Анна Лапина – Тайный ребенок от ректора. Оттенки прошлого (страница 25)
Несмотря на кровоточащий нос он ловит малышку и берёт её на руки. Та его быстро целует в щёчку и принимается осматривать больного.
– Алёна, поехали, – вмешивается мой папа, идущий следом. – Оставим маму с Вадимом поговорить.
– Но он же болеет! – восклицает на грани того, чтобы заплакать. – Я должна его вылечить, дедушка! Чтобы ему не было больно!
– Мама отвезёт его в больницу, – не унимается папа.
– И будет там о нём заботиться?
– Да, – кивает мой отец.
– Будешь, мам? – на всякий случай дочь уточняет и у меня.
– Буду! – тяну, и она сползает с рук Вадима. – Но потом позвоните мне! Обязательно! Я должна знать, как он! Может, ему надо что-то! Я буду на телефоне.
– На моём, – добавляет папа и отдаёт малышке свой смартфон, который дочь тут же прижимает к груди.
Глава 33
– Садись за руль, – Вадим кидает мне ключи от своей машины, когда папа с водителем и Алёной уезжают. – Мне надо кровь остановить, – произносит и садится на переднее пассажирское сиденье.
Открывает бардачок и достаёт влажные салфетки. Берёт одну и складывает её так, чтобы нос заткнуть.
– Вы подрались? – спрашиваю, сев за руль. Вставляю ключ и завожу машину, с жалостью и сочувствием глядя на мужчину.
– Помахались только, – хмыкает и опускает сиденье в лежачее положение.
– Вижу я, как помахались, – фыркаю недовольно. – Кровь вон идёт.
– Это не то, – бросает, проверяя, остановилась ли кровь или нет. – У меня сосуды слабые в носу. Лёгкий удар и сразу кровь. С детства так. Это и то случайно вышло, – указывает на свой нос. – Твой бывший мне локтем попал, когда сам летел. Ничего такого.
– Помахались и летел. Немного не совместимо. Не думаешь? – с сомнением кидаю и вызываю на его лице юношескую, самоуверенную и коварную улыбку.
А с виду взрослый человек.
– Не придирайся к словам, – издаёт короткий смешок. – Алёна не испугалась?
– Не особо, – отвечаю ему, выруливая с района, где жила моя мама. – Похныкала немного, потому что испугалась, что тебя побить могут. Да и только. А так она храбрая у меня.
– Вижу. Вся в маму.
– Как кровь? Есть? – спрашиваю, кинув быстрый взгляд на ректора.
– Уже прекращается, – пожимает плечами, взглянув на новую салфетку. – Давай у заправки какой-нибудь остановимся? – предлагает. – Я там умоюсь и поменяемся местами. С того райончика надо было быстрее уехать, пока этот Серёжа не очухался.
– Можем не меняться, – безразлично кидаю, продолжая вести автомобиль. – Я комфортно себя ощущаю за рулём твоей машины.
– Ты точно дочь своего отца, – произносит, поймав мой вопросительный взгляд. – Отжала у меня машину. Бизнесвумен будущая.
– Смешно, – кидаю ему улыбку. – Заправка через восемьсот метров, – указываю на знак на дороге.
– Останавливайся, – бросает и я, доехав до нужной точки, выполняю его просьбу.
Паркуюсь на окраине и даю ему выйти. Сама же пересаживаюсь на пассажирское сиденье, чтобы меня потом вновь не обвинили в том, что я отжала машину.
Минут десять жду в машине, пока он приведёт себя в порядок, а затем вернётся с двумя стаканчиками кофе и хот-догами.
– Ты такое ешь? – спрашивает, указав на выпечку.
– Вообще-то, нет, – тяну, взглянув на выпечку. – Но могу попробовать.
– Я люблю хот-доги с заправки, хоть и не вяжется это с моим образом, – отдаёт мне мой кофе и булку.
– Да, – соглашаюсь, оглядев его. – Тебе больше круассаны идут.
– А тебе воздушные пирожные, – кидает и откусывает сосиску. – Попробуй.
– Пробую, – отвечаю и откусываю кусочек, тщательно пережёвывая и дегустируя. – Ну… вполне себе съедобно. И даже вкусно.
– Ты только булочку попробовала. Надо вместе с сосиской, – недовольно цокает языком, и у меня даже сомнения появляются. А он точно рисование преподаёт, а не искусство поедания выпечки? Взгляд преподавательский есть. Но вот булки…
– Это надо рот открывать широко, – произношу сквозь стиснутые зубы.
– Ага, – отвечает и кусает. Но ему везёт. Он может это сделать и выглядеть при этом прилично. Но не я. У меня ротик маленький.
– А как же эстетика? Красота? Приличия, в конце концов? – недоумеваю, глядя на свою еду.
– Оглянись вокруг. Что ты видишь? – просит меня, продолжая поедать хот-дог.
– Эм-м… Мы в машине. Заправка. Люди, – описываю, не зная, чего именно он хочет. – Что ещё? Дорога? Что?
– Кто сейчас увидит что-то не то? Тебя фотографирует кто-то и отправит на обложку журнала? Ешь так, как тебе удобно, Милена. Меня стыдиться не надо. Я сам в таком же положении. Ем на заправке хот-дог. С прекрасной девушкой.
– Неудобно как-то.
– Я отвернусь, – вздыхает и отворачивается, давая мне сделать огромный кусь. С полным ртом, что никогда не было в моей жизни. Точнее, в той части, что я помню. Жую и осознаю, почему мужчине нравится эта булочка. Она божественна! – Ну как? – спрашивает и поворачивается ко мне обратно, когда у меня ещё полный рот.
– А-а-а, – визжу с закрытым ртом, прося его вновь отвернуться.
– Да успокойся ты, – бросает со смехом и кусает огромный кусок. – Жуй!
Смущённо пережёвываю всё, что в моём рту, а после в молчании и тишине доедаю оставшуюся булку, но уже средними укусами, чтобы не выглядеть нелепой. Вадим Данилович со своей справляется быстрее. И даже заводит машину и уезжает.
– Это было… необычно, – решаю заговорить. – И совсем на вас не похоже. Вы и огромный рот, чтобы есть хот-доги. У меня в голове сотни вопросов.
– Милена, я такой же человек, как и все, – хмыкает, рассмеявшись над моими словами. – В силу своей должности и ответственности, которая на меня свалилась, я вынужден быть собранным и серьёзным. Но это не значит, что у меня нет тех же вредных привычек и глупых желаний, как у других.
– Всё равно.
– Когда дедушка был жив, то мы делали с ним на огне такие булочки, – впадает в воспоминания. – Разрезали батоны и вкладывали в них жареные домашние колбаски. Дедушка сам их делал. Пихали туда всё, что можно было. Дед ведь не сразу известным стал. И деньги не всегда у нашей семьи были. Это сейчас мы себе можем позволить всё, что хотим. Но дедушку уже не вернёшь. Сейчас, кушая эти хот-доги, я вспоминаю деда. И безумно скучаю.
– Мне жаль… – искренне произношу. – Моё детство было другим. Мы всегда были богаты. Но мама мне многое не разрешала. Говорила, что я стану толстой, если буду есть хлеб и многое другое. Папа мне втайне покупал булки разные. Но хот-доги я никогда не пробовала. Папа был против колбасы и сосисок неизвестного происхождения. А хот-доги делали с теми самыми сосисками из непонятно чего.
– Я тебе как-нибудь покажу одну пекарню. Там пекут абсолютно всё. Там самая вкусная выпечка, что я пробовал когда-либо, – обещает, и я незаметно для себя понимаю, что в наших отношениях будто что-то изменилось. Мы свободно говорим друг с другом. Обращаемся на «ты». И строим планы на будущее. – Ну, не считая наших с дедушкой деликатесов. Они вкуснее всего на свете!
– А как вы батон в рот засовывали? Он же огромный!
– Ой, не спрашивай! – прыскает от смеха. – Нам было по пять, и в рот влезало очень и очень мало. А мы с Владом, это брат мой, вечно соревновались, кто больше откусит. Я жульничал и откусывал больше…
– Ого! Да вы полны сюрпризов, Вадим Данилович!
– Не то слово! – кивает довольно. – Подъезжаем уже к вашему дому. На занятия уже можете не идти. Я со всеми договорился. Спокойно завтра придёте на пары, и всё.
– А вы сейчас?.. В академию? На работу? – неловко интересуюсь, избегая его взгляда.
Мне так не хочется сейчас обрывать эту связь и приятную магию между нами. Я хочу её продлить. Хотя бы на пару часов.
– Да нет, – поджимает губы. – Я отменил дела на сегодня.
– Тогда, может, к нам? – предлагаю неожиданно для себя, потому что сказала прежде, чем подумала. – Пообедаем все вместе. А потом… потом Алёна! Она переживает же! Она видела кровь из носу. И ей нужно убедиться, что с вами всё хорошо. Да, Алёне надо! Она ведь будет переживать.
– Ну, если Алёна…
– Да, – киваю, отведя взгляд.
И кого я пытаюсь обмануть? Даже Вадим Данилович меня уже раскусил и еле сдерживает улыбку.