Анна Лерн – Шлейф сандала (страница 10)
Для меня, у нее находились и другие пословицы и высказывания. Маленькой я не была с рождения. Когда меня принесли из роддома, бабушка всплеснула руками и протянула:
– Божечки, да мы это дитё не прокормим…
Когда же я начала расти, становясь все выше своих сверстников, бабушка стала переживать, что «такую дебелую девку» никто замуж не возьмет. Мама спорила с ней, меня успокаивала, но старушка была непреклонна.
– С маленького дерева ягоду берут, а под большое по нужде садятся!
Я начала заниматься спортом, и мама бросилась кормить меня по всем правилам, мотивируя это тем, что «ребенок тратит много энергии». Как сказал тренер: «Чтобы сколько потратила, столько и восстановила».
Бабушка всегда наблюдала с легкой насмешкой за мамиными «танцами с бубном» вокруг меня. И на ее: «Оля, ты наелась?», «Оля, ты точно не голодная?», говаривала:
– Мы сейчас поедим, да в попу поглядим, если дырочка есть, мы еще будем есть…
Я улыбнулась, вспоминая свою прошлую жизнь. Все-таки мне спокойнее, что у меня никого не осталось. Некому плакать обо мне.
Ехали мы медленно, останавливаясь, чтобы перекусить, да и ребенок требовал внимания. Поэтому в Москву наша компания должна была прибыть только к следующему утру.
Прасковья с опаской, но давала мне девочку, ни на секунду не отводя взгляда. Я же боялась хрупкости младенца, который, на удивление, оказался совершенно не капризным. Танечка рассматривала меня голубыми глазками, посасывая палец, и ни разу не заплакала на моих руках.
– Не бойтесь, барышня, – Акулина не отходила от меня. – А ежели бы вы замуж вышли и своего народили? Так и к этому привыкнете.
Но меня это как раз и волновало. Привыкну, конечно. Вот только как быть потом, в будущем? Если придется вернуться домой, то придется и признаться, что ребенок чужой. А значит, мы совершили преступление. Или же никогда больше не вспоминать, что я Ольга Черкасова, и жить жизнью погибшей Елены Волковой. Дилемма…
К вечеру мы повернули к лесу, чтобы скрыться в его густой чаще. Селиван пошел собирать хворост для костра, Прасковья кормила Танечку, а Акулина доставала остатки наших съестных запасов.
– За березками родничок бьет. Надобно бы воды набрать, – сказал Селиван, вернувшись с охапкой дров.
– Я схожу, – взяв бутылку, я не спеша пошла к белоснежным стволам березок, чувствуя усталость. Дорога выматывала. Все тело ныло от езды в телеге, хотелось размяться, а еще лучше потренироваться, но пока это мне было недоступно.
Родничок был небольшим, но кристально-чистым. Я набрала в ладошки прохладной водицы и с наслаждением напилась, а потом умыла лицо. Сразу стало лучше.
Присев на траву я не удержалась от соблазна и легла, раскинув руки. Надо мной покачивались кроны деревьев, между ними виднелось вечернее небо с легким белесым налетом от дневной жары. Хотелось вот так и лежать, не шевелясь. И чтобы легкий ветерок перебирал мои волосы…
И тут до моих ушей донеслись голоса. Мужские. А потом испуганный голосок Акулины.
Я быстро поднялась на ноги и осторожно, стараясь не шуметь, пошла в сторону нашей стоянки.
Их было трое. Бородатые, неопрятные, они жадно разглядывали Акулину, которая прижималась к телеге. Селиван сжимал в руках топор, но мужики лишь громко смеялись, чувствуя свое превосходство.
– Положи-ка, топор, дурачина, – насмешливо произнес один из них. – Не ровен час, кого-нибудь ранишь. Мы же тебя потом в порошок сотрем.
– Оставьте нас! Что ж вы к бабам привязались, ироды?! – Селиван не собирался опускать свое оружие. – Младенец с нами! Побойтесь Бога!
– Не боимся мы ни Бога, ни черта… А бабы так то вообще не люди! – второй бандит резко дернулся в сторону Селивана, но тут же отступил, гадко смеясь. – Деньги есть? Выворачивай карманы! А ты, девка, подь сюды!
Он потянулся к Акулине, но та нырнула под телегу.
– Не уйдешь ведь! – мужик рванул было за ней, но Селиван замахнулся на него топором.
– Отступись, окаянный!
Вот черт… С такими лбами справиться нереально! Наверняка у них имеется какое-то оружие. Но и просто смотреть, как нападают на моих спутников, я тоже не могла.
Оглядевшись, я заметила довольно приличную палку и, подняв ее, вышла из своего укрытия. Бандиты стояли ко мне спиной, и даже если бы я не особо осторожничала, они бы ничего не услышали. Но лицо Селивана изменилось, стоило мне появиться в поле его зрения. Хоть бы он не выдал меня!
Один из головорезов все-таки обратил внимание на его взгляд и резко обернулся. В его руке был зажат нож. Он дернулся ко мне, но я не растерялась и нанесла ему упреждающий удар палкой в горло, перенеся полностью вес тела на левую ногу и слегка оттягивая туловище назад.
Мужчина упал, хрипя и хватаясь руками за шею. А я уже приготовилась отоварить второго, краем глаза видя, как Селиван бросается на третьего, но тут раздался громкий окрик:
– Эй! А ну прочь от женщины, шакалы!
С изумлением я наблюдала, как к нам приближается мужчина в шапке из черного барашка с синим верхом и в расшитой серебром синей черкеске. Темная аккуратная борода, кавказские черты красивого смуглого лица… Он был строен, но с хорошо развитым плечевым поясом, что говорило о физической подготовке данного экземпляра. По сравнению с моим бывшим парнем, у которого были в лепешку смяты уши, а на лбу красовался шрам, этот казался принцем из восточной сказки.
У меня даже дух перехватило от мужественности, которую излучал этот мужчина. Я таращилась на него, позабыв о своих врагах, и когда последний, оставшийся на ногах, неожиданно возник передо мной, прямо разнервничалась. Нет, ну что такое!
Мой удар был без размаха, снизу вверх, жёстко, носком. Цель – выбить коленную чашечку и порвать связки колена, чтобы это недоразумение хромало всю оставшуюся жизнь. Конечно, был вариант, что от болевого шока он вообще отправится к Богу. Кто знает, что у него с сердечком?
У бандита сначала перехватило дыхание, а потом, он дико заорал, падая мне под ноги.
– О-о-о… – незнакомец, спешащий нам на помощь, резко остановился. Он смотрел то на меня, то на поверженного противника, и его красивые брови поднимались все выше.
– Здрасьте… – протянула я, по-дурацки улыбаясь, и не в силах перестать это делать. Господи, как же убрать из глаз этот щенячий восторг?!
– С вами все в порядке? – спросил незнакомец с легким акцентом, почему-то глядя на мои ноги. – Вы не ранены?
Ранена. Тобой и прямо в сердце.
– О нет… нет… – я посмотрела вниз и чуть не выругалась. Подол платья задрался после последнего удара, открывая тонкие ножки в чулках, один из которых съехал до самой щиколотки. Ботинок от встречи с коленом бандита тоже не выдержал и теперь просил «есть». Картина маслом. От злости я пихнула другой ногой продолжающего вопить мужика и покраснела
Глава 12
Быстро поправив платье, я подняла голову и увидела еще одного мужчину точно в такой же одежде. Незнакомец подошел к нам и удивленно посмотрел на красавчика, которого я мысленно прозвала «Султан». Уж очень он своей благородной статью напоминал восточного владыку.
– Это ты его?
– Нет. Она, – молодой человек стрельнул в меня черными, как ночь глазами. – Я не успел со своей помощью. Что, конечно же, не делает мне чести. Надеюсь, сударыня простит меня за промедление.
О как! Я смотрела на него с восхищением. Нет, все-таки мужчины прошлого отличались от современных парней. Махмуд бы сказал: «Э-э-э-э! Детка, ты чо без меня этих фуцинов выстегнула? Вай, молодец! Как сама, норм?».
– Девушка? – еще больше удивился его спутник, бросив на меня быстрый взгляд. – Неожиданно…
Молодые люди разговаривали с легким акцентом оба, но речь их была грамотной. Интересно, кто они? «Султан» словно прочел мои мысли, и чуть склонив голову, сказал:
– Разрешите представиться. Давид Эристави, офицер Кавказско-Горского полуэскадрона к вашим услугам.
– Мамука Дучидзе, – представился следом его спутник. – Того же звания и того же места службы.
– А-а-а… генацвале… – ляпнула я с широкой улыбкой, уже с последним словом понимая, что несу фигню. – Гамарджоба…
Оля! Оля! Опомнись! Как говорила моя бабушка: «Язык без костей: что хочет, то и лопочет». Это, похоже, нервное. Нужно было глухонемой прикидываться! Нет, как же тяжело корчить из себя ту, кем не являешься! Это только в книгах все такие умные, без проколов, а в жизни все абсолютно не так! А-а-а-а…. Черт! Черт! Черт!
Мужчины точно обалдели. Их лица изумленно вытянулись, они переглянулись, а потом, прищурившись, Давид осторожно поинтересовался, не забыв ответить на мое приветствие:
– Гагимарджос. Сударыня, вы уверены, что знаете истинное значение слова «генацвале»? Где вы слышали его?
– Пациент у мужа был. От него и слышала. Кстати, я О… Елена Федоровна Волкова, – я принялась «съезжать» с опасного разговора и чуть не назвалась Ольгой. – Благодарю, что поспешили нам на помощь.
Он продолжал изучать меня аки неведомую зверушку, а я лихорадочно размышляла. Чего он так смотрит? Что думает? Нужно было в школе историю учить, а не по соревнованиям разъезжать! Сейчас бы было куда легче! Но с другой стороны, чтобы я делала с нападающими? Пришибла бы их историческими фактами и датами? Перед глазами промелькнула картина, как разбойник поворачивается ко мне с ножом, а я такая: «Куликовская битва в таком-то году! Отмена крепостного права в таком! Дольше всех Россией правил царь Иван Грозный – пятьдесят лет и сто пять дней. Ха! Умри, несчастный!».