Анна Лапина – Малышка от отца жениха (страница 18)

— Пап, ты… — начинает он, но замолкает.

— Я ни о чём большем не прошу, — заговариваю, когда понимаю, что он слишком долго молчит, о чём-то думая. — Я не буду лезть в ваши отношения. Я поговорю вечером с Машей и скажу ей то же самое, но я прошу не ограничивать моё общение с дочерью. Что бы у меня ни было там с Машей — я несу за девочку такую же ответственность. Я хочу участвовать в её жизни, раз Маша всё же родила. Я во многом виноват перед Марией и хочу хоть что-то исправить.

— И ты не будешь на неё смотреть? Подкатывать к ней и напоминать?

— Да, — решительно обещаю. — Я понимаю, что не имею права вам рушить жизнь. Но и ты должен поговорить с Машей. Обсудить всё. И сам понять, сможешь ли ты справиться с тем, что бывший твоей невесты живёт с тобой в одном доме.

— Но ты не будешь проявлять к ней знаки внимания?

— Я забуду всё, что между нами было! — уверенно произношу.

Я долго над этим думал и понял, что это единственный вариант не разрушить никому жизнь. Маше рядом нужен надёжный и хороший мужчина. Олегу нужна Маша, которую он любит. Мне нужно, чтобы рядом со мной был мой сын. И моя дочь…

И всё, что мне нужно — это смириться с тем, что Лебедева больше не моя. Пора уже привыкнуть к этой мысли.

Только вот… сердце мыслям подчиниться не желает.

— Я хочу, чтобы Эля отцом называла меня, — выставляет своё условие Олег, и всё внутри меня звереет от такой перспективы.

Моя дочь будет называть отцом чужого человека! Не меня! И я буду слышать это каждый день! Её первое “папа”будет обращено к чужому человеку!

— Олег…

— Я хочу так! Она моя дочь! — с вызовом заявляет. — Это моё главное условие!

— Хорошо! — скриплю зубами из-за этого живодёра, коотрый словно режет меня ножом. — Я буду ей дедушкой!

Я стану её лучшим другом! Её дедушкой! Какая разница, как она будет называть меня, если я стану её любимым человеком в семье?

— Но как только Эля выздоровеет и сама начнёт всё контролировать, мы съедем?

— Если захотите, — тяну и под столом сжимаю от злости кулак.

Я представлял себе этот разговор слегка иначе. Легче. Проще. Без эмоций. Репетировал в ванной перед зеркалом.

А в итоге сейчас хочу отказаться от всего!

— Но если мне что-то не понравится, мы съедем раньше! Согласен? — протягивает мне руку, и я её пожимаю.

Я не справлюсь! Но я буду стараться… стараться не поддаться чувствам.

Глава 9

Мария

— Да, мам, — разговариваю с родительницей по телефону. Дочь сидит у меня на руках и всё с интересом рассматривает. — Царёв нас только что осмотрел опять. Лечимся пока. Но он говорит, что у Эли прогнозы хорошие. Что если соблюдать элементарные правила, то даже замечать болезнь в будущем не будем. Представляешь? Говорит, что у неё не всё так ужасно, как у одного его пациента.

— Ну и хорошо!

— Но сегодня ей сделали один болючий укол, — продолжаю рассказывать ей. — Эля так плакала после него. Но Царёв сказал, что это поддерживающие гормоны какие-то. Пока колоть будут, чтобы быстрее действовал, потом можно будет просто принимать препарат в другом виде.

— Бедная моя девочка!

— Ага, — киваю, а дочь уже вовсе об уколе забыла. Её больше тётеньки в белых халатах интересуют. — Тут столько деток больных, мам! Ужас!

— Представляю! — вздыхает она. — А вы куда идёте?

— Царёв сказал, что здесь есть комната матери и ребёнка, — отвечаю ей. — Там игрушки есть и всякие развлечения.

— А это не опасно для Эли? У неё же иммунитет ослабленный!

— Нет, мамуль, — успокаиваю её. — Туда мало кто ходит. У всех свои игрушки в палате. Это мы вчера забыли, а мультики на телефоне ей давать смотреть опять не хочется. Глаза испортит!

— Я сегодня вам привезу! — обещает мне.

— Ага, — бросаю и останавливаюсь перед дверью комнаты. — Ладно, мамуль! После обеда вас жду. Мы пока поиграем немного с Элей, а потом спать её пойду укладывать. Напишу, если что-то надо будет ещё.

— Удачи! Поцелуй зайку за меня.

— Уже, — кидаю и чмокаю дочь.

Отключаю телефон и прячу его в карман. Дочь переключается на мои волосы. Пальцами их пытается не то запутать, не то расчесать. А может, и вовсе выдернуть.

Дёргаю за ручку и открываю дверь комнаты матери и ребёнка. Делаю первый шаг в пустую комнату, но понимаю, что мы здесь не одни.

— Ой! — тяну, заметив темноволосую женщину на диванчике и девочку лет трёх или четырёх, играющую на ковре. — Мы потом зайдём…

— Что? — поднимает она на меня взгляд и отрывается от телефона. — Что-то не так? — сводит брови к переносице.

— Мы потом зайдём, — повторяю. — Извините!

— Да заходите. Здесь редко кто бывает.

— Нам нельзя сейчас контактировать с другими больными, — отвечаю ей с сожалением.

— Моя дочь совершенно здорова, — бросает она и дарит мне улыбку. — Мы лежим на профилактике.

— На профилактике? — переспрашиваю.

— Ну да, — кивает она. — Проверяемся периодически, чтобы не допустить никаких заболеваний.

— Просто так лежите в больнице? — недоверчиво спрашиваю.

Странная женщина…

Кто просто так лежит в больнице?

— Не просто, — вздыхает, и в её глазах на пару секунд мелькает боль. — Вы можете отпустить дочь поиграть. От моей вам ничего не угрожает.

— А если от моей что-то угрожает вашей?

— Тогда вы бы лежали в закрытых палатах и в инфекционке, — пожимает она плечами. — Я Стефи.

— Маша, — представляюсь и отпускаю Элю на ковёр.

Увидев нос, который она ещё не кусала, дочь ползёт к дочери Стефы.

— Садись, Маша, — бросает женщина мне и хлопает по месту рядом с собой.

Киваю и иду к ней. Параллельно глазом ловлю то, как Эля встаёт на ноги и уверенно идёт к девочке. Тащит ей большую игрушку, которую по пути нашла.

— Этот жираф не поместится, — говорит дочь Стефы моей малышке. — Возьми лучше мою куклу, — протягивает ей маленькую куколку. — Только в рот её не бери! Потому что там микробы!

— Ого! — удивлённо шепчу. — Сколько ей? Так четко разговаривает!

— Скоро четыре будет, — отвечает Стефи, улыбаясь. — Я с детства с ней занималась каждый день. Развивала её речь. Да и она рано заговорила. Но да, у нас хорошая дикция.

— Моя Эля мало ещё говорит, — завожу беседу с женщиной. — Только отдельные слова и бессвязно.

— Сколько ей?

— Год.

— Будет ещё! Поверьте мне! — хмыкает она. — У меня племянник и племянница есть. Двойняшки. Так девочка рано заговорила и шпарила хорошо, а её брат — намного позже. Но сейчас и не скажешь, что разница была.

— Надеюсь на это, — вздыхаю. — Но она старается разговаривать!

— Вот видите! Всё впереди! — подбадривает меня.

— А у вас предрасположенность к заболеванию какому-то? Поэтому вы лежите? — не удерживаюсь от вопроса, потому что мне просто пребывание в больнице кажется странным.