Анна Леденцовская – Илька из Закустовки (страница 8)

Гномка была довольна как никогда, поскольку если Ильмара не доставляла ей беспокойства, то вредный Шуршегрем был просто занозой в мягком месте с магнитом для неприятностей на кончике каждой своей иголки, поэтому таскать его с собой по важным для нее делам Грете не хотелось.

Целительская лаборатория, как, собственно, и весь медблок, кроме учебных аудиторий и кабинета декана, располагался в одноэтажной пристройке к главному зданию. Внутри все сияло белизной и стерильной чистотой, а развешанные по стенам картины со сценами врачевания и цветы в горшках, украшающие подоконники, красиво разбавляли интерьер яркими красочными пятнами.

Профессор Бяо был невысоким толстячком с желтой кожей, пучеглазым и большеротым, со смешной косичкой, стоящей торчком на лысой макушке. Грета, успев шепнуть, что раса профессора – фрогон, раскланялась с ним и тут же испарилась в только ей известном направлении.

Пучеглазый целитель с улыбкой выставил на отдельный столик кучу пробирочек в штативе и разложил на подносике странные приборы. Откровенно говоря, некоторые на вид были довольно жуткие – например, один, похожий на кусачки, только маленькие, или другой, словно игрушечный молоточек. Зачем они нужны, Илька не знала, но надеялась, что больно не будет. Какие-то приборчики, наоборот, завораживали, они мигали и переливались, а еще казались даже красивыми, как та колбочка, где плавали разноцветные шарики, меняющие цвет при столкновении друг с другом.

– Ну-с, молодые люди, – обратился к ним Бяо, – пожалуй, приступим. Начнем с вашего питомца, госпожа Лисовская, поскольку я думаю, что с ним будет попроще. У него ведь не надо определять магическую направленность, только отследить изменения в организме, вызванные влиянием вашего дара, и общую степень опасности для окружающих, как и психическую стабильность, что важно при нахождении на территории академгородка.

Шуршегрем заерзал, зашипел и попятился, уткнувшись попой в запертую дверь. Ему явно все услышанное не понравилось, и он решил не сдаваться без боя.

«Чего это он с меня решил начать? – ругался метаршигл у Ильки в голове, предлагая другой вариант развития событий. – Ты же к целителю рвалась, давай проверяйся и обследуйся первая. А я посмотрю и подумаю, стоит ли доверять пучеглазому. Если что – приду на помощь».

Бяо реакция явно разумного зверька позабавила, и он, пожав плечами, обратился к Ильмаре:

– Вижу, ваш приятель трусоват и недоверчив, давайте тогда начнем с вас, вы же не будете шипеть и пятиться? Я буду говорить, что делаю и зачем, чтобы вам было понятно. Хорошо?

Ильке тоже было немного страшно, но она кивнула, решив, что раз уж пришла сюда, то и нечего идти на попятную.

Грема пророчил ей отрезанные пальцы и волосы, злясь, что его обозвали трусом. На это Илька старалась не обращать внимания и с интересом следила за манипуляциями ловких, чутких желтых пальцев фрогона. Он аккуратно брал кровь, что-то капал из пипеток, водил приборчиками вокруг ее головы, просил дышать в пробирку, прикреплял прищепками на пальцы вспыхивающие огоньками сферы. Все измерения он заносил в специальную толстую тетрадь, качал головой, отчего косичка на макушке колыхалась, как травинка на ветру, и бормотал:

– Это немыслимо! А если проверить Кармин-Островским рассеиванием на реакцию Молинга?.. Не может быть! Это же будет такой прорыв… А вот эти странные вкрапления… Где-то я слышал упоминания про пациентов с подобным во фронтирских секторах.

Девушка и целитель были так увлечены, что не сразу услышали булькающие звуки, а потом сдавленный кашель, на который с недоумением обернулись.

«Иль, я, кажется, ключик проглотил».

Глазки Шуршегрема выпучились почти так же, как у фрогона, который с ужасом смотрел на открытый шкафчик и пустую баночку рядом с метаршиглом.

– Зачем?! Зачем он выпил разведенную слизь жабогорбого ротоглота?! – растерянно вопрошал он, не веря своим глазам. – Это же для растираний.

«Слизь? Я думал, там водичка», – пискнуло у Ильки в голове, и Грема, потеряв сознание, растянулся на полу.

Глава 6. О пользе одиночества и новых знакомствах

Взволнованную и напуганную Ильку целитель Бяо успокоил быстро, все же работал он по специальности в академии не одно десятилетие и чего только не повидал на своем веку. Одна история с демонским экспериментальным мутагеном чего стоила, хоть и закончилось все очень удачно.

– Не переживайте вы так, девушка. – Фрогон аккуратно переместил метаршигла в сферический отдельный бокс для диагностики. – Вот, смотрите сюда. Видите полосочку? Светится в верхнем секторе – значит, жизни вашего питомца ничего не угрожает. Уж не знаю, зачем он полез по шкафчикам, но ничего опасного я в них не храню. Студенты – такой народ… – изящные пальцы целителя изобразили в воздухе неопределенный жест, – любопытный, вы должны меня понимать. Во время учебы в академии ваши братья, они… м-м-м… были очень предприимчивыми юношами, как, впрочем, и большинство учащихся, и держать что-то небезопасное там, куда может наведаться каждый студент, было бы весьма неразумно с моей стороны.

У Ильмары отлегло от сердца, и фамильное любопытство взяло верх над стеснительностью, поскольку фрогон охотно рассказывал обо всем и с удовольствием отвечал на вопросы. На мгновение даже мелькнула мысль, что целителем, наверное, быть не так уж и плохо, вон сколько интересного в лаборатории.

А Бяо между тем спокойно поставил питающие кристаллы в магоспектральный анализатор ауры и запустил в сферу с очухивающимся зверьком небольшую дозу снотворного, честно пояснив, что так быстрее проведет обследование и возьмет нужные образцы.

– Видите ли, госпожа Лисовская…

– Илька. То есть Ильмара, не называйте меня «госпожа Лисовская», это не очень удобно, – поправила его девушка.

– Хорошо, Ильмара, но учтите, что после поступления вас будут звать «студентка Лисовская». Это стандартная форма обращения к учащимся, – сообщил ей профессор Бяо. – Так вот, Ильмара, ваш питомец, как вся фронтирская нечисть, обладает определенным количеством магии. Той самой магии фронтирских земель, которая изменяет окружающую среду, расширяя площадь фронтира и мест обитания населяющих его существ. Именно поэтому в подобных землях везде расположены гарнизоны, поскольку даже самая безобидная нечисть – это источник возникновения нового фронтирского сектора. Конечно, не сразу, на это надо время.

Шуршегрем сладко сопел в целительской сфере, подергивая задней лапкой, а Илька слушала, как, оказывается, сама того не зная, спасла родную Закустовку от превращения во фронтир.

– Если бы вы не оказались в той точке, где метаршигла выкинуло порталом, и ваша магия не проснулась бы от испуга, зверек стал бы жить в лесу, постепенно меняя его под себя. Жители находили бы странные места, потом стали бы попадаться измененные звери и птицы, а когда люди сообразили бы доложить куда следует, то вряд ли что-то можно бы было исправить. Ваше поселение превратилось бы в прифронтирье, и рядом расквартировали бы очередной гарнизон.

– А чем я Грему-то замагичила? – Ильке было очень любопытно. – Вы уже смогли определить, какая у меня магия?

– Самое странное, Ильмара, что у тебя крошечный магический потенциал, причем одинаково распределенный на все виды магии. Если бы не твоя встреча с метаршиглом, ты была бы для всех обычной девушкой, поскольку магии уравновешивали друг друга и никак не проявились бы. – Бяо аккуратно надел на плечи девушке металлическую конструкцию, на верху которой над Илькиной головой вращалось шесть прозрачных сфер.

– Вот смотри. – Желтый палец фрогона ткнул в сферы. – Как только где-то становится больше цвета, остальные начинают заполняться серым. Такие признаки я видел у магов, зараженных после укусов фронтирской нечисти, но вместо того, чтобы выпить твой резерв, эта штука усиливает оставшуюся без воздействия магию. Сейчас это магия целительства, и ее достаточно, чтобы поступить на первый курс. Но вот смотри опять, видишь, в той сфере заблестели синие искры? Серое там отступает, и синего становится все больше, зато убывает белое, и серый туман фронтирской магии начинает заполнять вместилище, замещая целительскую.

Озадаченная Илька, задрав голову, пялилась на шарики у себя над головой и хлопала глазами. Она так ничего и не поняла, кроме того, что могла бы вот-вот стать целителем, но не станет, поскольку что-то поменялось. Мать всегда учила ее, что если чего-то не понимаешь, то надо спросить у того, кто разбирается, и Илька, переведя взгляд на фрогона, так и сделала:

– Все это, конечно, интересно, но мне совершенно непонятно. Примут ли меня учиться и какая все-таки у меня магия?

Фрогон снял с нее прибор и прищурился, листая страницы толстой тетради, куда заносил все данные.

– Сложно сказать наверняка. Резерв сам по себе небольшой, но поступить возможно. А вот с выбором факультета будет непросто. Во время распределения может проявиться любая составляющая твоего дара, только как потом учиться? – Бяо нахмурился, задумавшись над необычным открытием. – Может, профессор Рорх что-то тебе посоветует, когда вернется из поездки, после необычной мутации из лича ему доступны все магические практики. Но сразу скажу: будет очень сложно, куда бы тебя ни приняли. Если тебе интересен совет старого фрогона, то обзаведись приятелями на всех факультетах, это может облегчить учебу и точно сделает ее веселее и интереснее.