Анна Лапина – Тайный ребенок от ректора. Оттенки прошлого (страница 27)
– Ему для начала хотя бы самому себе признаться не помешает, – заканчивает за дочь дочь Новицки. – Он не обижается. Ему просто не нравится то, что мы с Алёной читаем его как открытую книгу.
– Но он нас простит, – взмахнув рукой, обещает малышка.
– Ты всё купила? – интересуется Милена, оглянувшись на дверь, куда вышел её отец.
– Да! Конфетки купила! И красивый бантик сделала, – кивает и встаёт из-за стола. – Ладно! Вы побудьте одни немного! Я должна пойти к дедушке, а потом мы с ним отлучимся по важным делам, – театрально кланяется и убегает вслед за дедушкой.
– Не понял?
– Алёна присоединится к нам часа через два. Сейчас они с папой пойдут к соседке. Алёна подарит ей конфеты, якобы от лица моего отца. Посидит с ними. А потом попросится обратно. Так часто бывает.
– Всё равно не понял. Почему Алёна дарит конфеты, которые купила якобы от лица твоего отца?
– Ну… – складывает губы бантиком, чем заставляет меня зависнуть на её пухлых губах на пару секунд. – Просто мы ухаживаем за Еленой, пока папа сам не понял, что ему не просто хорошо с ней, а он в неё влюблён.
– Так это у вас семейное? – задаю вопрос слегка хрипловатым тоном. – Сводничество.
– Ну.. нет, – мотает головой ровно до того момента, пока она не начинает понимать, что ведёт себя с отцом абсолютно так же, как и Алёна себя с ней. – О господи! – прикрывает рот ладонью и смотрит на меня. – О мой бог! А ведь…
– Не вижу ничего в этом плохого, – тут же успокаиваю её, протянув руки и дотронувшись до её открытой ладони. – Давайте доедим, и я помогу прибрать со стола?
– Ага, – кивает. Но, судя по её виду, она до сих пор в шоке.
Проводив Алёну и отца Милены к соседке, помогаю хозяйке дома со столом. Вместе загружаем посудомоечную машину. А после уходим в гостиную к телевизору, дожидаться, пока придёт наша главная мадам и решит, какой фильм, а может даже и мультфильм мы будем смотреть.
– О чём говорим? – Милена поворачивается ко мне, поджав ноги под себя. И настроение у неё сейчас детское и какое-то игривое. Чем-то напоминающее её дочь.
– Как тебе в академии? – задаю нейтральный вопрос.
– Вполне сносно. Некоторые преподаватели, правда, придираются без причины, но не ко мне, – кривится в довольной улыбке. – А ты ведёшь занятия у взрослых? Я имею в виду, не у таких мелких, как Алёна.
– Да. Я читаю лекции сейчас у второго курса. У пятого. И временно замещаю ещё одного преподавателя на четвёртом курсе.
– Хм-м… То есть на первом – нет.
– Нет, – мотаю головой. – А надо?
– Не знаю, – выпрямляется мигом и садится ровно. – Просто спросила. Ничего такого, – шепчет.
– Милена, ты спросить о чём-то хочешь? – придвигаюсь к ней ближе. – Верно?
Догадываюсь по тому, что именно такое поведение у её дочери, когда она хочет что-то спросить, но стесняется или отчего-то боится задать вопрос.
– Нет, – поджимает губы, но всё-таки не выдерживает. – Почему ты не женат? Почему у тебя нет детей? Или они есть? Или были?
– На жену у меня времени нет, – честно ей признаюсь, открывая себя. Ведь если я хочу подружиться с этой девушкой, то должен ей рассказать о себе больше, чем она может узнать сама. – Да и мои родители абы кого не примут. Многие мои отношения на стадии знакомства с родителями прекращаются. И дело не во мне. Девушки не выдерживают наставлений моей матери о том, как нужно заботиться о её сыновьях. И давление отца тоже. Так что вот так.
– Ты не пробовал не знакомить их? Девушек и родителей.
– Они всё равно все пронюхают, – хмыкаю. – А детей… Просто не посчастливилось. К сожалению.
– А вдруг где-то бегают детишки от тебя? – предполагает, пожав плечами, но даже в этом жесте словно прячется что-то. – Бывает ведь такое, – отводит взгляд.
– Не думаю, – мотаю головой. – Я всегда забочусь об этом.
Хотя сейчас бы я был счастлив один раз не позаботиться об этом и оказаться отцом. Тайно я мечтаю о том, чтобы однажды защита не выдержала, и я совершил ошибку, которая привела бы меня к радости отцовства.
– Милена, – дотрагиваюсь до руки девушки, привлекая её внимание обратно к себе. Но все слова теряются где-то далеко, когда пальцы касаются её нежной кожи, и рука сама собой непроизвольно ведёт вверх, к локтю.
Поднимаю взгляд на девушку и сталкиваюсь с её голубыми глазами, в которых хочу утонуть.
– Не надо, – шепчет еле слышно. – Это всё…
– Это не всё, – прерываю её и тянусь к ней, мягко и коротко поцеловав. Отстранившись, смотрю на девушку и ожидаю её реакции. Того, что она вспылит и выгонит меня, как в прошлый раз. Но…
– Это не всё, – повторяет за мной, тяжело сглотнув. – Да, это не всё, Вадим! Я… Я должна тебе кое-что сказать.
– Мама! Вадим! Я вернулась! – кричит Алёна из коридора и, судя по звукам, скидывает резиновые ботиночки.
Глава 36
Всю ночь я не могу уснуть. Моё сердце колотится так, как это было тогда. Когда я влюбилась впервые в своей жизни. Да, в тот момент я ошиблась с предметом своего воздыхания. Но в этот раз… кажется, нет.
Он добр, мил и чертовски аккуратен со мной. Лишний раз дотронуться боится, чтобы не сломать.
И ведёт себя прилично со мной и моей, точнее, нашей дочерью. Ведь стоило ей вчера вернуться, как он вмиг превратился в… частичку нашей семьи. Он так заботился об Алёне, что я даже почувствовала в груди иголочку ревности. Но не настолько сильную или большую, чтобы испортить себе настроение.
Но Алёну я к нему ревную. Потому что вчера именно его она позвала к себе читать сказку. Конечно же, после Вадим уговорил её взять меня с ними, но ведь… Я её мама! Это я не спала ночами, когда у неё что-то болело. Это я её защищала от монстров, которые ей снились. Я была с ней, когда она болела! Я!
Ай, ладно! Девочка просто тянется к своему отцу на духовном уровне. И я ничего с этим сделать не могу! И не буду!
А ещё вчера я собиралась ему сказать об Алёне. Точнее, о том, что несколько лет назад мы с ним провели ночь, после которой я осталась в положении. Что его защита тогда не сработала. А я по неопытности не поняла, что могу забеременеть из-за дефекта контрацепции.
С утра пораньше выхожу на балкон, который ведёт из моей комнаты. Дождь, к счастью, закончился, и теперь на улице пахнет свежестью и умиротворением.
Оглядевшись вокруг на лес после ливня, улавливаю в этом неописуемую красоту и то спокойствие, которого мне сейчас не хватает.
Поэтому перетаскиваю с комнаты мольберт на балкон. Надеваю поверх пижамы халат. На ноги – носки и тапочки. И выхожу писать пейзаж, который не писала так давно. Потому что потеряла его красоту. И все мои мысли заняли портреты и извращённые рисунки мужских обнажённых тел. Точнее, одного. С красивой родинкой на локте.
Алёна всё равно ещё спит. Папа у соседки, иначе бы по дому уже давно звучала музыка. А о Вадиме позаботится домоправительница. Если верить её сообщению, которое она прислала рано утром, то женщина уже прибыла в дом и начала готовить завтрак. Сама же я к Громову стесняюсь выходить после вчерашнего.
Он меня поцеловал! Просто взял и поцеловал! Будто бы ему можно было! Будто я разрешение давала! Будто сама его об это попросила!
А потом я сама! Сама мечтала о том, чтобы поцеловать его.
И когда мы отнесли Алёну в спальню, и я показывала гостевую комнату мужчине, он вновь меня поцеловал. И этот поцелуй мог бы закончиться совсем иначе, но… Но у него зазвонил телефон, и это меня отрезвило.
– Спокойствие! Только спокойствие! – говорю сама себе и полностью погружаюсь в рисование. Но от нервов мазки получаются жёсткими, не такими, как обычно. Что раздражает и не даёт сосредоточиться. Кажется, будто я потеряла всё. Талант. Желание. И даже знания о цвете.
– Милена, – шёпот мужчины прокатывается по моей шее, и тело сразу же покрывается мурашками.
Вадим останавливается позади меня, и его рука накрывает мою руку, которая держит кисть. Вторая же медленно ползёт по моей талии к животу.
– Что вы делаете? – растерянно шепчу, но голос мой больше похож на писк.
– Надо плавнее вести кисть, – произносит он спокойным и размеренным тоном, ведя моей рукой по холсту. – Кисть должна летать, а не топтать, Милена. Ты должна творить, а не просто рисовать. В этом весь секрет моего дедушки. Летать и творить.
– Т-так? – заикаюсь, как какая-то школьница.
Дышать и думать становится труднее, а «творить» в сотни раз сложнее, потому что все мысли о мужчине и его обнажённом теле, которое запечатлено в десятках моих альбомов, которые я прячу от всех.
– Да, – тянет, словно довольный препод.
– Я… я… – прикрываю глаза от волнения, охватившего меня с новой силой. – Я… Отойди, – кое-как собираюсь с силами и прошу его не своим голосом.
Но он не отходит. Не делает ни шагу. Он словно прирос к месту, на котором стоит. Ко мне. И к моей руке.
– Отойди. Пожалуйста, – молю его вновь, но он не повинуется. Наоборот, разворачивает меня в своих руках и заставляет посмотреть в его глаза.
– Тише, – шёпотом произносит, ухмыльнувшись. – Я просто хотел помочь.
– Не надо. Помогать. Я сама.
– Я всего лишь хотел, чтобы моя студентка…
– А я… А я хочу… – прерываю, понимая, что если не сделаю этого сейчас, то моё сердце напрочь выскочит из груди. Закидываю руки ему на шею и притягиваю его к себе для поцелуя. Для страстного, волнительного, сочного поцелуя, который он тут же перехватывает.