка, открытая, заходи кто хочешь, один длинный стол с лавками, четыре штуки столиков на четверых и еще с пяток более мелких — все это было разбросано в зале затейливым образом, так, чтобы и люди вроде бы вместе сидели, и вроде бы отдельно, а расстояния между столиками хватало, чтобы протиснуться отнюдь не тощему хозяину. Под ногами хрустел мусор, вверх я даже боялась смотреть, чуяла — кружева из паутины где-то там, над тусклыми светильниками, но столы — вот чудо — были неожиданно чистыми, если сравнить их с остальным заведением.

Я тут же вспомнила про Ассию и ее третью беременность. Если здесь своего рода семейное предприятие, то беременной по силам только столы протереть и пиво жаждущим подать. Или даже наоборот: на том высоком стуле с подушечкой возле барной стойки, рядом с бочками с местным пивом, Ассия и сидела, а обихаживал клентов как раз Федро. Все-таки мыть посуду так, как я это сегодня делала, — это стоять часами на ногах. Но я не могла представить, чтобы Федро был настолько идиотом или гадом, чтобы требовать этого от беременной, ну, предположим, все же супруги. Да и времени откуда взять, если там еще два ребенка бегают, пусть даже им няню наняли — а в Еронии такое практиковалось, родители своих чад все равно должны видеть! Зато ясно, отчего пол грязнющий и тарелок стопки — некому мыть!..

Я уже почти была готова, что мне ткнут на помещение и дадут тряпку потолще и метлу в подарок, но нет, Федро зашел за ширму рядом со стойкой, а там оказалась широкая лестница — на удивление добротная, с широкими плоскими ступенями и крепкими перилами, чтобы уж точно не упасть. А наверху оказался простой такой коридор с деревянными, потертыми, поцарапанными полами. Дверей было штук шесть, четыре выделялись цветом и на каждой был порядковый номер. Неужели номера? Меня немного перекосило: вспомнился портовый отельчик, но Федро только мимо проскочил. Его не интересовали ни эти комнаты, ни храп за одной из них, ни жеманное хихиканье за другой.

Предпоследнюю дверь Федро распахнул перед моим носом и одновременно указал на себя. Ага, внутри я успела рассмотреть стол, стулья и полки, кажется, бумаги, — некое подобие кабинета.