Анна Лапина – Малышка от отца жениха (страница 28)

— Но после не тяните, — напоминает он. — Это важно для вашего мужчины. Времени и так много упущено.

— Да! Спасибо! Ещё раз благодарю вас, Дмитрий Станиславович, — произношу и отключаюсь.

Даю себе несколько секунд, чтобы собраться.

Шанс есть. Я знала! Я верила! Последнюю неделю жила как на иголках. Боялась самого плохого, но в душе верила.

У Олега будут дети! У нас с ним будут малыши! Маленькие крошки!

Разворачиваюсь к дочери и бедному мальчику в коляске. Эля строит для Антона башню из красных кубиков.

— Касива? — спрашивает она его. — Касива? — и у меня подтверждения ищет.

— Очень красиво! — отвечаю ей и кидаю взгляд на телефон.

Где же Стефи и Надя? Должны были ещё минут пятнадцать назад прийти, но их всё нет и нет. Трубку старшая Царёва не берёт. А медбрат, который с Антоном сидит, ушёл на обед. Одного мальчика не оставишь, чтобы пойти и проверить Стефи с Надей.

Черт! Переживать начинаю! А вдруг что с ними случилось?

Но все мои переживания уходят ровно в тот момент, когда дверь палаты открывается, и Надя вбегает в палату, а следом за ней заходит её мама и… Матвей.

Что он здесь делает? Меня искал?

— Ты не брала трубку, — говорю подруге, решив оставить без внимания приход мужчины.

Потому что сердце до сих пор не может отпустить его. Стоит увидеть — и внутренности все сжимаются жгучим спазмом.

— Ты звонила? — достаёт телефон из заднего кармана Стефи. — Ой, точно! Я не слышала!

— Ладно. Всё хорошо! Просто переживать начала, — говорю ей, а взгляд на Воронцова направлен. А его взгляд — на то, как Эля и Надя играют с Антоном.

— Они с ним играют? — замечает он наше со Стефи внимание, прикованное к мальчику.

— Да. Всегда, — отвечает Царёва.

— Но он же с ними не говорит, — хмурится Матвей задумчиво. — Не участвует в игре.

— Он смотрит, улыбается и иногда издаёт что-то похожее на смех, — Царёва подходит к детям и гладит Антона по голове. — В отличие от взрослых, детям мало какая реакция нужна от другого.

— Я даже не думал, — шепчет Воронцов и переводит взгляд на меня. — Маша, мы можем поговорить?

— Здесь?

— За дверью, — указывает на выход, и я, взглядом попросив Стефи приглядеть за Элей, выхожу.

Мужчина идёт следом и отводит нас к окну. И лишь там заговаривает.

— Саша сказал, что тебя скоро отпускают, — неуверенно начинает и взгляда моего избегает. Но оно к лучшему. Не могу я смотреть ему в глаза. — Ты уже решила переехать к нам с Олегом?

— Папа против, — вздыхаю.

Мы очень долго говорили с ним на эту тему. И он категорически против.

— А ты?

— Я хочу быть с Олегом, а это значит, что да, — отвечаю, но чувствую себя при этом ужасно. Не люблю идти против родителей. — Я перееду.

— Маша, я прошу тебя отказаться переезжать, — поднимает голову и встречается с моим взглядом. — Послушать отца.

— Что?!

— Я прошу тебя отказаться переезжать к Олегу и вообще расстаться с ним.

— Ты в своём уме?!

— Да. К сожалению, да.

— Мы говорили на эту тему. И я уже тебе всё сказала! — восклицаю и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Вам с Олегом надо расстаться, чтобы спасти жизнь его брату, — звучит глухое в спину.

— Что? — поворачиваюсь.

— Сейчас от Олега зависит, будет жить его брат или нет, — разворачивает ответ. — Но нужное решение он сможет принять, только если будет свободен.

— Какому брату? Матвей, что ты несёшь?

— Антону, — кивает взглядом на дверь, из которой мы вышли. — Мальчик в той палате — мой сын. Ему нужен донор, и только Олег может сейчас спасти ему жизнь.

— Каким образом?

— Он сделает ребёнка с другой женщиной.

— Олег не может иметь детей! — выпаливаю и поздно соображаю, что выдала чужую тайну.

— Знаю, — поджимает губы расстроенно. — Он рассказал мне. Но у него есть одна попытка. Он не воспользуется ею и не отдаст мне, если у него будешь ты. Та, от которой он хочет ребёнка.

— Матвей, это…

Бред!

Самый настоящий бред.

— Я всё тебе сейчас объясню, — обещает он и следующие полчаса рассказывает мне всё. От и до. И я понимаю, что... верю ему.

Но соглашаться ли на эту авантюру?..

— Это правда? — врываюсь обратно в палату и чуть ли не накидываюсь на Стефани. — Антон его сын?

— Я сама только узнала, — отвечает мне подруга и освобождает место рядом с собой. — И я в шоке! Садись! Мне нужно выплеснуть всё, что я думаю по этому поводу!

— Боже, — сажусь на кровать и не могу успокоиться. — Антон его сын! Его и матери Олега! Их ребёнок выжил! Я ведь… я думала, что он мёртв.

— У меня примерно такая же реакция была. Какой-то сериал, а не жизнь! — восклицает она и издаёт нервный смешок. — И что думаешь насчёт этого?

— Не знаю, — искренне признаюсь ей, пока вся та каша, которую мне поведал Воронцов, в голове укладывается.

— Мужик более десяти лет скрывал, что у него есть ребенок, от всех. Даже от собственного сына. Это ужасно! — озвучивает Царева часть моих мыслей и качает головой. — Это даже не ужасно! Это… Нет, матерных слов я точно здесь не подберу.

— Соглашусь, — киваю и хмыкаю. — Но, может, он просто не хотел расстраивать Олега? — предполагаю я.

— Да какая разница?! Это его брат!

— Стефи, я правда не знаю, — оборачиваюсь к ней и спокойно всё объясняю. — Я не осуждаю никого! Я сама хотела скрыть от Матвея, что у него есть дочь. Я примерно понимаю его чувства и намерения.

— Ты его защищаешь?! — удивлённо спрашивает и глаза округляет.

— Да не знаю я, — вздыхаю и встаю. Подхожу к окну и смотрю вдаль. Сейчас всё слишком эмоционально. А то, что творится в голове, так и вовсе описать невозможно.

Мысленно разбираю каждое сказанное Матвеем слово. В этот раз Воронцов рассказал мне всё. От и до.

Олег может спасти Антона. Просто отдать свой шанс на ребёнка им. Но он не сделает этого, пока я рядом. И это понимаем я, Матвей и Александр Царёв.

Да, Дмитрий Станиславович сказал, что у нас есть шанс восстановить здоровье Олега, но Волков не откажется от последнего уверенного шанса, пока не получит ещё один.

А это время. И немалое.

Он добрый. Он прекрасный. Он всегда поможет. Но не откажется от своего счастья. Никогда.