Анна Лерн – Маленькое счастье Клары (страница 10)

Потолок тоже был каменным, с почерневшими, нависающими балками и мне казалось, что сейчас оттуда обязательно должна вылететь летучая мышь.

— Наконец-то, ваша светлость! — взволнованный голос прозвучал немного резко в большом холле и я, наконец, обратила внимание, что в нем находимся не только мы, а еще несколько человек. Они стояли в самом темном углу, поэтому я не заметила их сразу. — Мы волновались! На улице похолодало!

Вся эта честная компания шагнула из темноты и остановилась, глядя на графа.

Я с интересом взглянула на собравшихся, и сразу же поняла, что это слуги. Пожилой мужчина с абсолютно лысой головой и острыми плечами, обтянутыми серым сукном, полненькая женщина лет пятидесяти в чепце, который был завязан под подбородком и молоденькая девушка с круглым, деревенским лицом, на котором блестели любопытные глаза — бусины.

— Мне лестно слышать, что вы печетесь о моем здоровье, Фрост, — граф говорил строго, но было видно, что он делает это ради приличия. — Но я уже не дитя. А теперь подойдите ближе, познакомьтесь с графиней Роэльс.

Трио двинулось в нашу сторону и любопытства в глазах девушки, стало еще больше.

— Ваша светлость, это Фрост — он исполняет обязанности моего камердинера и дворецкого, — представил Филипп пожилого мужчину и тот так низко поклонился мне, что хруст в его пояснице, заставил меня испуганно схватить его за локоть.

— Я прошу вас, не надо.

Мужчина выпрямился, и в его глазах мелькнуло сначала удивление, а потом радость — он явно не ожидал, что я обращу на него внимание. Но я сразу заметила и скрученные артритом пальцы и легкую хромоту, которую он отчаянно пытался скрыть.

— Добро пожаловать ваша светлость, — сказал он, и я поняла, что мы подружимся. Уж очень добрые глаза были у этого старика. — Для нас это большая радость.

— А это Гуда — повариха и экономка, — граф указал на полную женщину в чепце. — Теперь она будет выполнять ваши распоряжения.

— Здравствуйте ваша светлость, — женщина тоже поклонилась и сняла с пояса связку ключей. — Теперь это ваше. Здесь ключи от кладовой и остальных комнат.

Вот значит, как… Меня порадовало, что никто не собирался ограничивать меня в правах и с этих пор я здесь полноправная хозяйка.

— Здравствуй Гуда, — я старалась говорить как можно дружелюбнее, ведь с этими людьми мне придется контактировать каждый день. — Я думаю, мне понадобится твоя помощь, так что, пусть они пока побудут у тебя. Надеюсь, ты все покажешь мне завтра утром?

— Конечно ваша светлость! — повариха засияла как медная кастрюля. — Каждый уголочек!

— Ну а это Мия — помощница Гуды. Она швея и прачка, — Филипп, казалось, даже посветлел, наблюдая, как я общаюсь с его слугами и объяснил: — Это вся домашняя прислуга, но есть еще слуги, которые занимаются тяжелой работой.

— Я здорово шью, ваша светлость! — горячо заговорила девушка, перебирая нервными пальцами передник. — Стежок к стежку! Никто в деревне не делает такие ровные стежки как я!

На вид ей было лет пятнадцать не более, и вся ее внешность дышала здоровьем и той деревенской свежестью, которой так не хватало городским барышням.

— Мия, прекрати хвастаться перед графиней! — одернула ее повариха, но я поддержала ее запал:

— Мия, зайдешь ко мне завтра после обеда, я хочу показать тебе кое-какие платья. Их нужно подшить.

— Слушаюсь ваша светлость! — девушка неловко присела и тут же захихикала, получив подзатыльник от Гуды.

— Завтра я познакомлю вас со своей племянницей, графиня, — сказал Филипп и вежливо поинтересовался: — Вы поужинаете с нами или в своей комнате? Я перечить не стану, вижу, что вы устали.

— Благодарю вас, — мне действительно хотелось уединиться. — Я очень устала и чувствую странный озноб…

Это я ляпнула для того, чтобы граф не придумал явиться ко мне за супружеским долгом.

— Вы плохо себя чувствуете? — Филипп окинул меня внимательным взглядом. — У вас, графиня, действительно нездоровая бледность.

— Да, мне кажется, что начинает болеть голова, — я изобразила вселенскую печаль. — Но я уверена, что все пройдет к утру.

— Что ж не буду задерживать вас, — граф склонил голову и повернувшись к Мие, сказал: — Отведи ее светлость в предназначенные для нее покои.

Я попрощалась с бароном и пошла за девушкой, которая направилась к широкой лестнице, взяв одну из ламп. Даже в полумраке, лестница была великолепна — в окружении больших, боковых окон и парных колонн, казалось, что это вход в волшебный мир. В ее основании находилось зеркало, которое визуально удваивало пространство и мерцание огня отражалось в нем совершенно мистическим образом… В свете лампы было видно, что некогда гладкие перила облезли, кое-где образовались трещины, а сама лестница местами крошилась, изъеденная безжалостным временем. От нее убегали вглубь дома два широких коридора, находящихся напротив друг друга и мы завернули в один из них.

— А вот и ваши покои, ваша светлость, — Мия распахнула украшенные резьбой двери и, войдя в них первой, поставила лампу на столик. — Камин уже растопили и вы не замерзнете.

Это было очень кстати, ибо коридоры особняка были просто пронизаны сквозняками.

Она поставила лампу на столик и вытащила из кармана фартука огарок свечи.

— Располагайтесь, ваша светлость, а я принесу вам ужин, — Мия зажгла свечу и выскользнула из комнаты, а я с интересом повертела головой, разглядывая свое новое жилище.

Двустворчатый шкаф, столик на изогнутых ножках перед большим зеркалом, немного потерявший краски ковер на каменном полу и высокая кровать с подставкой в виде ступенек. Над кроватью раскинулся тяжелый балдахин, непонятного, ржавого цвета и я даже поморщилась, представив, сколько в нем пыли. Узкое окно прикрывала штора такого же цвета и, отодвинув ее в сторону, я громко чихнула. Нужно навести здесь порядок. Прямо завтра. Обнаружив невзрачную дверь, притаившуюся за шкафом, я поняла, что за ней покои графа и не в силах перебороть любопытство, потянула за ручку. Дверь была заперта.

Мия вернулась с подносом полным еды и в этот момент я поняла, как проголодалась. Решив, что с моей диетой ничего не случится из-за одного раза, я удовольствием перекусила сыром, маслинами и вкуснющей лепешкой с маслом, запила все это молоком и почувствовала себя намного лучше. Моих вещей не было — они остались в карете, и Мия тут же предложила мне ночную сорочку, покойной матушки моего мужа. На удивление она оказалась чистой, в хорошем состоянии и довольно симпатичной. Забравшись под одеяло, я моментально уснула, готовая к новой жизни и всем ее неожиданностям.

Глава 12

— Что ты скажешь о своей молодой супруге? — барон, прищурившись, смотрел на друга, который медленно пил вино с мрачным лицом.

— Рано делать выводы, но скажу так — она напугана и ершится, словно птенец, — ответил Филипп и хмыкнул. — Да она и есть птенец, выпавший из гнезда.

— Ты знаешь, я бы сказал, что графиня рада, что выпала из этого гнезда, — Ливен улыбнулся, вспомнив, как Клара требовала документы у нотариуса. — Она полна скрытых достоинств, одно из которых — умение разбираться в цифрах.

— Что? — граф удивленно приподнял бровь. — Ты это о чем?

— Ты не поверишь, но я это видел собственными глазами! — воскликнул барон. — Когда нотариус объявил при всех о том, что отец оставил ей приданное, твоя жена потребовала счета и довольно быстро отыскала в них нестыковки. Похоже, мачеха пыталась поделить и те крохи, что предназначались именно падчерице.

— Но откуда у нее такие знания? — Филипп был удивлен, и в его голосе сквозило недоверие. — Молодая девушка и цифры?

— Клянусь тебе! — Ливен сказал это так горячо, что граф понял — барон сам находится под впечатлением. — Я посмотрел на нее другими глазами.

— Странно… Я помню ее совсем ребенком. Мне было пятнадцать лет, а ей пять и уже тогда было видно, что она не приспособлена к жизни — мягкое, стеснительное дитя, прячущееся за шторами в гостиной. Она часто болела, не играла в саду с другими детьми и ее унылое, рябое личико всегда было тоскливым и грустным, — граф задумчиво потер подбородок. — А сейчас она разбирается в цифрах и, по-моему, остра на язык.

— Еще у нее благородная душа, — добавил Ливен, подвигая кресло ближе к огню. — Она попросила меня посодействовать ей в одном деле.

— В каком еще деле? — брови Филиппа снова поползли вверх.

— Графиня сказала мне, что не хочет оставлять свою кузину на попечении мачехи, и я посоветовал ей оформить опекунство после замужества. Надеюсь, ты не будешь против? — барон отвел взгляд от огня, чтобы посмотреть на друга. — Эта женщина ужасно неприятная особа, я уверен, что у бедняжки Хенни, жизнь будет не сахар.

— Хенни? — граф сморщил лоб, стараясь вспомнить, и это ему удалось. — Припоминаю! Сопливая малышка, трущаяся возле Клары. Они всегда были вдвоем. Что ж, девушку нужно спасать. Я поговорю с супругой.

— Скажи мне честно, ты разочарован ее внешним видом? — спросил барон, хитро сощурившись. — Тебя всегда привлекали женщины типа баронессы Ингрид, высокие, темноволосые лани с большими глазами.

— Возможно, я бы и женился на богатенькой вдовушке, такой как Ингрид, но увы, отец и герт ван Мейер, подписали удивительный договор — если я откажусь от брака с Кларой, то мне придется отдать в качестве откупа «Темный ручей», — раздраженно произнес граф. — Слишком большая цена за свободу. А насчет внешности моей жены — мне все равно, она не похожа на черта и это уже хорошо.