Анна Лапина – Малышка от отца жениха (страница 27)

— Я поговорить хочу, Стефани, — говорю ей и прикрываю дверь за собой.

— О чём? — поправляет одежду и постель, на которой лежала, читая книгу. — Наденька, познакомься. Это дядя Матвей. Папа Олега и друг дяди Саши, — обращается Царёва к дочери.

— Ты папа Олега? — подходит темноволосая кнопочка ко мне и берёт за руку. — А когда Олег придёт? Он пошёл за вкусненьким? Или он занят на работе? Или куда он пошёл?

— Не знаю, — отвечаю и позволяю ей отвести меня к кровати.

Девочка усаживает меня и сама забирается ко мне на колени. Доверительно и без капли стеснения. Словно мы с ней всю жизнь знакомы, и это в пределах нормы.

— А ты такой же добрый, как Олег? — спрашивает меня и платочек в кармане моего пиджака поправляет.

— Не знаю.

— А что ты знаешь? — закидывает меня новыми вопросами и поправляет на себе платьице. — Это мне Олег подарил. Красивое, правда?

— Очень.

— Это его мама шила, — рассказывает мне, а Стефи спокойно и с улыбкой наблюдает за нами.

Девушка выглядит полностью расслабленной, несмотря на то, что её дочь меня захватила и переключила внимание всех на себя.

Разглядываю её и мысленно соглашаюсь с сыном. Надя и правда похожа на Олесю. Взглядом, цветом волос и любовью к платьям. А ещё манерой говорить и улыбаться.

— Я знаю, кто его шил, — глажу её по ручке.

— О! Хоть что-то знаешь, — хохочет и сползает с моих колен. — Мам, мы с куклами пойдём смотреть картинки, — берёт журнал и уходит на диван.

Вместе со Стефой наблюдаем за тем, как она забирается на диван, сажает своих кукол и принимается листать журнал с картинками. Говорит что-то игрушкам и даже будто ведёт диалог.

— Так о чём вы поговорить хотели? — напоминает Стефани о причине моего прихода к ним.

— Мы можем оставить этот разговор между нами? — переключаюсь на неё и собираюсь в одну секунду.

— Конечно!

— В общем, я слышал, что ты за мальчиком здесь ухаживаешь. Занимаешься с ним, — начинаю издалека. Потому что то, что я собираюсь сделать, опасно. Чертовски опасно.

— Да, — кивает она и смущается. — Но дядя просит об этом не распространяться. Его отец запрещает. Так что это по секрету и только вам, как другу дяди Саши.

— Мне можно, — поджимаю губы. — Антон — мой сын, — объявляю со вздохом.

— Что?!

— Антон — мой сын от первой жены, — повторяю.

— От матери Олега? — хлопает ресницами и не верит собственным ушам. — Но ведь…

— Да, от матери Олега.

— Так дядя его по вашей просьбе здесь держит? — понемногу обрабатывает мои слова и начинает понимать то, что именно я пытаюсь ей сказать и к чему веду.

— Он его лечит, — кивает. — И всё благодаря Наде.

— Надя! — шепчет, когда до неё доходит. — Так, получается, моя дочь помогает вашему сыну? Ох, боже!

— Да, — вновь киваю. — И я вам за это благодарен. И обязан тебе и Наде до конца своей жизни.

— Да ничего не надо! — восклицает и касается моей руки. — Я знаю, каково это, когда твоему ребёнку нужен донор.

— И всё же, — достаю из кармана ключи. — И всё же я хочу сказать тебе спасибо. Я слышал, что ты мечтала о собственном доме. И я хочу тебе подарить его.

— Не стоит! — даже не притрагивается к подарку. — Дом — это просто мечта того, кто в муравейнике живёт. Я сама себе куплю дом! Не надо! Заберите обратно, и я больше не хочу даже слышать об этом! Мы помогаем в память о моей погибшей дочери!

— Возьми, — вкладываю ключи в её руку. — Я выбрал хороший район. Садик и школа в пяти минутах. Супермаркет. Лавка с фермерскими продуктами. И недалеко от меня, если вдруг в гости к Антону захочешь зайти.

— Вы меня извините, Матвей, — начинает она и на секунду мне своего отца сурового напоминает. — Но насколько я знаю, Антон живёт в клинике. Садики, школы, супермаркеты я могу и в городе найти. А ваш последний довод натянутый. Антон в больнице будет ещё долго. К сожалению.

— Это пока, — уверяю её. — Твой дядя нашел одно решение, и, возможно, уже скоро Антон выздоровеет.

— Правда?! — неподдельно искренне уточняет.

— Да.

— Я безумно рада! — произносит с улыбкой на губах и всё же берёт ключи, но, вероятнее всего, даже не осознаёт этого. Откладывает их на тумбу. — И если хотите, я могу продолжить смотреть за Антоном. Мне несложно. Надя и Антон хорошо общаются. Поэтому проблем никаких. Но у вашего сына появилась новая любовь.

— В каком смысле?

— Вы меня простите, Матвей, — говорит она, улыбнувшись виновато. — Но я не сама занимаюсь с вашим сыном. Иногда мы гуляем с ним вместе с Машей и Элей. Так вот: Эля и Антон хорошо дружат. И вообще… — с энтузиазмом рассказывает, а потом вдруг замирает. — Стойте! Они же… О господи! Они ваши дети… оба…

— Маша знает про Антона? — напрягаюсь я.

— Да, — кивает и чувствует явную вину. — Матвей, извините! Я не знала! Просто Антону нужно общение с разными людьми! Я и подумала, что… Но она не знает, что это ваш сын! Так что всё хорошо! Извините! Я не хотела!

Боже! Именно этого я и боялся. Что правда начнёт вскрываться сама по себе.

Но ничего уже не поделаешь.

Чёрт!

Придётся поторопиться.

— Ладно, — вздыхаю и встаю. — Я всё равно собираюсь сегодня всем сказать, что у меня есть сын. Поэтому ничего страшного.

— Олег не знает? — удивляется девушка вновь. — До сих пор? Антону ведь не год. И даже не пять.

— Нет.

— Как так?!

— Долгая история, — поджимаю губы. — Но пока она останется между нами. Я должен сам поговорить с Олегом.

Мария

— Да, Дмитрий Станиславович, — поднимаю трубку и отхожу в сторону. — Вы просмотрели то, что я вам прислала?

— Просмотрел, — подтверждает он.

— И что скажете?

— Скажу, что много времени упущено, — тянет он и вздыхает. — Я могу настроить курс его лечения, но повторюсь, что потеряно много времени, и результат может быть не таким, как вы ожидаете.

— В каком смысле?

— Как я понимаю, основная цель лечения — дать возможность вам и вашему мужчине зачать малыша?

— Ну да, — делаю ещё один шаг от инвалидной коляски Антона. Не хочу, чтобы мальчик это слышал. Пусть лучше с Элей играет.

— Зачать естественным путём, возможно, не выйдет, — огорчает словами. — Но мы можем сделать это искусственно. То же ЭКО.

— Но шанс есть?

— Шанс есть всегда, Мария, — успокаивает он. — Я говорю это вам и когда-то говорил вашему отцу.

— Ладно, — сдаюсь. — И какой у нас план действий? — перехожу к главному.

— Приезжаете ко мне, когда сможете, и начнём работать, — хмыкает, отвечая на мой вопрос. Поспешно добавляет: — Но лучше через две недели. Я в отпуск послезавтра ухожу. Не хотелось бы прерывать лечение.

— Да, через две недели, — соглашаюсь. — Мы пока сами тоже не можем. С дочерью в больнице.