Анна Кувайкова – Коротышка, или Байкер для графа Дракулы (страница 9)
– Вас забудешь, ага, – хмыкнула, сунув замерзшие руки в карманы, привычно сутулясь. И прищурилась, глядя на монитор в конце комнаты, отображающий картинки с камер видеонаблюдения, натыканных по всему клубу. А ничего так у них фирма пашет, обстоятельно к делу подошли мои друзья-приятели… – Не спрашивай, Олег. Где я была, там меня теперь нету. А это главное. Ты лучше скажи, как докатился до жизни такой?
– Такой – это какой? – удивленно вскинул брови брюнет, пока я, поближе пододвинув к себе хромированную пепельницу в виде закрытого шарика на ножках, пыталась закурить. Попутно обдумывая, как бы расспросить его о жизни личное, не нарушив при этом конспирацию и не ляпнув его секретную кодовую кличку?
Спросить не успела – в распахнутые двери, обгоняя друг друга, выставляя подножки и отпихивая локтями, неожиданно ввалились два смутно знакомых персонажа. Один темноволосый и худощавый, в черной майке и таких же джинсах, с серьгой в ухе, а второй слегка сонный, светловолосый и лохматый. И оба синхронно застыли, поперхнувшись своими вопросами, которые, по всей видимости, в срочном и неотложном порядке собирались задать Олегу.
А я крепко затянулась, с тоской думая о том, что моему бедному больному желудку сегодня точно придет полный и безоговорочный писец.
Честное пионерское – перепить Женьку, а тем более Кощея мне еще не удавалось ни разу…
***
Владислав Алёхин всегда считал, что просыпаться нужно только с любимой женщиной.
Те, кто пришел в его постель на одну ночь, столько же должны там и оставаться, не больше и не меньше. Совместные готовка, завтраки, обсуждение планов на день грядущий – все это касалось его близких людей, его семьи. Тех, кто входил в круг его доверия.
И надо признать, этот круг был весьма узок. И если говорить уже совсем на чистоту, то раньше его не было вовсе – даже собственных родителей Влад кем-то близким не считал.
Впрочем, его вины здесь не было. Чета Алёхиных особо никогда и не скрывала, что видят в старшем брате лишь наследника огромного состояния, человека, на чьи плечи впоследствии ляжет семейный бизнес. Всего лишь выгодный проект, в который стали вкладывать деньги сразу после рождения младшего сына.
Если говорить честно, то вспоминая детство, нельзя сказать, что все было совсем уж плохо. Влад был рад брату, любил его, заботился и оберегал, но… Родители решили иначе. И младший отпрыск был отправлен на воспитание к бабушке, а заботу о старшем взвалили на многочисленных нянек, учителей и репетиторов. Благо бизнес, с самого начала идущий в гору, вполне позволял оплачивать подобные расходы.
Беззаботная жизнь кончилась, так и не начавшись, и Владислав в одночасье лишился и семьи, и брата. Да, со временем успокоился, принял это как данность и стал тем, кем его хотели видеть. Да только мечты о собственной семье никуда не делись.
Любому человеку хочется видеть рядом кого-то близкого и родного. Однако впускать в свою жизнь кого-то постороннего старший сын Алёхиных так и не научился. Да и натура дельца, любовно взращенная в нем отцом и его компаньонами, не позволяла сходиться с людьми. Что говорить – она мешала и наладить отношения с собственным братом.
Влад не пускал в свою жизнь посторонних, не выстраивал долгих и нежных отношений с прекрасным полом, предпочитая ограничиваться короткими встречами для удовлетворения насущных потребностей…
И сейчас, проснувшись в одной постели с девушкой, искренне не понимал, как так получилось.
Нет, прошлый вечер он помнил прекрасно. Вечеринка, организованная братом, едва ли не побила рекорд прошлой, на которой отмечали получение красного диплома, а следовательно, утверждение проекта нового клуба. Ну и окончательную установку даты свадьбы младшего Алёхина, которая должна была состояться в день открытия «Анубиса» и отмечаться там же.
Слегка ошалевшие от приезда Станиславы байкеры гульнули на славу. Впрочем, та тоже недалеко ушла, пожалуй, даже слишком. Кажется, она ухитрилась втянуть в пьянку даже неприступную Эльзу…
Но главное было не это. Переломным моментом вечеринки стал звонок от Неаполь, которая на сегодняшнем разгуле не присутствовала в силу каких-то обстоятельств. Каких именно, Харлей пояснил чуть позже, отведя обоих братьев в сторонку.
Отец неформалки был болен. Утром должны были отдать результаты обследования, и Неаполь хотела присутствовать там лично, чтобы все узнать из первых рук. Но, к сожалению, ее старенький, поддержанный «Мустанг» как всегда не вовремя испустил дух, по закону подлости за чертой города, а ближайший поезд должен был быть только на следующий день. Естественно, бросить свою девушку ночью на трассе Харлей не мог, и моментально уехал, попросив друзей позаботится о Стаське, пока его не будет.
Сам он не пил, чтобы присматривать за сестрой… и, как оказалось, не зря. Он не хотел, чтобы мелкая влезла во что-нибудь, и не видел ничего криминального, если она после пьянки переночует в компании Ришки и под опекой своего друга и ее жениха. Ну, и его брата.
И вот на этого самого брата как раз и легла ответственность транспортировать перебравшую Стаську в квартиру Алёхина, ибо перед данным событием Станислава невесть каким образом ухитрилась не только перепить сисадмина, но и споить не переносящую алкоголь Арину! И выключились эти две красавицы едва ли ни в обнимку, прямо на диване в вип-комнате «Максимуса»…
Пожалуй, не стоит вспоминать, какими глазами на них посмотрела консьержка, когда не самые примерные жильцы дома ввалились в подъезд, неся на руках не подающих признаков жизни девушек.
До квартиры они добрались благополучно, и Миха, естественно, утащил Арину наверх, в их постель. А так как другого спального места больше не было, Владу пришлось укладывать Станиславу на диван, на котором спал он сам вот уже как полгода. Строительство его собственного дома немного затянулось, да и его вроде отсюда никто не гнал, да и вообще… Короче, не суть!
Сам факт, что диван, выполненный на заказ, имеющий форму буквы «п» и длину около шести метров, мог принять и куда большее количество народа.
Владислав точно помнил, что сестру Харлея он уложил спать на другом конце огромного спального места, и случайность встречи почти равнялась нулю…
В таком случае, как же так получилось, что он проснулся, обнимая Станиславу?
Невольно нахмурившись, Влад попытался высвободить затекшую руку или пошевелиться… Бесполезно. Стаська только что-то буркнула во сне, прижавшись к нему еще крепче, обнимая руками, да еще и ногу ему на бедро закинула. Уткнулась носом в грудь… и затихла.
И только тут до Цепеша, наконец-то, дошло – маленький аккуратный носик вечной Харлеевской занозы был просто ледяным!
Приподняв голову, мужчина оглядел диван, гостиную, и только тогда сделал правильные выводы. Странные, но правильные. Во сне девушка скинула одеяло на пол и, банально замерзнув, подкатилась к нему под бок, скорее всего даже не проснувшись. И это вполне понятно, но…
Влад помнил, что кондиционер он вчера не включал. И что, несмотря на открытые окна, июньская жара не давала спокойно дышать даже ночью. К тому же, девушка спала в одежде, раздевать ее вчера никто не стал, разумно ограничившись только снятием кед и тонкой куртки. И возникал закономерный вопрос: как она умудрилась замерзнуть?
А самое главное, почему вопреки собственным привычкам, чуткому сну и принципам, не проснулся сам Владислав?
Хмыкнув, Цепеш протянул свободную руку и слегка коснулся тыльной стороной ладони щеки Стаси. Нахмурился, почувствовав холод… и, натянув одеяло, остался лежать, заложив руку за голову, разглядывая потолок и размышляя.
Сколько же он ее не видел?
Влад на удивление хорошо помнил самую первую их встречу. Кажется, Мих, переживающий тогда тот самый подростковый бунт, остался допоздна у своего закадычного друга и одноклассника, напрочь отказавшись возвращаться домой. Родителям было некогда вылавливать непослушное чадо и, на отлов бунтующих гормонов в крепком уже тогда теле был отправлен старший, к тому времени совершеннолетний сын.
Тогда Владислав впервые и увидел Стаську – мелкую, тощую девчонку с острыми коленками, в веселой пижаме, с забавными торчавшими в разные стороны рыжими косичками. Подойдя к нему со всей непривычной для ребенка решительностью, она подергала его за руку, привлекая внимание, и тихим, но серьезным голосом попросила не забирать его брата.
Влад, ожидающий тогда чего угодно: пьянки, толпы разбуянившихся подростков, повисший в комнате сигаретный дым, а то и что похуже, выпал в осадок, обнаружив всего лишь это чудо на коленях собственного брата. Он думал увидеть подростковую тусовку, а оказалось, что Миха задержался только потому, что читал младшей сестре Харлея сказки…
Владислав, пожалуй, в первый раз за всю жизнь не смог отказать кому-то и прикрыл брата перед родителями.
Кажется, Стаське на тот момент было лет восемь…
Шло время, и вскоре мелкая очаровательная непоседа превратилась в дикого до невозможности сорванца. Пацанка до мозга костей, не признающая ни правил, ни авторитетов. Она всюду таскалась за вполне сформировавшейся бандой, разделяла их увлечения, и никогда не лезла за словом в карман. Надо сказать, что к тому времени уже совершеннолетние байкеры ее обожали, никогда не прогоняли и считали своей в доску. Плохо приходилось тому, кто попытался ее обидеть… Впрочем, она и сама могла без лишних слов просто и незатейливо двинуть кому-нибудь в глаз – Миха, увлекающийся тогда боксом, сам ей поставил удар и показал, куда и как нужно бить.