Анна Кувайкова – Его бессмертная зараза (страница 4)
Народу в этот час было много, но пока в зоне видимости наблюдался только обычный, как я его называю, рабочий класс в простых, добротных одеждах.
Сиятельные лорды и леди так рано не встают.
Но не пройдет и пара часов, как по широким тротуарам застучат тонкие каблучки с серебряными набойками, зашелестят объемные многослойные юбки с кружевным краем, зачеканят шаг щегольские лаковые штиблеты. Начнут порхать веера, станут падать батистовые платочки, а может, кому-то прилетит перчаткой по гладко выбритой морде, означая вызов на дуэль. Разольются соловьем нежные девичьи голоса, послышится звон монет, и залебезят, рассыпаясь в благодарностях, осчастливленные скудным подаянием редкие нищие.
Редкие не потому, что на Рантаре всем живется хорошо и замечательно. А потому, что попрошаек и побирушек нещадно гоняет стража.
Я на их месте уже бывала. И, скажу честно, мне не понравилось!
Мне понадобилась пара десятков лет, прежде чем я начала ориентироваться в этом мире и научилась жить по его правилам. С моим попаданством все вообще, пошло не по плану, начиная от того, что мне не достался добрый наставник или, чужое тело и семья, охотно верящия каждому моему слову и терпеливо объясняющая все нюансы. И заканчивая банальным автоматическим знанием местного языка! Точнее его отсутствием.
Вот уж где судьба обломала меня по полной. Ни старушки-волшебницы на первое время, ни великой миссии по спасению всех утопающих… пардон, окружающих! Ни прекрасного принца, ни бесплатно предоставленного гардероба, ни золотишка на первое время, ни даже захудалого амулета с функцией гугла-переводчика. Да и отношение к иномирянком подкачало – здесь их боялись и ненавидели.
Ну, и стоит ли говорить, сколько раз за то время я умерла?
Пф-ф. Да если б не бессмертие, мой личный роман о попаданстве закончился бы, даже не начавшись. Суровая реальность – она такая! Ни чета книжным барышням а-ля «я все умею», «я все могу» и «на бую я вертела ваши законы и правила».
Это сейчас я могу гулять по городу в свое удовольствие, подставляя лицо солнышку и звучно хрустя свежим яблочком, и никто меня не заподозрит. Ну, почти никто.
– Ваш браслет, – передо мной, словно двое из ларца, одинаковых с лица, возникла пара стражников, несущих дозор около входа на рыночную площадь, до которой я не дошла всего десяток шагов.
Торопливо опустив глаза, я послушно вытянула руку, демонстрируя требованное.
Без бумажки ты – какашка, а с бумажкой – человек. Как я могла забыть еще один странный пунктик этого мира?
Здесь ты не можешь быть никем или просто самим собой – ты должен кому-нибудь принадлежать. Аристократы принадлежали каждый к своему роду и носили соответствующие знаки отличия – золотые браслетики с драгоценными камнями и выгравированным гербом. Маги – входили в ковен и довольствовались плетеными кожаными браслетами с брелоками. Ремесленники и торговцы состояли в соответствующих гильдиях, нацепляя одинаковые полоски кожи с жестяной пластинкой. Цвет кожи и рисунок на пластинке, естественно, разнился в зависимости от гильдии. Слуги, подмастерья и наемные рабочие относились к своим хозяевам, за плату получали тонкий нитяной браслет с неказистым оловянным медальоном. При увольнении браслета они лишались, и если за определенный срок не находили новых хозяев, их путь вел в тюрьму, а после на невольничий рынок. Хуже всего доставалось рабам и крестьянам – им попросту шлепали на запястье тату или клеймо.
Простая, в общем-то система: чем выше положение, тем больше привилегий и шикарней браслет.
А я еще, глупая, жаловалась, что не сделали в России единый электронный документ, и приходится вечно таскать с собой права, паспорт и медицинский полис!
– Черный Коготь? – кашлянул страж, недоверчиво уставившись на костяную круглую пластинку на браслете, на которой была вырезана и раскрашена черной тушью когтистая медвежья лапа.
– Черная Лапа, – скромно потупив глазки, поправила я мужчину в белом мундире и в белых шерстяных брюках с лампасами – в стандартную форму местной полиции, несущих свое дежурство исключительно днем.
Белая Стража – дневная стража, Черная Стража – ночная. Вторые иногда маги, первые – почти никогда. Есть еще Серые, но их редко когда заметишь, они здесь что-то типа наших следователей и дознавателей. А цвет полосок на брюках зависит от королевства, в котором эта самая стража работает. Есть еще несколько особенных предметов гардероба государственных рабочих, но о них я, пожалуй, умолчу.
Сама чуть мозг не сломала, пока в цветовых оттенках и их назначении разобралась!
– Однако, – усмехнулся в пышные усы стражник. Его коллега лениво провел над моей рукой плоским кристаллом, и спокойно кивнул, подтверждая подлинность браслета:
– Все в порядке, счастливого пути.
Хм. Ну, вполне себе такой обычный инспектор ДПС… Разве что штраф за тонировку не впаяют. А вот за управление повозкой в состоянии алкогольного опьянения – очень даже!
И да, несмотря на мою внушительную коллекцию самых разных браслетов, каждый из них – настоящий. Этот я, кое за какую услугу, получила от вожака клана оборотней, обращающихся в черных медведей. Довольно-таки интересный клан, несколько обнищавший, но все еще пользующийся среди других огромным уважением. А еще они славились своей легкой небрежностью к традициям, так что я с виду вполне могла сойти за молоденькую дочку какого-нибудь человеческого поверенного этого самого клана.
Что поделать, таскать вдобавок к панталонам чепец или сетку я тоже отказывалась категорически!
Гилу, кстати, любые браслеты без надобности. У него всё проще: эльф, короткие волосы – Отступник. Спасайтесь, люди добрые, кто могёт!
И вроде с таким статусом в тюрьму забрать не могут, и для штрафа особых причин нет. Но всё равно, обязательно найдется кто-нибудь, кто презрительно плюнет ему вслед.
Но нам, естественно, пофиг.
Да и тут, в далеком городке Руст, принадлежащему средненькому королевству Дрост, правителя которого я пыталась ограбить на странноватого вида артефакт, нравы были чуть свободнее. Из-за приличной удаленности от центра материка, свежие слухи доходили долго, а торговые обозы, везущие и их, и более материальные товары, появлялись так вообще, раз в год, а то и в пару лет. Размытые дороги, озверевшая нечисть, голодная нежить, нередкие разбойники – этого с лихвой хватало по весне и осенью, так что в путь купцы отправлялись только летом, убивая большую часть времени только на дальнюю дорогу. И как можно скорее собирались обратно, оставляя на саму торговлю максимум три дня. Они даже не разменивались на всякие древние маркетинговые ходы, вроде шатров с гадалками, канатоходцев или диковинных зверушек на цепи – народ и так толпился на главной площади с самого рассвета и до позднего вечера, скупая всё подряд.
В общем, к особенностям Гила тут относились с любопытством, но не более того. Он же как та самая ярмарка – чуть обидишь, уедет, и что местным жителям обсуждать потом? Со скуки же помереть можно!
Его тут даже уважали иногда. Да и мне здесь нравилось, хотя легальных возможностей заработать особо нет. И вроде ничего, как-то жили… но, увы. Хочешь, не хочешь, а собираться надо! Да и в дорогу не помешало бы кое-что прикупить, мне так особенно – пару дней назад, вместе с моим бренным телом сгинули и последние добротные сапоги. Про плащ и все остальное я уже не говорю, и про моральный ущерб тоже.
Та, кто меня сомнительным даром бессмертия наградил, итак замучается расплачиваться, у меня к ней счет побольше, чем кассовый чек за месячную продуктовую затарку в «Пятерочке»!
Нет, в этом мире, на самом деле, жить и питаться чуточку дешевле, чем у нас. Но бог мой, я всерьез готова отдать пару жизней за головку «Камамбера»!
– Сыр, покупайте сыр! – как назло, орал толстый полукровка, стоящий за добротным деревянным прилавком в самом начале продуктового ряда. – Настоящий, эльфийский! С плесенью!
Я даже остановилась, настолько заманчиво прозвучало предложение.
– Да больно надо, такую гадость жрать, – сплюнула рядышком дородная баба, прижимающая к груди мелкого юркого ребетенка. – Чай, бабы совсем плохи у остроухих, раз порядок в кладовых держать не могут!
– Ой, не говорите, теть Мась, – поддержала ее конопатая девица, отбрасывая за спину толстую рыжую косу. – И мужики ихние, видать, совсем того – готовы ради жинок пропащие харчи терпеть. Где ж это видано? Да меня б муж, да за гадость такую, в момент бы оглоблей по хребту, чтоб неповадно было!
– А вот тут ты не права, Фроська, – покачала головой та, явно обладая какой-то «секретной» информацией. – Другие у них нравы-то. Любят они жинок-то своих. Красоты, говорят, не писанные, вот ради них на все и готовы, даже плесень какую кушать! Да наши короли за улыбки ихние, говорят, полцарства отдать готовые!
– Чу! – расхохотался какой-то огромный мужик в простой рубахе и ярких, но потертых сапогах. – Много ты понимаешь в красоте бабской, Марыська! Видал я этих, эльфиек. Чё там смотреть? Худая, как тростина, плюнь и переломится! Глаза как рыбы, пучат, кости торчал, пощупать не за что. А кожа? Ну, чисто моль бледная!
– А чёт я не поняла, – вдруг уставилась на него баба, уперев руки в огромные бока. – Захарыч, ты когда это, ушастых щупать-то успел, а?! Ох, что-то я давно к Катруське твоей не заглядывала…