Анна Лапина – Малышка от отца жениха (страница 20)
— А это Надя? — спрашивает Олег её, кивнув в сторону девчонок, решивших башню построить. — Ни разу её не видел! Красавица, однако! На тебя похожа! И такая уже большая! Вроде только недавно отец говорил, что ты родила! А она уже…
— Я принцесса, — отвечает ему девочка и поднимается на ноги, покрутившись в своём платье. — У меня даже платьице розовое. Красивое?
— Очень! — отвечает он ей.
Его доброе сердце не выдерживает. Любовь к детям берёт над ним верх, и он подходит к Наденьке. Берёт её за руку и целует, отчего девочка покрывается румянцем.
— Представляешь, вовсю отказывается надевать штаны или даже шорты! Только платья! — жалуется мне Стефи на дочь. — Вопрос с покровителем снимается. Теперь понимаю, кто за тебя хлопотал. Но запрет дяди так и не поняла…
Глава 10
Матвей
— Вот что мне с тобой делать, Матвей? — вздыхает Царёв.
Качает головой и явно хочет меня куда подальше послать. Да только воспитание не позволяет. И родственные связи. Какая не какая, а родня.
Да и деловые связи с Олегом у этой клиники имеются. Сын им по дружбе скидку хорошую делает на поставки.
— Я не собираюсь это подписывать, — заявляю и отталкиваю от себя документы. — Антон будет жить!
— Возможно, — не отрицает мужчина. — Но как будет? Вечными набегами в мою клинику? С вечным донором? Экспериментальные лекарства его погубили, Матвей. У твоего сына гранулез и отсталость в развитии. Плюсом ещё его клетки сами себя поедают. Только мучаешь парня! Дай ему спокойно уйти! Я не могу смотреть, как гибнет у меня перед глазами. Пожалуй, всех нас! И себя в том числе!
— Нет!
— Матвей!
— Что мы можем сделать? — игнорирую его попытки уговорить меня.
— По хорошему ему нужно донора найти, — говорит, лоб устало потирая. — Но мы его с тобой уже третий год ищем. Для того, что я придумал и что должно сработать. Нужен родственник! Близкий ему!
— Где я тебе возьму родственника? — вскакиваю и принимаюсь по его кабинету ходить. — Олег не подходит. Мы проверяли. Я тоже. Элю и предлагать не буду. Всё!
— Девочка и не подойдёт, — озвучивает он. — Гадство!
— А тот донор, который у нас есть сейчас? Он не подходит? — опускаюсь на стул. Весь день как на иголках и не знаю, что делать.
— Не подходит… — тянет он.
— Почему?
— Потому что то, что мы Антону даём материал этого донора незаконно! Мы кровь у неё даже берём незаконно! Детское донорство в стране запрещено!
— Но мама этой девочки согласна ведь! — восклицаю изумлённо. — Она даёт своё согласие! Может и здесь даст!
— Детское донорство запрещено, Матвей, — повторяет он, настойчивее.
— Но она же это делает! Пусть назовёт сумму! Любую! Хоть всё, что у меня есть! Я готов!
— Матвей, она не из-за бабла это делает, — откидывается в кресле и недовольно поджимает губы. — А потому что помочь может. И всё! Ты хоть раз замечал, что ничего не платишь за эти уколы? Лишь за пребывание Антона в клинике.
— Эта женщина просто так даёт ребёнка своего? Не из-за бабла? — задаю вопросы и недоверчиво гляжу на Царёва. — Бред!
— Но мы же ничего такого ей не делаем! Её кровь не переливаем! Лишь берём у неё то, что нужно мальчику, чтобы хоть немного жить, а не существовать.
— А что вы делаете тогда? Что даёте Антону? — этот вопрос я задаю ему уже не в первый раз.
— Её иммунитет. Берет её клетки и на их основе воссоздаём подходящее Антону.
— Как?
— Это уже моё дело, Матвей, — вздыхает он. — Не поймёшь. Не лезь. Это работает и то хорошо.
— Организуй мне встречу с матерью донора! Я сам договорюсь! Поедем заграницу! Пусть там пересадку сделают! Если костный мозг этой девочки может помочь и её мать будет согласна — почему нет?
— Нет!
— Почему же?!
— Потому что! — не выдерживает и срывается на крик. — Потому что она ребёнок! Потому что вес недостаточен! Потому что ты безумен! Потому что это может не сработать! А сделает только хуже
— Почему эта девочка походит Антону, а другие не подходят? Просто скажи как?
— Матвей, я подумаю, что можно сделать, — с трудом держится. — Но извини. Донора у нас нет! А без него Антон будет умирать мучительно. Тебе выбирать: один укол и он свободен или его нескончаемая боль. Прекрати быть эгоистом! Ты не хочешь собственной боли и смотришь на то, как страдает мальчик.
И я понимаю, что он прав, но решиться не могу. Не выходит!
В дверь тихо стучат и я прячу бумаги. Подаю сигнал Саше и он впускает посетителя, позволяя войти.
Стефани входит в кабинет своего дяди и оглядывает нас. Заметив меня, расслабляется и дарит мне приветливую улыбку.
— Дядя, я за кофе! Ещё одно нужно! — спокойно проходит к кофемашине. — Олег с нами сидит. И тоже потребовал.
— Олег? — Саша напрягается.
— Ну да, — отвечаю ему я. — Олег со мной приехал. Только он к Маше пошёл, а к тебе.
— Я же просил тебя не выходит из палаты, Стефа!
Царёв отчего-то ведёт себя странно. И это настораживает.
— Не переживай! С Надей всё будет хорошо! И она подругу себе завела. И даже того, кто ей восхищается. Ей и еёплатья. В остальном мы аккуратно. Я помню про обязательства. Я не маленькая!
Мария
— Это так здорово, что ты невеста Олега, — заявляет мне Стефи, когда Волков уходит. — Он классный парень. Всегда помогает. Что ни попросишь — выполнит. В общем, даже завидую!
— Согласна, — вздыхаю и улыбаюсь воспоминаниям о своём женихе.
— А ещё я рада, что теперь могу не стесняться. Все считают, что я здесь по блату из-за дяди и отца. Но согласись: если у меня все родные врачи, у нас собственная клиника — почему я не могу пользоваться этими благами? Почему я не могу прийти с дочерью и лечь на обследование лишний раз?
— У тебя все родные — врачи? — удивлённо округляю глаза.
— Ну… да! — неуверенно тянет, испугавшись моей реакции. — Брат родной, отец, дядя, его дети! Мой дедушка! А до этого ещё несколько поколений медиков. Я тоже должна была стать врачом, но я крови боюсь. Сразу в обморок падаю.
— Ого!
— В общем, вот такие дела! — разводит руками и кидает взгляд на наших дочерей, играющих с конструктором. — Я стараюсь не говорить никому, что Царёва. Это усложняет жизнь. Но с тобой могу быть открыта. Ты тоже по блату. И не будешь смотреть на меня, как на принцессу.
— Но я так и не поняла твоих вопросов, — устраиваюсь поудобнее, чтобы взглянуть на неё.
— Да я сама порой дядю не понимаю, — вздыхает она недовольно. — Он у меня с причудами немного. Пару лет назад я в аварии потеряла дочь и мужа. Муж скончался сразу, а дочь в скорой умерла. Отказал один орган. А самое ужасное в этой ситуации то, что они ехали в клинику, потому что донор того самого органа для моей девочки наконец нашёлся. Но не успели. Мы почти с детства болели и стояли в очереди на трансплантацию. Я с ними должна была быть, но меня звонок племянницы остановил. Она плакала в трубку, и я не могла её бросить. Послала своих, а сама на такси затем собиралась. Муж мчался в больницу и в итоге… — рассказ дается ей с трудом. Но это понятно. Ей больно. — После этого случая я не могла себя простить. Я не могла жить. Отец с братом к себе забрали. У брата двойняшки. Я на них переключилась. Всю себя его детям отдала. А потом Лев, мой брат, решил жениться. Я лишней стала. Поняла, что не смогу я быть одна. Сдохну. На ЭКО решилась. Дядя против был. Отец против. А потом смягчились почему-то. Резко притом. Дядя разрешил всего один раз попробовать ЭКО от незнакомого донора. Я согласилась. И вот Наденька, — указывает на свою дочь. — В общем, как видишь. У дяди частенько такие перепады бывают. Я привыкла. Но раздражает то, что я не понимаю его логики.
— Мне так жаль!
— Мне тоже! — произносит, но, вопреки всему, улыбается. Даже через дымку боли и чёрной дыры. — А ты? Расскажешь, как так вышло, что я не знала о том, что у Олега дочь есть? Или это не его? Он взял тебя с ребёнком? Это в его стиле.
— Эля не его родная дочь, но он любит её. И выпрашивает у неё “папа”, — без стеснения отвечаю. — Да и дочь моя его безумно любит. Но не любить его невозможно! Он даже твою дочь уже влюбил в себя.
— О, это да! — восклицает она. — А отец Эли кто?
— Прости…
— Ладно, забудь! — легко похлопывает меня по ноге. — Мне просто поболтать не с кем! Единственная моя подруга сейчас отдыхает на море с детьми. Я и чувствую необходимость с кем-то пошептаться, посплетничать.
— Эля сестра Олега, — выдыхаю, понимая, что после её рассказа она заслуживает знать правду. Да и все её уже знают. Царёв — уж точно. Сегодня намекнул мне.
— Чего?!
— Да, я родила её от Матвея, — киваю головой, поджав губы.