Анна Лапина – Тайный ребенок от ректора. Оттенки прошлого (страница 24)
– Записочки?
– Ну да, – активно машет головой. – Я видела в фильмах. Милые записочки от тайного поклонника.
– Хм-м… А мне нравится эта идея, – улыбаюсь ей.
– Тогда я куплю тебе бумажки с сердечками, чтобы мама сразу поняла, что это влюблённые записочки.
– Любовные, – поправляю её, повернувшись в сторону Милены, чтобы проверить, как она. И делаю это вовремя, чтобы заметить то, как её за руки хватает какой-то парень, а она пытается не дать ему это сделать.
А вот и тот бывший парень!
Ради него я сюда и явился.
– Алёночка, ты посиди здесь. Нарисуй мне, как ты видишь любовь, – даю ей задание, а сам иду к Милене и мужику, который явно не понимает, что трогать девушку, когда она этого не хочет, не нужно.
Не люблю таких наглецов. Обычно мы с Владом вместе таких уродов в лужу сажаем, но сегодня я и один справлюсь.
– Милена, – обхватываю девушку за талию, развернув её так, что теперь весь её корпус прижат к моему прессу. – Добрый день, – обращаюсь к бывшему парню Милены. – Думаю, не стоит трогать девушку. У неё такое горе. Мать умерла.
– А ты кто такой? – с вызовом кидает. – Из охраны?
– Да какая разница, кто я? – пожимаю плечами, а голова Милены неожиданно оказывается у меня на плече. Закрыв глаза, девушка тихо считает до десяти ровно, как я учил её в своём кабинете. – Дворник с соседнего участка.
– Ну так вали! Выметайся! Ты не приглашён! А я разговариваю со своей… – начинает он, но в разговор влезает та, кого я больше всего сейчас не ожидал. Ведь я думал, что занял её, да и дедушка принцессы должен был за ней приглядывать.
– Не кричи на моего папу! – рычит Алёна, встав между нами. – Иначе дедушка тебя накажет! Сильно накажет! Ясно?!
– Алёна, – глажу девочку по голове, призывая её успокоиться.
– Извини, папочка, – мигом переходит на милый голосочек, обернувшись ко мне. – Дедушка говорит, что плохие люди только плохой язык понимают. А он плохой. Он сказал, что я маленькая козявка, и толкнул меня. Я колготку порвала, – приподнимает платьице и демонстрирует доказательства.
– Как ты назвал мою дочь?! – рычит уже Милена.
– Что ты сделал моей принцессе? – одновременно с ней произношу я, хрустнув пальцами.
Отлипнув от меня, Милена зыркает в сторону парня таким взглядом, что даже Алёна испуганно глаза выпучивает. Я же делаю шаг вперёд, загораживая девушку собой и чётко давая понять, что ему…
Конец ему!
Глава 32
– Эй, вы чего?! – испуганно округляет глаза Сергей, с ужасом глядя на Вадима Даниловича, который меня и Алёну собой закрыл. И, кажется, выглядит сейчас он устрашающе и жутко. Обычно Серёжа ничего не боится, а здесь даже ему страшно. – Да врёт она! Врёт! Ничего я не говорил и не делал ей!
– А вот и не вру! – шипит моя дочь, прищурившись и став до безумия похожей на Громова. Даже ДНК-тест не нужен. – Ты делал так! Ты говорил так! Врежь ему, Вадим! – и выскакивает, чтобы сама напасть на обидчика.
Она ведь может! Когда злость одолевает мою дочь, она начинает быть похожей на демонёнка.
– Алёна! – успеваю вовремя схватить её за руку и оттянуть назад.
– Врежь ему, папочка! – не унимается она.
– Алёна!
– Да угомоните вы эту! – кричит Сергей, указывая на Алёну. – Врёт и не краснеет. Не стыдно тебе! Обманываешь маму и папу и даже не стыдишься!
– Моя дочь никогда не врёт, – вступаюсь я на защиту своей девочки.
Да, Алёна может хитрить, юлить и сама принимать решения, но она потом всегда сознаётся во всём. И если её обвинить во лжи, и она осознает, что солгала, то она сразу же свою вину признаёт. А уж клеветать на кого-то не в её стиле.
– Милена, уведи Алёну, – просит Громов, даже не оборачиваясь ко мне. – Мы уезжаем. Сейчас же.
– А ты? Ты с нами? – спрашиваю его, потому что волнуюсь. Он ведь не обязан защищать нас, но всё же это делает почему-то.
– Идите, Милена, – повторяет он чуть грубее, и я уже хочу возразить, но на моё плечо ложится рука папы.
– Идите, девочки. Подождите нас в машине. Мы скоро подойдём, – шепчет он, и я нехотя киваю.
Отказать папе я не могу. Отец всю жизнь защищал нас, опекал. И если бы не он, то не знаю, как наша жизнь сложилась. И его слово в семье – закон. Да, я могу быть несогласна. Могу не хотеть подчиниться, но должна это сделать. Хотя бы при других людях. А дома мы обсудим эту ситуацию и придём к компромиссу.
Но сейчас обсуждать нечего. Честь семьи всегда отстаивают мужчины. И папа заметил нашу ссору с Сергеем. Поэтому вынужден вмешаться, хоть и обещал этого не делать.
Крепче беру дочь за руку и веду на выход под взглядами остальных присутствующих. Те с осуждением смотрят на нас и даже цокают на мою девочку, но стоит им столкнуться с моим взглядом, тут же замолкают.
– Мам, они там драться будут? – спрашивает, пока мы идём к машине моего отца.
– Не думаю, – пожимаю плечами, хоть сама не уверена в своих словах. – Это похороны, и я не думаю, что они будут их дракой усугублять.
– Но я правда не вру, мам, – заставляет в её глаза взглянуть. – Он так сказал. И так сделал. Я не вру!
– Я тебе верю, Алёна, – глажу её по голове и, присев на корточки, обнимаю свою малышку. – Я всегда тебе верю. И всегда на твоей стороне.
– И Вадим мне верит, – с улыбкой отмечает очевидное. – Я так боюсь за него, мамуль. Не хочу, чтобы его били. И чтобы ему было больно.
– Его не будут бить, – уверяю её и когда водитель папы открывает нам заднюю дверцу машины, сажу дочь на сиденье. – И Вадим сильный! Он всех побьёт!
– Правда?
– Правда, малыш. Ты что, не веришь в него?
– Верю! – восклицает радостно. – Он меня любит. И я его люблю, – оповещает меня об очевидном. О том, что одновременно греет и разбивает сердце. – Мамуля, а можно я тебе секрет скажу?
– Говори, – разрешаю, и она просит наклониться, чтобы прошептать то, что вконец растопит моё сердце.
– Я не хочу, чтобы злая ведьма моего настоящего папу расколдовала. Я хочу, чтобы Вадим был моим папой. Он такой добрый и хороший, что я влюбилась, – отстраняется от меня и смотрит в глаза, ожидая реакции.
Но какой может быть реакция? Моя девочка любит мужчину, который уже её папа. И будут ли они вместе, зависит лишь от меня.
Хочется поддаться и дать дочери всего, что она хочет, но где-то в глубине червячок не даёт согласиться. Он хочет любви. Светлой и большой.
– Он, и правда, хороший человек, Алёна, – отвечаю дочери с хрипотцой.
– Но почему ты тогда в него не влюбишься?
– Потому что нельзя влюбиться просто так. Я его ещё плохо знаю.
– Но ты можешь, да? Если узнаешь его, то влюбишься? – с надеждой в голосе спрашивает, и я киваю. – Хорошо, мамочка! Тогда я подожду! – обхватывает меня за шею и обнимает. – А почему ты с ним пришла?
– Я попросила его со мной прийти. Чтобы он посидел с тобой.
– А почему твоя мама с нами не жила? Как дедушка? – начинает логично закидывать вопросами.
– Потому что она любила другого дядю. Не нашего любимого дедушку.
– Она что, глупая? – округляет глаза. – Лучше нашего дедушки нет никого! Ну и Вадима. И дедушки Тихона! И ещё Марка. И… Но дедушки круче нашего нет нигде! Она глупая! Правда, глупая!
– Вот именно! Лучше дедушки мужчины нет!
– Вадим есть, – хитро подкидывает и губы поджимает, чтобы не улыбнуться. – А этот плохой дядя? Он кто?
– Он мой бывший друг, – отвечаю, скрыв то, что мы встречались и даже чуть не поженились. – Но мы больше не дружим.
– Ну и правильно! Потому что он очень плохой, – хмурится, то и дело глядя мне за спину, чтобы не пропустить Вадима и дедушку. – Мне он совсем не нравится. Я видела, как он с одной тётей целовался. Он её будто скушать хотел, мам! Я его боюсь! А что, если он Вадима решит скушать? Или дедулю?
– Ужас! Больше вы никогда не встретитесь, – обещаю ей.
– Вадим идёт! И у него кровь из носа, мам! – спрыгивает с сиденья и, минуя меня, бежит к мужчине.