Анна Лерн – Маленькое счастье Клары (страница 11)
— Согласен — отдать поместье, это ненужная жертва. Я знаю, как ты любишь это место.
— Ливен, если быть откровенным — мне жаль девушку, — раздражение покинуло Филиппа, и он грустно улыбнулся. — Вряд ли ее отец желал такой судьбы своей дочери. Что я могу предложить ей кроме жалкого существования в этом старом особняке?
— Как дела на сыроварне? — сменил тему барон и Филипп покачал головой, давая понять, что дела из рук вон плохо.
— Коровы мрут, новых купить не на что. Из стада осталось пять голов, на которых страшно смотреть.
— Я могу помочь тебе пополнить стадо, — сказал Ливен и поднял руку, пресекая возражения Филиппа, которые он уже приготовился высказать. — Я достаточно слышал твоих «нет», граф. Сначала мне было тоже нелегко, потом все начало налаживаться и мои лошади стали приносить доход, но ты упрямо оказывался от моей помощи. Потом пожар… Сейчас мои дела идут на лад и я могу себе позволить помочь тебе. Ты спас меня от смерти, а то, что я предлагаю тебе — всего лишь коровы! Шесть шикарных, молодых коров и быка.
— Не начинай петь свою старую песню, Ливен, — Филипп нервно поправил волосы. — Это было давно и не стоит вспоминать об этом.
— Кинжал того вора был нацелен мне в сердце, но вошел в твое плечо, — упрямо продолжал барон. — Если бы не ты…
— Ты погнался за ним из-за кошелька, в котором было несколько золотых гульденов! — воскликнул граф. — Это безумство!
— Нельзя позволять всяким проходимцам обирать тебя! — барон злился, вспоминая эту давнюю историю. — Иначе они совсем обнаглеют!
— Ты мог лишиться жизни.
— Благодаря тебе — она со мной, — Ливен тяжело вздохнул. — Так что, твоя гордость сейчас совершенно неуместна, и я предлагаю тебе не благотворительную помощь, а свадебный подарок. Лучше подумай, что твои дела пойдут в гору, как только заработает сыроварня. Ваш сыр всегда был самым лучшим в Голланде.
— Что ж, наверное, ты прав и мне придется принять твою помощь, — вздохнул граф и налил вина себе и барону. — Давай выпьем за это. Кстати, я не хочу забирать все деньги у Клары, пусть у девочки будут свои средства.
— Это благородно с твоей стороны, — Ливен с уважением взглянул на друга. — Мне это по душе и поверь, твоя молодая жена это оценит. Завтра же я дам распоряжение, чтобы пригнали скотину и привезли корма. В этом году мои поля были полны сочной травы, и ее хватит, чтобы прокормить и мое стадо и твое.
— У меня тоже есть запасы, — граф немного расслабился. — Эта зима не будет такой тяжелой как прошлая.
Они помолчали, глядя на пляшущий в камине огонь, и барон спросил:
— Как малышка Полин?
— Она скучает по матери, — грустно произнес Филипп. — Девочка становится дикой и нелюдимой. У меня нет времени заниматься ее воспитанием, а Гуде и Мие некогда, они вдвоем стараются содержать этот дом в порядке, занимаясь еще и кухней. Она как зверек прячется в коридорах особняка или в парке и женщины ловят ее, чтобы накормить и помыть.
— Возможно, теперь все изменится, — предположил Ливен. — Клара может заменить ей мать. А когда здесь появится кузина Хенни, у девочки будет достаточно женского общества, чтобы восполнить свою пустоту.
— Надеюсь, так и произойдет, — Филипп поставил пустой бокал на столик и взяв огарок свечи, поднялся. — Ты останешься здесь?
— Да, иди. Я хочу посидеть у огня, — ответил Ливен. — Романтическое настроение.
— Я знаю причину этого настроения? — граф удивленно взглянул на друга, но тот лишь рассмеялся.
— Доброй ночи, ваша любопытная светлость.
— Не засиживайся, не то привидение «Темного ручья», украдет твое дыхание, — зловещим голосом протянул Филипп и под смех Ливена, покинул гостиную.
Он поднялся в свою комнату, и устало посмотрел в темное окно. Скоро зима… Холод, проникающий в каждую щель старого особняка. В это время ужасно хотелось тепла и уюта, которых так давно не чувствовал этот дом. Как же он мечтал, чтобы его жилище озарилось светом семейного счастья, чтобы в нем зазвучали детские голоса
Граф подошел к двери, разделявшей его спальню с покоями молодой жены, и аккуратно открыл их. Девушка, скорее всего, крепко спала и вряд ли он напугает ее. Филипп приблизился к кровати и посмотрел на свою супругу. Отблески затухающего камина и слабое пламя его свечи озаряли очертания ее тела. Она действительно крепко спала, откинув тяжелое одеяло, и граф обратил внимание, какие густые волосы у девушки — они завивались крупными кольцами, свисая с подушки, и были похожи на червонное золото. Чтобы он не говорил барону, но внешность жены не отталкивала его — у нее было милое личико с умными, проницательными глазами, мягкие, женственные формы и сейчас ее трудно было назвать рябой — веснушки невероятно шли ей. К утру в комнате будет холодно и он осторожно, чтобы не потревожить сон жены, накрыл одеялом ее плечи.
Глава 13
Проснулась я рано утром, когда темное небо только начинало сереть на горизонте, и больше не сомкнула глаз, поддавшись тревожным мыслям. Они снова терзали мою душу, заставляя придумывать все новые и новые страшилки, которые ждали меня в будущем. Но самое главное, что я решила для себя — мне нужно поговорить с мужем. Он производил впечатление умного человека и должен был прислушаться к просьбе девушки.
Мия пришла примерно через час, и я улыбнулась, увидев ее помятое, сонное лицо.
— Ваша светлость, просыпаться пора, — прощебетала она, растапливая камин. — Теперь вы решаете, что на обед и ужин готовить. Гуда ждет распоряжений.
— Замечательно! — я потянулась, ощущая легкость в отдохнувшем теле. — Мне бы хотелось умыться, Мия.
— Я принесу водичку, ваша светлость, — пообещала мне девушка, а я подумала, что нужно обязательно спросить о ванне. Не хотелось ходить грязнулей.
— Погоди-ка, — я немного замялась, ведь в доме мачехи ванны не было и мне приходилось мыться в небольшом тазу, холодной водой, испытывая при этом невероятные неудобства. — Мия, у меня вопрос. В доме графа есть ванна?
— Ванна? — она сначала не поняла, хлопнув сонными глазами, а потом засмеялась. — Мыться в которой? В замке две бадьи — одна стоит в прачечной возле кухни, мы с Гудой по субботам там моемся, а вторая — принадлежит графу.
Это уже вселяло надежды на чистое существование, да и мысль, что граф следит за своей гигиеной, была приятной.
— А еще, в подвале есть медная ванна, — спохватилась Мия. — Гуда говорит, что ее старый граф с Турций привез.
Это было очень интересно — кто знает, какие еще сокровища хранят в себе подвалы и чердаки этого особняка.
— Мне бы очень хотелось принять ванну, — я вылезла из под одеяла и поежилась — камин еще не успел прогреть комнату, и было зябко. — Это можно устроить?
— Конечно ваша светлость! — Мия схватилась за ручку двери и обернулась. — Вы бы оставались в кровати, пока я вещи ваши не принесу, не приведи Господь, заболеете.
Но усидеть на месте я не могла и как только служанка вышла, принялась исследовать свою спальню при свете дня. То, что было скрыто в полумраке ночи, теперь просто кричало о ветхости, и я сразу решила, что тяжелый балдахин над кроватью, нужно снять, вычистить и заштопать. Иначе спать под этим пылесборником — зарабатывать себе аллергию. Тоже самое нужно проделать и со шторами, а ковер хорошенько поколотить на улице палками… В принципе, особой грязи здесь не было, лишь пыль, да небольшой налет на камине, с чем можно было довольно быстро и бесхлопотно справиться. Высокий, двустворчатый шкаф был набит простым, но чистым бельем — похоже, его кипятили, потому что, ни желтизны, ни серости я не заметила.
Мия притащила ведро теплой воды, и мне стало жаль ее, но девушка двигалась проворно, движения ее были уверенными и, не смотря на столь юный возраст, у нее были натруженные руки.
В дверь постучали — оказалось, принесли мои вещи, и это было очень кстати, ведь дорожное платье было уже несвежим. Я умылась, уложила волосы в простую прическу и с помощью Мии, надела самое лучшее платье, из тех жалких нарядов, что имелись в наличии. Оно было из светлого сукна, цвета кофе с молоком, простого покроя — с мягко ниспадающими складками и аккуратной шнуровкой на лифе. Подол, украшенный каймой, немного поистрепался, но это было не сильно заметно и все выглядело довольно мило.
Когда я спустилась к завтраку, граф уже сидел за столом и задумчиво смотрел на раскачивающиеся деревья за окном. При моем появлении он поднялся, и когда я подошла ближе, отодвинул стул.
— Доброе утро ваша светлость, — вежливо поздоровался он и вернулся на свое место. — Как вам спалось?
— Замечательно, — я обратила внимание, что мой муж гладко выбрит и снова одет во все темное. Но мне это импонировало, лучше так, чем, если бы он был похож на яркого павлина. — Как спалось вам, Филипп?
Мне показалось, что он даже вздрогнул, когда я произнесла его имя.
— Спасибо, неплохо, — ответил он и поинтересовался: — Как вы себя чувствуете?
— Все мои недомогания унес хороший сон, — дружелюбно ответила я, думая как начать разговор, касающийся наших семейных отношений. — Могу я попросить вас?
— Да, конечно, что угодно, — граф отложил ложечку, которой вяло ковырял яйцо, и мне показалось, что его что-то тревожит. Правильно ли я делаю, что лезу к нему с этими разговорами?
— Мне бы хотелось спуститься в подвал, — сказала я, намазывая овсяную лепешку маслом. — Вы позволите мне?