Анна Лапина – Малышка от отца жениха (страница 17)

— Да, — кивает и на рабочую тему переключается. — Она прилетит послезавтра. Посмотрит Элю.

— Спасибо, — киваю благодарно и краем взгляда подмечаю время. — На сегодня свободен, Борис. Я помню про твои планы. Можешь идти. Я пока займусь делами.

— Хорошо, — кидает и уходит, оставляя меня наедине с компьютером. Только работа помогает мне отвлечься и забыть обо всём.

Я всегда загружаю себя бумажной рутиной, когда на душе тошно становится. И этот раз не исключение. И, возможно, я бы вымучил себя до вяленого состояния. Только ближе к десяти входная дверь моего дома открывается, и в дом входит пьяный, но приятный гость.

— Олег, — вскакиваю и иду к нему, спасая его от падения. — Ну ты чего?! Ты же не умеешь пить! Сколько раз говорил: не умеешь пить — не берись! Это та ещё гадость! По своему опыту знаю!

Сын накидался будь здоров!

— Я обещал ей прийти, но не пришёл, — шепчет он, коверкая слова своим заплетающимся языком. — Я хотел ей позвонить, но потерял телефон. Она, наверное, думает, что я её обманул.

— Кого ты обманул? — спрашиваю и веду его в гостиную.

— Машу! — кричит. — Она, наверное, думает, что я обиделся. Я был в больнице, но меня не пустили так, — пытается показать мне на свою одежду. Или… на себя. Сейчас это разобрать плохо получается.

— Переживаешь из-за неё?

— Да, — кивает.

Достаю телефон и отправляю Лебедевой короткое сообщение: “Олег у меня. Он пьян. Телефон потерял. Переживает за тебя! Не волнуйся!”

— Я написал ей, — оповещаю его, усаживая на диван.

— Удали её номер! Сейчас же! — рычит на меня. — Она моя невеста! Моя! Ты не имеешь права держать её номер в своей этой хрени, — хочет вырвать мой телефон из рук, но я быстрее. Прячу смартфон в свой карман.

— Олег, успокойся! — молю его.

— Я её люблю, пап! Как маму люблю! Она хорошая! Она добрая! Она детей любит! Она мою куколку Элю очень-очень любит!

— Я знаю!

— Я не дам тебе её обидеть! Их!

— И это я тоже знаю.

— Скажи, я для тебя сын? — хватает меня за штаны так, что чуть ли не стягивает их. — Ты ради меня всё сделаешь? Ты мне как-то говорил!

— Сын, конечно же!

— Тогда ради меня — забудь всё, что между вами было! Забудь! — просит он. — Для тебя знакомство с Машей произошло в тот день, когда я привёл её в твой дом, — прикрывает глаза и откидывается на спинку дивана. С закрытыми глазами продолжает: — Я не могу отказаться от тебя, пап! Я маме обещал, что буду с тобой, несмотря на то, какой ты! Она тебя любила! Она тебе всё прощала! И я обещал, — поднимает взгляд на меня. — Я переступлю через себя, но ты сделай для меня эту мелочь! Забудь Машу!

— Эле нужна помощь. Моя помощь!

— Чего ты хочешь?

— Чтобы вы расстались, — твёрдо произношу и рядом с ним сажусь. — Не ради себя или Маши это делаю. Ради тебя. Ты не сможешь принять тот факт, что между мной и Машей что-то было. Я знаю тебя, сын! Ты не умеешь справляться с ревностью. Даже маму ко мне ревновал. И меня к моей работе. Я ведь даже на дистанционное обучение тебя перевёл и таскал за собой по ресторанам, чтобы ты успокоился!

— Я смогу, пап! — твердит он мне. — Ты сможешь забыть её?

Никогда!

— Смогу, — вопреки собственным мыслям обещаю. — Но я хочу быть рядом с Элей. Хотя бы пока она не научится сама говорить о своих болях.

— Маша не отдаст тебе её.

— Да, — соглашаюсь. — Ладно, — вздыхаю и поднимаюсь на ноги. — Пойдём, я отведу тебя в твою комнату. У меня есть одна идея. Но обговорим её утром. На трезвую голову.

— Но ты Маше написал, да?

— Написал. Хочешь позвонить ей? — предлагаю и протягиваю ему телефон.

— Нет! — отталкивает его от меня. — Не хочу, чтобы она слышала меня таким.

— Сколько выпил-то? — интересуюсь по дороге.

— Два стакана виски.

— Слабак!

— Иди ты! — шатается. — Я против алкоголя!

— Оно и видно…

— Бать, — тянет Олег и входит в столовую.

Бросаю взгляд на сына и с трудом сдерживаю улыбку. Помятый, опухший и морщится от света — все последствия его вчерашнего времяпровождения.

Ох и дурак! Может, у них, у молодых, у всех так? Старших не слушать? Маша, Олег… Самостоятельные, сами все решают.

— Добавочки? — подкалываю его.

— Не надо, — мотает головой и садится за стол. — Яичница. Горяченькая. С помидорками. Твоя, — вдыхает аромат и прикрывает глаза от наслаждения. — Какое райское наслаждение.

Ещё бы не райское наслаждение. Вся еда, что была в его животе вчера — давно уже не там. Всю ночь плохо было этому борцу за правду.

— Рассола огуречного не было, — не унимаюсь.

— Бать, не смешно! Мне вчера плохо было! — рычит на меня.

Берёт в руку вилку и накалывает кусочек помидора с особой жестокостью и обидой на меня.

— Знаю, — вздыхаю. — Завтракай скорее и поедем к Маше.

— Я не хочу, чтобы ты к ней ехал! — поднимает на меня свой волчий взгляд. — Не надо тебе ехать со мной!

— Я еду к Саше, а ты — к Маше, — добавляю. — Такой вариант тебя устраивает? За руль я тебя я любом случае не пущу!

— Зачем тебе к Саше? — прищуривается, глядя на меня. Но в одну секунду округляет глаза. — У тебя начались приступы? Тебе плохо? Нужен новый рецепт на лекарства?

Олег вспыльчивый, но тем не менее заботливый. Забывает обо всём, когда дело здоровья касается.

— Нет, — мотаю головой. — Мне просто нужно к Саше. Завезти денег.

— Денег на что?

— Нужно, Олег!

— Ладно, — сдаётся он нехотя.

Понимает, что если не я, то с Борисом поедет. А тот от него ни на шаг не отойдёт. Да и меня в больнице он точно встретит.

Нужно оплатить процедуру Антону. И сделать это неофициально, как обычно.

— О нашем вчерашнем разговоре помнишь? — спрашиваю его, доев свою яичницу и принявшись за кофе. Сын кивает. — Ты хочешь быть с Машей, а я хочу присматривать за Элей. Мой вариант такой: вы втроём приезжаете ко мне. Я буду иметь возможность приглядывать за своей дочерью, а вы будете строить отношения с Марией.

— Я не хочу, чтобы она жила в твоём доме!

— А я не хочу, чтобы моя дочь умерла!

— Вы были вместе, — напоминает он мне, будто я этого не помню. — Я не могу позволить, чтобы это и дальше было.

— Это было давно, Олег.

— И всё равно!

— Я не буду подниматься на второй этаж, — кидаю ему часть своего плана, который придумал за ночь. — Мне первого хватит. А детскую… можно у меня на этаже сделать. Или даже у меня в комнате, — расписываю ему. — Но, наверное, лучше в соседней. Маша ведь будет её укладывать иногда сама. Для всех будет лучше, если это будет не в моей спальне.