Анна Ледова – Дело – в швах! И между строчек (страница 20)

Нет, средства у Дирка были. Заработанное у мадам Кавендиш за полтора года тратить было особо некуда. В столице он жил у сердобольной тётушки, батюшкиной сестры, — отец-то в запале отлучил не только от наследства, но и отказал в проживании под одной крышей. Она же после столичного скандала отослала Дирка проветриться в Бриар, выдав ключи от некогда купленного там домика. Характера тётушке было не занимать, — как и всем Андерам, — и ей доставляло особое удовольствие поддеть крутонравного братца.

А ещё, конечно, практичности: ведь тётушка Розетта вовремя разглядела талант племянника. А уж Дирк в долгу не оставался и за поддержку отплачивал с лихвой: так что даже в свои пятьдесят тётушка слыла отъявленной модницей.

Матушка тоже тайком подбрасывала денег, и Дирк был ей благодарен, но всё это было не то. Все эти деньги, пусть и небольшие, без дела тоже не лежали, а работали: банковские облигации, депозитные счета, акции химмагических предприятий. Пусть по грошику — но всё в рост и всё, как батюшка учил. Дирк же стремился к другому.

Доказать отцу, что это не прихоть, не блажь: что своим умением Дирк сможет не только себя прокормить, — причём будучи не просто наёмным портным, — а сумеет превратить дело своей жизни в коммерчески успешное предприятие.

В ушах-то до сих пор звенело брошенное напоследок отцом в сердцах: «Шьюха!».

Ничто не задевало баронета Андера-старшего сильнее, чем то, что единственный сын, по его мнению, «обслуживал всех этих разряженных фифочек, позабыв о мужской гордости». Это дамы должны окучивать младшего баронета, а не он ползать с булавками у их ног! И кто знает, как ещё он их ублажает там под юбками, раз ему дарят подарки, словно доступной горничной. Портняжничать он вздумал! Позорить фамилию Андеров! А семейное дело кто продолжать будет⁈..

Для Дирка же работа у мадам Кавендиш была всего лишь трамплином. Лет через пять-семь, поднабравшись опыта, он думал открыть и собственное дело. И ничего он не «ползал»! А учился обращению с дамами высшего света, ведь когда он станет признанным мэтром, это ему пригодится. Да ведь отец и сам оплачивал ему гувернёров, мечтая, что Дирк покорит высшую аристократию своими манерами и возвысит семью ещё больше. Дирк и покорит. Просто иным путём, нежели избрал для него отец.

Разве что пяти-семи лет не вышло, и Дирк, едва-едва приподнявший ещё неоперившиеся крылья, выброшенный в жестокий мир конкуренции и предательства, был вынужден завоёвывать себе место под солнцем с нуля в неполные двадцать три. Да ещё в этом отсталом Бриаре.

Но, глядя на ошеломлённую мисс Тэм сейчас, он улыбался. Нет, в том, чтобы работать на себя, определённо были свои плюсы! Дирк горел смелыми идеями, но в модном доме мадам Кавендиш им не было места. Только изысканный консервативный шик.

Буквально по капле, сквозь бури непонимания он пытался сдвинуть эту глыбу с места, и иногда даже удавалось — как с тем же «скоморошьим» платьем-обманкой для графини Остен-Райт.

Лёгкий эпатаж всегда был ему по душе. Но если раньше он боялся проявить себя, дабы не лишиться места, то сейчас-то уж точно терять было нечего.

— Как вам? — спросил Дирк, «равнодушно» рассматривая ногти. — Мисс Тэм?

— Знаете, я… — голос у помощницы был непривычно тихий. — Вы скажете, что это глупо, но я… чувствую себя свободной. А для меня это очень важно. Благодарю вас, мэтр.

У Дирка аж в груди кольнуло — до того пронзительно и точно она сумела выразиться. Ведь именно так и сам Дирк чувствовал себя сейчас — свободным в своём желании творить. Без оглядки. Без ограничений. Без условий!

— Ну, по крайней мере, вас теперь сложно спутать с разносчиком или курьером, — сбивчиво произнёс он, смутившись от похвалы, столь отличной от привычных для него слов.

Ещё раз окинув взглядом мисс Тэм, он убедился: да, лучше и не придумать. Вот она, девушка новой формации, что станет визитной карточкой самого мэтра. Смелая, дерзкая, уверенно бросающая вызов протухшим условностям. Но при этом такая женственная! Мягкий силуэт, летящая ткань, полная свобода движений. Не скованная душным корсетом талия, не гипертрофированные турнюром другие женские изгибы, а лишь угадывающиеся, но от того не менее волнующие, формы…

Дирк вдруг осознал, что сам непроизвольно следит за каждым её движением: а ну как она сейчас повернётся, и батист свободной сорочки вдруг на мгновение обрисует изящный выступ лопатки… А потому тут же встряхнулся.

— Мисс Тэм, а работать я за вас буду? — прокашлялся он, вновь напустив строгости в голос. — Как прикажете принимать гостей в таком беспорядке? Немедленно приберите здесь всё! На этот раз я, так и быть, покажу как, но впредь…

— Не беспокойтесь, мэтр Андер, — улыбнулась мисс Тэм. — Я уже запомнила, что, где и как должно лежать. Управлюсь за пятнадцать минут. Первую гостью мы ожидаем уже через двадцать, так что вы пока можете отобедать, а я немедленно попрошу Гренадину накрыть на вас стол.

Дирк беглым взглядом оценил бардак, который сам же устроил.

— Не то чтобы я не доверял вам… Но пусть накроет не сейчас, а через шесть минут. И на нас обоих.

Посетительниц было трое, и на каждую мисс Тэм выделила в графике по часу. Несколько схлынувшая эйфория, а ещё сытный и вкусный обед сделали Дирка потрясающе безразличным к приходу первой гостьи по записи. Попоны так попоны. Деньги, в конце концов, не пахнут.

Растоптанный и отчаявшийся после неудачной попытки завладеть сердцами высшего общества, он был готов смириться с любыми заказами. Но то ли чудесное совпадение, то ли в этом была заслуга мисс Тэм, но к вечеру, когда он выслушал пожелания трёх дам, пальцы зудели едва ли не сильнее, чем утром!

О, это были вызовы почище ужасающих кожаных штанов мисс Тэм или даже того прилипчивого шарика с крылышками! В Дирке зарождалось новое чувство — трепещущая, хищная, яростная злость. О нет, Дирк Андер больше не станет искать расположения у этих заплесневелых дамочек из окружения мэра! Его талант — это не какой-то сомнительный пропуск в высшее общество. Его талант — это разящее оружие, которое то самое общество перекроит! А то и весь мир! Ему не нужно пресмыкаться и завоёвывать чужую территорию. Он создаст собственную армию и свою империю.

…Последняя его мысль перед сном была настолько простой и ослепительной, что Дирк замер. Как же он не понял этого раньше?..

Ведь только Дирк Андер отныне будет решать, что достойно называться красотой. А все несогласные пусть жуют свои чепчики.

✂

Куница Тэм, будучи тем ещё знатоком человеческих душ, а вернее — струн, на которых можно выгодно сыграть, подобрала три идеальные кандидатуры на первый день приёма. Для модистера, для себя и для успеха предприятия.

Когда после торопливого обеда она препроводила первую гостью в мастерскую, мэтр был сыт, благодушен и спокоен. Взгляд его, такой бешеный с утра, исполнился умиротворения и каждый раз, «незаметно» скользя по Ами, становился всё более довольным и расслабленным.

Но Ами-то уже уяснила, что спокойный мэтр — мёртвый мэтр. В смысле своей продуктивности, конечно. Так что модистера постоянно нужно было тыкать палочкой, щекотать ему нервы и провоцировать на невозможное: только тогда с него слетала шелуха невозмутимого баронета, а из-под неё проступал настоящий Андер. Дерзкий, неистовый и непримиримый. Гениальный.

Такой Андер даже немного пугал, но Кунице ли было привыкать ходить по краю?

Из-за первой гостьи Ами переживала больше всего. Она пришла на следующий день после выхода Ами в город в «Туманном бризе». Точнее, робко топталась у дверей, не решаясь постучать, пока Ами не разговорила её сама. Но надо же — не передумала за три дня, не убоялась.

— Мэтр Андер, — церемонно склонила головку Ами, провожая в свежеприбранную мастерскую гостью. — К вам мадам Нори.

Гостья нерешительно устроилась в кресле напротив модистера. А тот уже подобрался, подозрительно оглядывая и плотную вуаль, и печальный в целом образ.

— Как я уже говорила вашей помощнице при записи… — неуверенно начала она, теребя свёрток.

Андер метнул возмущённый взгляд на Ами, пристроившуюся с блокнотом по правую руку от модистера. Ой, ну а когда бы Ами успела рассказать, если вы двое суток изволили страдать, не выходя из спальни, а за обедом уплетали котлеты Гренадины так, что аж за ушами трещало?

— Покойный супруг мадам Нори незадолго до смерти привёз ей подарок — отрез лучшего чинского шёлка. Он у вас с собой, мадам? — тихо подбодрила робкую клиентку Ами.

— Да… — ответила она, не поднимая глаз. — Видите ли… Уже год, как я ношу траур… И я бы никогда не посмела обратиться к местным портнихам с подобной просьбой. Бриар — маленький городок, и моего мужа здесь уважали. Мы были женаты всего два года, и вся его семья считала наш брак вопиющим мезальянсом… Он был намного старше меня. Но я любила его! И люблю до сих пор… Я почти не выхожу из дома — нет никакого желания. Я бы носила по нему траур до конца жизни — моё сердце всё равно умерло вместе с ним! Да иного поведения его родственники мне и не простят. Но… я сама не прощу себе, если не выполню его последнее желание. Ведь это был его последний подарок, и он так хотел, чтобы я сшила себе красивое платье и мы бы сходили в театр… Мне никогда не нужно было многого. Я — его бывшая экономка, мэтр. Я привыкла одеваться скромно. Но… Но… Даже тогда это было бы чересчур. А уж в теперешнем моём положении это и вовсе невозможно, я понимаю! Но его последняя воля… Простите, я всё же зря пришла…