Анна Леденцовская – Илька из Закустовки (страница 9)
Честно говоря, Илька расстроилась.
«Получается, вылезет бытовая магия на распределении или вообще боевая – и меня туда отправят?» – про себя запаниковала она. На этом фоне блокировка дара и родная Закустовка уже не казались ей бесперспективными, да и «прыща» Франека, наверное, как-нибудь можно будет отвадить.
– Скажите, пожалуйста, господин целитель, а если блокировать дар? Ну, не учиться? – поинтересовалась она, обдумывая эту мысль.
– Ты не хочешь учиться? – удивился фрогон. – Это же так интересно! У нас прекрасная академия, очень хорошие условия и лучшие преподаватели, можно сказать – энтузиасты своего дела! К тому же мне жаль расстраивать тебя, девочка, но учиться тебе придется. Боюсь, блокируй мы твой дар – и магия может откатиться к метаршиглу, что очень опасно и непредсказуемо. Мало того что он вернет силу фронтирской нечисти, ему еще достанется и вся твоя сила. Осколки дара всех направлений чистой магии нашего мира. Понимаю, это трудно понять и принять, но необходимо.
Желтый пучеглазый фрогон тяжело вздохнул.
– Мне нужно еще полчаса, чтобы обследовать твоего зверя и сделать заключение о безопасности его пребывания тут в качестве твоего питомца. Хочешь, могу дать почитать «Альманах целителя»? К сожалению, ничего более подходящего у меня нет, а общаться с тобой я временно не смогу: нужно сделать сложные расчеты вероятностей отклонений магометрических линий в общей совокупности наложения аур с полярными функциями…
Увидев, что от множества слов глаза девушки становятся все шире, целитель махнул рукой.
– Или можешь погулять около корпуса. Главное здание видно издалека, не заблудишься. Опасного тут ничего нет, студентов тоже почти нет, да и поступающих мало. Документы в основном магопочтой отправляют, а экзамены, к которым все съедутся, лишь через несколько дней.
Решив, что ей и правда надо обо всем подумать и побыть одной, Илька вежливо поблагодарила добродушного профессора и медленно, нога за ногу, пару раз оглянувшись на похрапывающего уже кверху пузом Грему, вышла из лаборатории.
Летний день был солнечный, а парк академгородка красивый и цветущий. Илька поплелась по дорожке мимо нарядных клумбочек и красивых резных деревянных скамеечек. Все это цветущее природное буйство благоухало, щебетали птички, и на все лады жужжали пестрые насекомые, перелетающие с цветка на цветок. Ильке приглянулась крошечная лавочка, спрятавшаяся под раскидистым деревом, и она нырнула в этот уютный зеленый тенистый полумрак в надежде, что наконец-то разберется хотя бы с самой собой.
«Если учиться все равно надо, а ни на один факультет не хочется, то, наверное, все равно, куда я поступлю? – размышляла она. – И как найти друзей на всех факультетах, если братцы тут натворили такого, что их уже пускать перестали. И кстати, неплохо бы узнать, что они натворили…»
Неожиданно размышления Ильки прервал сердитый мужской голос:
– Тебе что, скамеек мало? Из всех находящихся поблизости надо было выбрать именно эту?
– Что? – Илька подняла голову и с непониманием уставилась на высокого парня с длинной каштановой челкой, падающей на глаза. Незнакомец был явно недоволен ее присутствием, но ведь скамейки в парке ставят для всех.
– Ты что, не поняла? Вон там есть такая же лавка. – Рука в клетчатой темной рубашке ткнула в сторону виднеющегося небольшого фонтанчика, рядом с которым и правда была скамеечка. – И вон там тоже!
Парень махнул в другую сторону.
– Можешь выбрать любую и сидеть сколько влезет!
– Вот сам и выбирай. Мне и тут хорошо! – Ильке совсем не хотелось покидать наиженное место, да и с чего она вдруг должна была уступить лавочку этому невеже, когда кругом действительно полно совершенно пустых скамеек.
– Еще и ты, что за дурацкий день сегодня! – взорвался незнакомец. – Мало мне Пыжика с его поручениями и издевок приехавших пораньше старшекуриц.
Над эмоциональным «старшекуриц» Илька тихонько засмеялась в кулачок.
– Что смешного? Это уже год как моя любимая скамейка, и до сих пор на нее никто не претендовал. – Парень, видимо, стал остывать, потому что эти слова звучали уже более миролюбиво, хоть и ворчливым тоном.
– Ты оговорился, – пояснила девушка. – Вместо «старшекурсниц» сказал «старшекуриц», звучало забавно.
Вихрастый ворчун, пожав плечами, помялся, а потом каким-то плавным скользящим движением устроился на скамейке рядом с Илькой.
– Ничего я не оговорился, старшекурицы они и есть. Бытовички с третьего курса. Факультет частенько называют золотым курятником, потому что женский и вроде как элитный. Ну и цвета формы – все оттенки желтого и золотого. А ты поступать приехала? Я тебя тут раньше не видел. На какой собираешься?
Илька, до этого разглядывавшая собеседника, чуть замешкалась с ответом. Парень был плечистым, но сухощавым. Судя по тому, как он двигался, в его роду явно были двуипостасные. Светло-карие глаза с желтыми и зелеными крапинками пытливо вглядывались в ее лицо из-под нависшей челки, ожидая ответа, а кончик носа пару раз едва заметно дернулся, словно принюхиваясь.
– Да, поступать приехала, но не знаю пока куда. – Илька испытывала неловкость из-за слишком близко сидящего незнакомца, да еще с такими эмоциональными перепадами настроения. Не очень хотелось откровенничать с кем попало.
– Знаешь, мне уже идти надо. Извини, что заняла твою лавочку. – Она встала, собираясь уйти. – Меня уже, наверное, Грета ищет.
– Погоди. – Вскочивший парень перегородил ей дорогу и уже откровенно принюхался. – Ты тоже из фронтирских? Девушки с фронтира сюда поступают нечасто. Я Дерек, Дерек Вольтецкий из гарнизона третьего сектора, а ты?
«Странный какой-то, – подумала Илька и попятилась, но уперлась попой в куст. – Чего он вокруг меня нюхает и при чем тут фронтир?»
– Я не с фронтира, и меня зовут Ильмара Лисовская. Я из Закустовки – и да, сестра тех самых близнецов Лисовских, которых знает вся академия! – стараясь быть невозмутимой и вежливой, заявила она. – Приятно познакомиться, Дерек, но меня действительно ждут и, возможно, даже ищут. Поэтому позволь мне пройти.
– Извини. – Озадаченный парень шагнул в сторону, и Илька, прошмыгнув мимо него, торопливо пошла по дорожке к главному корпусу.
– А почему тогда от тебя фронтиром пахнет? Точнее, не то чтобы запах, а как будто ты там часто бываешь, и фон вокруг как у фронтирских, – крикнул Дерек в удаляющуюся спину заинтересовавшей его девушки.
Илька остановилась и развернулась. Немного подумав, она пошла обратно к стоящему у лавочки парню и, сдвинув брови, неожиданно ткнула его в грудь тоненьким пальчиком.
– Потому, что мой лучший друг – Шуршегрем! Он фронтирский метаршигл, и если ты или еще кто-то попробуете его обидеть, то горько об этом пожалеете! И еще запомни, что он не розовый! Он малиновый, а сейчас еще немножко зеленый местами. Ясно?
Не ожидавший такого выпада и опешивший от информации Дерек кивнул, и Ильмара, довольная, что новость наверняка разнесется по академии и на Грему не будут нападать студенты из фронтирских гарнизонов, с чувством выполненного долга пошла обратно в лабораторию Бяо.
Дерек Вольтецкий, стоя в тени под деревом, провожал взглядом ее тоненькую фигурку и мечтательно жмурился, как довольный сытый кот.
«Сестра Лисовских, да еще с каким-то странным метаршиглом в качестве питомца… Пожалуй, день начинает налаживаться. Девчонка вряд ли поступит на некромантский, а на других факультетах она точно не найдет поддержки, с такой семейной репутацией и фронтирской нечистью. – Парень сунул руки в карманы плотных парусиновых штанов и, насвистывая, пошел по дорожке вглубь парка, туда, где виднелись крыши факультетских общежитий. – Думаю, будет неплохо продолжить знакомство. Возможно, с ее помощью удастся поставить на место всех, кто до сих пор меня недооценивал и издевался».
Никто еще не подозревал, как это знакомство повлияет на жизнь и учебу Дерека Вольтецкого, единственного студента-второкурсника на бытовом факультете МАСМ.
Глава 7. О болтовне и разных артефактах
Илька понятия не имела, что уже является частью чьих-то планов. Она шмыгнула в целительский блок и вернулась в лабораторию Бяо как раз вовремя.
Профессор, довольно улыбаясь, убирал в сейф штатив с пробирками.
– О, нагулялась? Понравился парк? – с доброжелательным интересом встретил он Ильку. – Я как раз собирался будить твоего питомца. Знаешь, у него внутри магофон фиксирует странные пульсирующие колебания непонятной этиологии. Не думаю, что это реакция на проглоченную слизь, но надо понять, что он чувствует. Есть какие-нибудь предположения?
Предположения у Ильки были. Она подозревала, что обнаруженное целителем Бяо вызвано странным, привлекшим внимание Шуршегрема ключиком, который кто-то припрятал в кабинете декана природников, но говорить о своей догадке не спешила.
– Я могу узнать у Гремы, когда вы его разбудите, – предложила она.
– Ах да! Я совсем забыл, что вы как-то общаетесь! – Фрогон расцвел улыбкой. Усевшись за стол, он перелистнул исписанную страницу в толстом блокноте, потыкал в засветившуюся сферу на столе серебристым кольцом с белым искристым камушком и взял ручку. – Ощущения, описанные пациентом, скажут обо всем гораздо лучше любых предположений! Через пару минут твой метаршигл уже сможет все рассказать.