Анна Лапина – Тайный ребенок от ректора. Оттенки прошлого (страница 23)
– Не совсем понимаю, к чему вы ведёте.
– Я не мог расстроить Алёну. Я не мог ей отказать, Милена. Поэтому я подыгрывал ей. Да, у меня были мысли о том, чтобы познакомиться с вами поближе. Но поверьте, тогда мы точно не проснулись бы в детской. На одной кровати. И совершенно не помнящие, что произошло.
– То есть это всё не было планом? – интересуюсь, откусив пряник.
– Моим планом было просто с вами поговорить и познакомиться, – раскрывает свои цели. – Возможно, пригласить вас на свидание. Но вы немного не рассчитали свои силы в борьбе с алкоголем.
– Извините, – виновато и смущённо опускаю взгляд на свою чашку с чаем. – Я вообще редко пью, правда, – принимаюсь оправдываться.
– Я это понял, – отвечает с улыбкой. – В тот вечер я отнёс вас с вашу комнату. Точнее, я надеюсь, что туда. Потом я встретился с вашим отцом, и мы обсуждали дела. А затем Алёна попросила меня почитать ей сказку. Так я и оказался в детской. Я читал ей, а затем как-то незаметно для себя уснул. А проснулся уже от вашего крика. Я, правда, не знаю, что произошло.
– Алёна могла меня сонную в свою комнату заманить, – задумчиво произношу и поднимаю взгляд на мужчину, объясняя свои слова. – Я лунатик. И брожу иногда по дому. Алёна, к слову, тоже.
– Я, правда, ничего такого не хотел! И не был в сговоре с вашей дочерью!
– Возможно.
– Вы пейте чай! Пейте!
– Пью, – отзываюсь. Кинув взгляд на его руку и заметив на ней шрам, начинаю улыбаться. Тот самый шрам, который он получил, когда сбегал от меня. Именно от его шипения я и проснулась.
– Надеюсь, теперь между нами не будет ничего такого? – тоже берёт пряник и откусывает, глядя на меня. – Вы не решите отгородить меня и Алёну?
– Она не говорила со мной за завтраком. Обиделась. Считает, что я незаслуженно вас выгнала, – признаюсь ему, хотя мало с кем обсуждаю свои семейные взаимоотношения.
– И что вы решили?
– Хорошо, – произношу, понимая, что делаю ошибку. Но, в конце концов! Если они тянутся друг к другу? А что, если воспользоваться ситуацией и обернуть всё в свою сторону? Что, если пойти у них на поводу? И попробовать? Что, если Алёне, и правда, он нужен? Вадим не злодей. Он приличный и добрый мужчина. И не думаю, что он отберёт у меня дочь. – Я не заберу Алёну из вашей школы. Пусть продолжает обучение.
– Спасибо!
– А ещё… Вы там что-то про свидание говорили? – начинаю, вспомнив ещё и об одном деле, в котором мне, и правда, нужна помощь.
– Свидание?
– Ну да. Наше с вами. Вы хотели меня пригласить, – говорю, чувствуя себя как не в своей тарелке. Никогда прежде не прыгала так ни перед кем.
– Не совсем понимаю.
– Знаю, что это странно. И вообще, это мало будет походить на свидание. И… вы можете отказаться, – встаю с места и принимаюсь ходить. – Сегодня похороны женщины, которая меня родила. Отец хочет, чтобы я пошла. А я не могу… Но надо. Вы не сходите со мной? Хотя бы, чтобы просто присмотреть за Алёной? Я примерно представляю, что я буду чувствовать и осознаю, что буду нестабильна. Отец… Он любил её, и я понимаю, что он выпьет. И мне нужен рядом человек, которого Алёна слушается и который может хотя бы на вечер взять ответственность на себя за меня и мою дочь.
– Милена, – Вадим Данилович подходит ко мне и берёт за руки. – Смотрите на меня и дышите вместе со мной. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять, – размеренно считает. – Лучше?
– Немного.
– Я пойду с вами, – спокойно отвечает, мягко и добро улыбнувшись. – Но можно один вопрос?
– Задавайте.
– Почему не пригласите вашу подругу Сару?
– Потому что… – отвожу взгляд, не зная, говорить или нет. – Потому что там будет мой бывший парень. И я бы не хотела, чтобы он подумал, что я после нашего расставания одинока. Извините. Я грубо пользуюсь вами.
– Во сколько за вами заехать? – деловито интересуется.
– Вы свободны после часа? – спрашиваю его, взглянув на часы. – Папа и Алёна уже поехали. Я после пар поеду.
– Прощание уже началось?
– Да, – киваю.
– Тогда пары для вас на сегодня окончены, Милена. Мы едем сейчас. Отрабатывать ничего не придётся. Я поговорю со всеми, и пропуск останется для вас незамеченным. Дадите мне пару минут отменить дела и поедем?
– Спасибо, Вадим Данилович.
– Просто Вадим. Во внеучебное время называйте меня просто Вадим, – одаривает улыбкой. – И допейте чай. Он успокаивающий. И вам он явно нужен, – наконец отпускает мои руки, но не упускает возможности погладить и приласкать большим пальцем кожу ладоней.
– Хорошо, – послушно отзываюсь и возвращаюсь к столу с чаем, чувствуя непонятный вихрь в своей груди.
Боже, что я творю?! Что со мной происходит?!
Глава 31
Уговаривать Милену сесть именно в мою машину не приходится. Стоит мне лишь озвучить эту мысль, и она соглашается. Набирает кого-то и просит забрать её машину со стоянки академии.
Сев на переднее пассажирское, пристёгивается и называет мне адрес, где сейчас проходит прощание с её матерью. Для девушки, которая едет отправлять в последний путь свою мать, она не выглядит опечаленной. Что немного смущает и настораживает.
Но то, как она просила меня пойти с ней и описывала, почему ей это надо, было слишком искренне и эмоционально сложно для неё, что было заметно почти сразу. Поэтому я не смог ей отказать. И разве мог?
Свой план по её соблазнению и, как это называет Алёна, «влюблению» я решил оставить. Милена пообещала мне, что не будет ограждать девочку от меня, а мы с мамой Алёны можем стать приятелями, и тогда я смогу видеться с девочкой и без всех этих заморочек. Пусть это положение шаткое, но хоть какое-то.
– Не переживайте, Милена, – слегка дотрагиваюсь до её руки.
– Давай на ты? – неожиданно предлагает.
– Давай на ты, – соглашаюсь, а дальше мы весь путь молчим. И дело не в том, что не о чем говорить. Милена слишком напряжена, а я не хочу её тревожить. Даже не представляю, что творится внутри её головы.
Приехав к небольшому двухэтажному коттеджу, паркуюсь и играю роль джентльмена. Выхожу первым и открываю для Милены дверь, подав ей руку.
Выйдя, девушка благодарно кивает, поправляя на себе офисное платье.
– Оно не слишком короткое? – шёпотом интересуется. – Для академии было нормальным, но для похорон?
– Оно чуть выше колена. Всё в порядке, – подставляю ей свой локоть, за который она хватается, словно за спасательный круг. – Вы, главное, за Алёной присмотрите, – повторяет в который раз. – Она не знакома ни с кем из этой части семьи. Бабушка никогда не интересовалась внучкой, а внучка – ею.
– ТЫ, главное, за Алёной присмотри, – поправляю её. – Договорились же на ТЫ.
– Да. Просто ещё не перестроилась, – кивает, и мы входим в дом, где кроме нас ещё куча людей. Все в чёрном и с платками в руках.
Комедия чёрных актёров – так это называет мой отец. Никому не жаль, но все вынуждены держать платки в руках и делать вид, что они горюют. Но лишь родственники чувствуют настоящую боль горя.
– Вадим? – доносится до меня удивлённый вздох, а затем кто-то цепляется за мои ноги. – И ты здесь? – шепчет малышка. – С мамой? – радостно пищит. – Ура! Я так и знала!
– Я оставлю вас, – произносит Милена и, отпустив меня, идёт к скоплению людей. Вероятнее всего, именно там проходит церемония прощания и лежит её мама.
– Вы теперь вместе? Да? – интересуется малышка и, взяв меня за руку, уводит в сторону, где неподалёку разговаривает её дедушка с каким-то мужчиной. – Садись, – указывает мне на диванчик, где её небольшой блокнотик лежит и карандаши. Дорожный наборчик, который я уже у неё видел. Она подходила спросить, хорошие ли ей карандашики купили.
– Алёна, не дави на маму, – решаю говорить с девочкой, как со взрослой.
– Почему?
– Мы не вместе с ней, – честно признаюсь девочке, чтобы вновь не совершить ту же ошибку. – Люди не могут влюбиться и быть вместе по щелчку.
– Но в фильмах…
– В фильмах у них мало времени, и они всё показывают быстрее, чем происходит на самом деле.
– А сколько надо времени тогда?
– По-разному, – пожимаю плечами. – Но ты не должна давить на маму. Она должна сама решить, хочет ли, чтобы я был твоим папой и её мужем. Но я буду её другом.
– Мама сама должна решить? Прям сама-сама? – с сомнением уточняет.
– Сама-сама.
– Но ты ведь будешь её в себя влюблять? Цветочки там дарить? От маньяков её спасать? Лечить её, когда она заболеет? И ещё писать ей записочки?