Анна Ледова – Ровельхейм 2: Право на жизнь (страница 9)

Зато со смертью зверька весь его магический запас и вышел. Данстор впервые задумался о самой природе магии. Куда она девается со смертью носителя? Растворяется в воздухе, теряется бесследно? Может, оттого её всё меньше, что нельзя эту силу сберечь, передать…

Но ведь можно забрать.

Изменения в себе Данстор почуял ещё за пару дней до восемнадцатого дня рождения. Глубоко внутри будто сплёлся кокон, тело налилось неведомой прежде силой, та несмело рвалась наружу. Дед заблаговременно отвёл его в дальний нежилой домик, и не зря. Магов, что помогли бы на первых порах, в округе не осталось, последний старик-водник скоропостижно скончался ещё тогда, четыре года назад. Деда Данстор о нём больше не спрашивал, но слухи ходили нехорошие. Мол, крепок был ещё маг, с чего бы ему было помирать…

Данстор освоился сам, и недели хватило. На цвет его магия была тёмно-серая с красными искорками. Судя по зачитанным до дыр книгам, разбавленная Тьма с примесью боевой. Научившись более-менее управлять своим потоком, он с замиранием сердца вытащил давно припрятанный амулет-накопитель, тайком выкраденный из дедова хранилища. Кусок бирюзы с единственной начертанной руной Лагу́з на нём – вот и всё, что осталось от старого мага-водника.

Голубой поток, стоило ему просто пожелать этого, тонкой струйкой вырвался из камня. Данстор привычно перехватил его, ощутив влажную прохладу. Теперь-то чужая магия была послушна, прицепившись к новому полноправному хозяину. Он несколько раз впитывал её в себя и выпускал наружу. С собственным серым коконом та не смешивалась. Осмелев, Данстор выпустил часть водной магии в кувшин, мысленно пожелав напиться. Голубой поток послушно осел прозрачной водой в стеклянной ёмкости. Вкусной, холодной, освежающей.

Довольная ухмылка отразилась на водной глади. До начала летнего отбора оставалась неделя, пора было собираться в Ровельхейм.

По совету того же дальновидного деда Данстор козырять полной фамилией не стал. Успешно пройдя Вратами, подал документы как Да́нстор Гра́тис, вполовину сократив древнее родовое имя. Старый ректор, конечно, враз сопоставил этот обрубок с теми дальними местами, откуда студент прибыл, но благоразумно промолчал. А новые поколения таких имён уже и не знали.

А ведь раньше И́нген-Гратисом именовался не просто род – целое королевство. Пока это название не сгинуло в навязанном шантажом союзе с Империей, превратив маленькую гордую страну в провинцию разросшейся державы. Родовой замок заняли ставленники императора, лишь по названию замка Да́ссамор теперь и знали эти земли вот уже несколько десятков лет. Прежнее королевское имя истрепалось, забылось, бережно хранимое лишь малочисленными потомками.

Чужим его не открывали, да и своим-то – через одного. В женский род дед не верил, считая пустой тратой семени, отец же Данстора был пришлым, с южных земель. Так что дед прибрал мальца к своим рукам сразу же после рождения, ему единственному открыв некогда громкую родословную. В пространных россказнях деда Данстор улавливал нотки сожаления по сгинувшему величию, но сам лишь пожимал плечами – чего прошлое ворошить.

Академия Данстору понравилась, учёба далась легко. Увлёкшись поначалу оттачиванием собственных талантов, он на некоторое время забыл о своём редком даре, памятуя лишь о том, чтобы не раскрыть его случайно перед преподавателями. Врата обозначили его дар как «руку» и «молнию», и Данстор послушно посещал то назначенное целительство, то скучную артефакторику, не выказывая никаких способностей сверх ожидаемых. На прямые вопросы о даре смущённо разводил руками: не знаю, мол, так и не проявился пока.

Первая пара месяцев пролетела беззаботно. Погрузившись в учёбу и находя в ней удовольствие, он, однако, не закрывался в себе, заведя несколько приятелей и участвуя в нехитрых студенческих развлечениях.

В одно из воскресений, проведённых в соседнем городке Ровеле-а-Сенна, они с сокурсником перебирались из одного питейного заведения в другое, уже основательно напившись местного вина, радуясь вольной студенческой жизни. Ни́лош, его приятель, весь вечер бахвалился тем, как утёр нос одному второкурснику, уведя у того девицу. Он уже еле стоял на ногах, то и дело наваливаясь на ещё державшегося Данстора.

– Вот так его пыр… пир… приложил! – заплетающимся языком продолжал Нилош. – И огнём вкруг… вокруг… а неча!..

Нилош сопровождал слова размахиванием рук и, конечно же, захотел продемонстрировать другу огненную ловушку для соперника. Пьяный, он не рассчитал силу, и магия огненным тайфуном ринулась вверх по узкой улочке, нагоняя впереди идущую парочку горожан. Нилош был силён. Не особо умён и ленив в учёбе, но мощный магический резерв восполнял это с лихвой. Данстор, враз протрезвев, с ужасом наблюдал, как плавились камни на мостовой. Нилош же, окончательно убаюканный вином, уже закрыл глаза и сполз по приятелю, всхрапнув.

Собственная магия Данстора, что основная тёмная, что побочная боевая, не смогла бы справиться с этим огненным смерчем. Разве что отбросить этот мощный поток в сторону, но куда? Впереди люди, по бокам узкого прохода лепились друг к другу дома, и ни одного просвета между ними. И Данстор сделал единственное, что мог. Потянулся рукой к тонкой ниточке, ещё связывавшей Нилоша с вырвавшимся огненным буйством, и изо всех сил пожелал повелевать огнём.

Тайфун на мгновение застыл, словно сомневаясь в новом хозяине, но нехотя прекратил смертоносное движение и втянулся весь без остатка в Данстора. Впереди идущие горожане даже не оглянулись, хотя огонь уже было лизнул их осенние плащи.

Нилош на следующий день об инциденте и не вспомнил. Сам Данстор не стал ему рассказывать, а больше свидетелей и не было. Чужую огненную магию он сохранил, потратив лишь малую часть на камин в вечно сырой комнате, что делил с соседом-зельеваром. Сосед ещё долго удивлялся, что дрова горят-горят, да не прогорают, а жар от них больше обычного. Данстор же был непривычно задумчив в это время. Один пьяный порыв, всего одна порция магии – а как же её было много! И кому такой бездонный резерв достался – туповатому Нилошу…

Сам же Данстор, уже освоивший текущую программу и жадно поглощавший дополнительные учебники, буквально пару дней назад пришёл к печальному и ошеломившему его выводу. При всём его уме и рвении к учёбе его собственного резерва было катастрофически мало. Он нащупал границы собственных сил, и серый кокон, истощившись за день от не особо сложных практических занятий, к ночи не смог выдавить и капли магии, чтобы погасить свечу.

Глава 5

Мысль о том, чтобы покопаться в имперских хрониках, не отпускала. Где, как не в них, искать зацепку? Любые катаклизмы, необычные случаи, внезапные смерти, предшествовавшие моему появлению в приюте – всё могло помочь. Записи со всех земель, тщательно собранные в одном месте, разложенные по годам – в воображении всё это выглядело очень соблазнительно. Вот только стоит ли оно того, чтобы лезть в самое логово имперской знати… Да не тайком, а в открытую!

Тянуть из немногословной Мексы подробности было той ещё пыткой. Но спустя несколько наводящих вопросов всё же выяснилось следующее. Каждые двадцать два года, а именно столько длилась Всесветная война в незапамятные времена, бывшие её враги-участники поклялись собираться вновь и подтверждать нерушимый мирный договор.

Если эту часть истории Империи и проходили на первом курсе, то уже без меня. Мекса же без запинки перечисляла даты, страны, имена, хорошо хоть до кличек боевых лошадей не дошло.

Пять стран ввязались в ту войну. Наша Империя, к тому моменту объединившая немало разрозненных земель. Дикий Лес, приютивший все расы, не нашедшие себе места среди людей. Знойная пустынная Самако́на. Северная Истрия, бывшая тогда независимым княжеством. И восточное королевство И́нген-Гра́тис, о таком я даже не слышала. Кровопролитная бойня, к счастью, закончилась мирным договором, незыблемым вот уже сотни лет.

Северные и восточные соседи со временем добровольно вошли в состав Империи. Провинция Истрия сохранила своё название, взятое от крупной горной реки. Земли Инген-Гратис же, именованные по прежнему королевскому роду, его лишились и вошли в Империю как земли Да́ссамор. А примерно сорок лет назад и этого названия не осталось, впрочем, как и самих земель – теперь их знали как Пустошь.

На мирном договоре это расширение никак не сказалось, три оставшиеся стороны – Империя, Лес и Самакона – собирались, как и прежде, каждые двадцать два года, чередуя место встречи. В очередной раз – в столице Империи, в этом году. Примерно через два месяца, в первый день весны.

– Так, ладно, а мы здесь каким боком? – с подозрением спросил Мексу Анхельм.

– Правители в знак высшего доверия друг к другу съезжаются полными семьями, никого не оставляя за спиной на родине.

– И-ии?..

– Я дочь астарха. Вы – мой триангл, принятый родом. Когда унварты негласно возглавили Лес, люди приравняли наш триангл к своему понятию «семья». Все должны ехать. Почему вы так смотрите?

– «Должны»?.. И когда ты собиралась сказать нам об этом, Мекса?!..

– Как официальное приглашение пришлют, – спокойно пожала она плечами. – На этой неделе должно прийти.

Вот и думай, то ли радоваться появившейся возможности добраться до летописей, то ли сразу пойти утопиться. А то я как представлю эти «семейные» посиделки в императорском дворце… С разглядыванием портретов до седьмого колена, с чаепитием в узком кругу, персон этак на триста… Ох ты ж, гроршевы уши! Ещё и в компании Аландеса. А его светлость-то в какой восторг придёт…