Анна Лерн – Шлейф сандала (страница 11)

Бандит хватается за сердце и падает без дыхания.

О Грозном я узнала совершенно случайно. Мы с подругой собрались в кафе, и пока она красилась, я от скуки листала книгу ее младшего брата. Ею была «Историческая энциклопедия для школьников».

Я хохотнула, а потом закашлялась, постукивая себя по груди кулачком.

Давид, как мне показалось, с трудом отвел от меня взгляд и посмотрел на корчившихся, на земле разбойников.

– Их нужно доставить в участок.

– Вряд ли они смогут самостоятельно передвигаться, – возразил его спутник. – Довезем их до постоялого двора и оставим там. Пусть хозяин закроет этих собак в погребе. Постоялые дворы подчиняются полицейскому надзору, и патруль бывает там часто. В конце концов, мы можем сами привезти полицейских.

– Вы направляетесь в Москву? – Давид снова повернулся ко мне. Его взгляд стал еще проницательнее. Может, я ему казалась «шальной от разума»? Еще одно выражение моей бабули.

– Да, – ответила я и тут в телеге захныкала Танечка.

– С вами ребенок? – правая бровь «Султана» слегка выгнулась.

– Это моя дочь. С ней кормилица, – мне даже немножко взгрустнулось. В этот момент хотелось быть свободной молодой девушкой, а не мамочкой с младенцем.

– Почему вы путешествуете без мужа? – казалось, его очень интересовало все, что происходит.

– Я вдова.

– Прошу извинить меня. Соболезную вашей утрате. Он, видимо, решил добить меня своим любопытством! – Но почему вы не остановились в гостинице?

Вот что ответить на вполне резонный вопрос?

– Ограбили нас, барин! Прямо напасть какая-то! И дорога недолгая, а уж второй раз разбойники нападают! – Акулина пригрозила кулаком одному из бандитов. – Еще и коляска сломалась! Наш Селиван телегу где-то раздобыл. Так и едем!

Она таращилась на мужчин чистым, открытым взглядом и хлопала светлыми ресницами.

Да моя ж ты дорогая! Я не могла сдержать улыбки, глядя на девушку. Ну какая же прелесть эта Акулина!

– Вы позволите сопроводить вас до Москвы? – вежливо поинтересовался Давид, и мне ничего не оставалось делать, как согласиться. Хотя, что тут скромничать? В душе я уже шла с ним под венец. – Я с радостью оплачу комнаты, где вы бы могли нормально отдохнуть. Прошу вас, не отказывайтесь. С младенцем тяжело находиться в таких условиях.

Оказалось, мужчины ехали из Санкт-Петербурга. И завернули в лес, чтобы набрать воды в роднике. Эти места были им знакомы. Они привязали лошадей и присоединились к нашему ужину, достав из седельных сумок свои припасы.

Головорезы, напавшие на нас находились в удручающем состоянии. Тот, кого я ударила палкой в шею, дышал тяжело с хрипами, и я не смогла на это долго смотреть. Пришлось сделать ему холодный компресс, чтобы снять отек. Второму Селиван приложил обухом по голове, и тут дело обстояло куда серьезнее. Его я уложила на землю и подсунула под голову и плечевой корпус валик из его же одежды. Без холодного компресса и тут не обошлось. Третьему я зафиксировала колено тугой повязкой, но это была всего лишь временная помощь.

Я чувствовала на себе взгляды Мамуки и Давида. Они с любопытством наблюдали за мной, но какого-то особого интереса у «Султана» к своей персоне я не замечала. В их глазах я скорее была странной.

Нет, а почему он должен обращать на меня внимание как на женщину? Мелкая, худенькая, да еще и с ребенком. К тому же несу что попало и улыбаюсь невпопад… Это другое время, здесь свои нормы, свои законы. Он офицер, а значит, дворянин. На фига ему баба в телеге? И вообще, сейчас не время думать о таких вещах.

– Проблем выше крыши, а ты о мужиках! – прошептала я, отходя от бандитов и направляясь к своим. – Лучше ребенком займись.

Ночь прошла спокойно. Мужчины спали у костра, а мы устроились с Прасковьей и Танечкой в телеге. Полночи я вертелась, не в силах заснуть. Хотелось уже доехать хоть куда-нибудь. Помыться, лечь в нормальную кровать и начинать уже устраивать свою новую жизнь.

Выехали мы рано утром. Осторожно подвинув Прасковью ближе к передку, мужчины уложили головорезов с самого края. Мы же с Акулиной сели рядом с Селиваном.

Постоялый двор в мои планы никак не входил, но если я начну отказываться, то у мужчин точно возникнут вопросы. Что ж, будем надеяться, что все обойдется.

Но оказалось, что Давид не собирался селить нас в постоялом дворе. Они с Мамукой передали хозяину придорожного заведения раненых бандитов, предупредив, что обязательно пришлют полицейских, и вернулись к нам.

– Остановимся в хорошем трактире. Там тоже сдают комнаты. Приличной сударыне нечего делать в этих «авгиевых конюшнях», – сказал «Султан». – Он находится неподалеку. У вас в Москве родственники?

– Да, дядюшка мужа, – ответила я, надеясь, что он не станет углубляться в мои родственные связи.

– Мы доставим вас прямо к его дому. Я в ответе за вас. Где живет ваш дядюшка?

Где? Ну, вот где он живет?!

– Елена Федоровна, Газетный переулок, будто бы? Или я путаю чего-то? – подала из телеги Прасковья. – Совсем памяти нет…

– Не путаешь. Именно там он и живет, – я облегченно выдохнула. Прасковья тоже оказалась смышленой бабой. А главное, терпеливой. Она ни разу не пожаловалась на боль или дискомфорт, и стоически терпела все невзгоды.

Глава 13

Когда мы, наконец, подъехали к трактиру и остановились в нескольких десятках метров от него, Давид сказал:

– Сударыня, как вы понимаете, женщины посещают такие места крайне редко. Поэтому я сейчас договорюсь с хозяином, чтобы вас провели через черный ход. Вы уж простите меня, но в данной ситуации предложить вам что-то лучше я, увы, не имею возможности. По крайней мере, здесь вы сможет по-человечески отдохнуть.

– Благодарю вас, – искренне ответила я, мимоходом узнав еще одну интересную вещь. Оказывается, женщины трактиры не посещали. Приличные женщины.

– Мы и сами останавливаемся здесь, чтобы перекусить, не более. Для этого нам выделяют отдельный кабинет, потому что дворянам тоже нежелательно появляться в подобных заведениях, – мужчина склонил свою красивую голову. – Еще раз прошу извинить нас.

Ишь, как оно… Теперь нужно быть очень внимательной ко всему. По незнанию можно попасть в неприятную ситуацию. Правила приличия должны соблюдаться, иначе можно прослыть неприличной девицей.

Но, зная себя, я была на сто процентов уверена, что влипну в какую-нибудь историю не раз.

Мужчины ушли, и Акулина сразу же прицепилась к Прасковье.

– А что дядюшка? Правда, что ль, у него норов поганый?

– Ой, поганый… – закивала женщина. – Слышала я, как хозяин рассказывал, что Тимофей Яковлевич этот жадный да склочный. Когда супруга его померла, он даже не позволил в новую сорочку ее обрядить! Так в старой и схоронили!

– Да ты что?! – испуганно воскликнула Акулина. – Смертную одежу ведь шить надо по правилам… суровыми нитками, да без узлов. На живую нитку! И непременно иголкой от себя, а то покойник кого-то из семьи за собой утащит!

– Вот так вот, – тяжело вздохнула Прасковья. – Не знаю, как мы жить там будем. Как встретят нас, приютят ли?

– А чем он занимается? – спросила я, внимательно слушая их разговор. Придется еще и дядюшку на место ставить. Эх, покой нам только снится.

– Паликмахер! – фыркнула Прасковья. – У него цирюльня своя. Но теперь он так назваться придумал, чтобы от хранцузов не отставать. Паликмахер, чтоб тебя… Словно это дело великой важности, мужикам бороды стричь! Тьфу!

– Как же мы там жить станем? – Акулина приуныла. – С таким-то дядюшкой?

– Не переживай, нормально мы жить будем, – успокоила я ее. – Со мной не пропадете.

– Да я уж заметила… – девушка как-то странно взглянула на меня. – Никогда бы не поверила, скажи кто-нибудь, что вы, барышня, драться станете.

– Жизнь такая, Акулина. Или она тебя на лопатки, или ты ее, – изрекла я, жуя соломинку. – Так что не суетись.

Прасковья же смотрела на меня с уважением, видимо, мой рейтинг стремительно рос в ее глазах.

– Вот-вот, а раньше вы бы в обморок упали… – протянула девушка, не сводя с меня взгляда. – А тут бандитов не испугались. В драку полезли…

– Это после того, как я головой ударилась, – с серьезным лицом ответила я. – Видать, что-то в мозгу и перевернулось.

– Знатно я вам скажу перевернулось… Двоих скалечить, – Акулина скривилась. – Как вспомню, так вздрогну.

Не став дальше слушать ее, я слезла с телеги, взяла Танечку и пошла к высокой сосне, росшей неподалеку. Хотелось размять ноги.

«Женская сборная по вольной борьбе, возвращаясь домой, попала в поезд с дембелями. И взяла еще двенадцать медалей…», – вспомнилась мне шутка из КВН, и я тихо засмеялась. Пусть дядюшка только попробует меня строить, моментом приструню. Как Елена Федоровна Волкова я совершенно независимая женщина. Никто не заставит меня выходить замуж, никто не больше не запрет в холодной.

Малышка вела себя спокойно и выглядела очень мило в чепчике с кружевной оборкой. А ведь она будет считать меня своей матерью… Это непорядочно по отношению к ее настоящей маме, которая, вне сомнения, души не чаяла в своей малышке. Разве я могу лишать Танечку права знать, кто подарил ей жизнь? Все нужно хорошо обдумать и принять правильное решение. Благо, время у меня еще было.

Обойдя дерево, я увидела возвращающихся из трактира мужчин и пошла обратно.

– Хозяин трактира все приготовит для вас, – Давид с интересом рассматривал ребенка. – Это девочка?