Анна Крылатая – Нельзя так говорить о капитане (страница 18)

С надрывом и болью в голосе рыжая принялась рассказывать обо всех ужасах, которые ждут несчастных девочек. Тяжёлый рабский труд в шахтах казался курортом по сравнению с истязаниями нетуш. Физический вред девочкам не причиняли, чтобы случайно не поранить драгоценное тело, но постоянно унижали морально и ломали волю к жизни и собственным желаниям. Рыжая была там, всё это видела и прочувствовала на своей шкуре. Она не смогла жить в беспросветном кошмаре, поэтому ударила себя ножом по лицу, лишь только представилась возможность. Теперь рыжую везли для продажи в рабство, как неугодный товар.

Поначалу жители безымянного и безномерного городка окружили нового человека, привлекающего к себе внимание громкими словами, но постепенно стали расходиться. Кому какое дело до каких-то там бывших нетуш?.. А когда рыжая начала бросаться к людям и хватать их за руки, умоляя не продавать их же соседку Веземскому, то и вовсе обозлились. Жители городка принялись толкать рыжую, швырять в неё грязью и камнями. На защиту несчастной встал местный безумец Дарв. Старик поднял упавшую рыжую и, прижав к себе, повел прочь. Вслед им летели оскорбления, насмешки и плевки.

Кинолина наблюдала всю картину от начала до конца. Маленькой одиннадцатилетней девочке, развитой не по годам, хватило смекалки, чтобы заподозрить правду за словами рыжей. Да и Дарв часто тайком от остальных жителей приходил к Кине и рассказывал ей о таких вещах, о которых не говорил никто. Именно от безумного старика Кинолина узнала, что такое подлинная дружба, настоящая любовь, искренняя преданность и их главные враги – ложь, предательство, боль, лесть. Королева после этих историй стала внимательнее наблюдать за жителями городка. Простым шахтёрам было далеко до изысканных аристократических придворных игр, поэтому даже маленькая, но умная девочка, начала подозревать их в неискренности.

Тайком от своих нянек и охранников Кина последовала за Дарвом и рыжей. И Дарв рассказал ей, что стал безумцем от горя, когда его красавицу жену и двух очаровательных дочерей угнали в нетуш. Он долго скитался по планетам в поисках своей семьи, но нашёл лишь безвольных рабынь с пустыми глазами. Ни жена, ни одна из дочерей не узнала своего родного человека. Рыжая подтвердила, что именно такая ужасная судьба – полное подчинение господину – ожидает всех нетуш.

Несмотря на свои наблюдения, не поверила Кина тому, что жители безымянного и безномерного городка способны обречь её, прекрасную королеву, на страдания и потерю себя. Планета всё ещё вращалась вокруг неё. Терять себя тогда, когда только-только начала узнавать мир, Кинолина не хотела. Она вернулась к своим нянькам, которые уже в панике поднимали на ноги весь городок, и спросила у них:

– Если меня буду мучить и пытать, вы не отдадите меня в нетуш?

Отдадут. Без капли сожаления и доли раскаяния. Кина не смогла осознать этого. Она нашла своих родителей и со слезами на глазах попросила разрешения остаться с ними. Впервые в жизни Кинола закричала на свою дочь:

– Ты совсем дурная?! Маленькая эгоистичная тварюга! Весь город с тобой зря возился, что ли?! Заткнись и сиди дома, пока тебя не заберут!

– Но они меня любят… – прошептала Кина, утирая слёзы.

– Никто тебя не любит! – Кинола до ужаса не хотела потерять своё выгодное положение, поэтому испугалась не на шутку и перестала сдерживаться. Даже Гореф не мог её утихомирить. – Все будут рады от тебя избавиться и получить наконец-то золото!

Вот теперь Кинолина видела, что мать говорит искренне. Впервые в жизни она не лебезила и не заискивала перед своей дочерью, а полностью распахнула свой камень, по недоразумению называющийся сердцем. Кина принужденно засмеялась и со словами: «Я пошутила» убежала от родителей. Пока она шла по городку, по привычке отвечая на приветствия жителей, Кинолина не заметила ни одного искреннего взгляда, не услышала ни одного честного слова. Планета перестала вращаться. Маленькая Кинолина вмиг повзрослела.

А потом она увидела, как несколько мужчин в дорогих одеяниях тащили в центр городка истошно кричащую и вырывающуюся рыжую. Весть о том, что сбежавшую недонетуш будут сжигать, разнеслась чуть ли не быстрее сведений о долгожданном прибытии скупщиков Веземского. Работы в шахтах встали – никто не ожидал, что будет двойной праздник в один день. И пока жители безымянного и безномерного городка таскали дрова на центральную площадь, Кинолина отправилась к железной дороге.

* * *

– Где Тарити? – шёпотом спросил Тэрон, баюкая притихшую Бра’ас у себя на руках.

– Отослала на корабль, – также тихо ответила Стей. Капитан удивлённо приподнял брови, ожидая пояснений. Зам молча указала на него и принцессу – всем очевидно, что взрывная близняшка приревнует и устроит разборки. Очевидно, но не всем… Стей вздохнула и прикрыла лицо рукой. С таким дура… (нет, нельзя так говорить о капитане) проблем не оберёшься. Впрочем, в части из них виновата и сама зам. Стей, не глядя на Тэрона, поднялась и сказала:

– Займусь дровами.

– Можно мы сожжём Дарва в доме? – Бра’ас отодвинулась от капитана. – Он любил это место, нельзя чтобы кто-то другой тут поселился.

– Конечно, – кивнул Тэрон, вставая на ноги вместе с принцессой. – Старика надо омыть и переодеть в чистое. Ты побудешь снаружи?

Когда приехали Глиа с Шеврон, Бра’ас уже улыбалась, сидя на квадроцикле. Механик сразу же бросилась к ней и обняла свою подругу. А вот старшая куноити не спешила. Шеврон медленно поднялась с квадроцикла и внимательно осмотрелась. Что-то странное и непривычное витало в воздухе. Выражение лица Стей неуловимо менялось, когда она думала, что никто на неё смотрит. Тэрона не было видно.

– Шеврон, побудь с девочками, – распорядилась зам, а сама, взвалив топор на плечо, занялась покосившимся забором – во дворе не должно остаться ни одной целой постройки. Щепки полетели во все стороны. Вскоре к Стей присоединился и Тэрон. Шеврон никак не могла уловить, что происходит, но она чувствовала какую-то недосказанность и, возможно, даже неловкость. Капитан и зам орудовали топорами так, словно пытались изничтожить всё живое и мёртвое, а не просто разламывали постройки.

* * *

Костёр воспылал до небес. Крики рыжей, которые доносились до самой железной станции, быстро стихли. Пока ещё никто не хватился королеву, поэтому Кинолина спокойно подошла к рельсам и легла поперек. Скоро должен был приехать поезд. Её жизнь стоила огромного мешка золота. Её жизнь стоила довольства целого безымянного и безномерного городка. Её жизнь – бесценна. Раздался гудок поезда. Слёзы бежали по щекам маленькой и никому не нужной девочки. Слова Дарва о настоящей любви и дружбе достигли сердца Кинолины. Никогда она не испытает искренних чувств и никто не испытает этих чувств по отношению к ней. Поезд приближался. Кина сжала руки в кулаки. Кинолина себе не принадлежит, так пусть и не принадлежит никому. Она закрыла глаза.

* * *

Костёр воспылал до небес. Тэрон и Стей потрудились на славу, круша всё вокруг, поэтому дров собрали на целую деревню. В сгустившихся сумерках все сидели полукругом неподалеку и смотрели на огонь. Нимпомена куталась в тёплую и дорогую шаль, для остальных они с Тарити привезли пледы. Глиа сидела возле Бра’ас и жевала табак. Несмотря на ожог и застарелый страх огня, механик не чувствовала себя в опасности, ведь рядом были Тэрон и Стей, которые всегда придут на помощь. Принцесса улыбалась, в её глазах отражалось пламя. Тарити положила свою голову на колени Шеврон, им обеим нравилась такая поза. Напряжённость, которая возникла между капитаном и замом, не прошла; они и расположились подальше друг от друга, избегая взглядов и разговоров. В той или иной степени это чувствовали все. И все молчали.

– Тэрон, – тихо позвала Бра’ас. – Что обычно говорят в таких случаях?

Капитан словно очнулся от невесёлых мыслей:

– Обычно говорят, что хорошего сделал человек и за что его можно уважать, – он смолк. Только сейчас Тэрон сообразил, какая угнетающая атмосфера окружила его команду. Но выдумывать про старика, которого совсем не знал, он не мог, поэтому спросил: – Ты скажешь?

Бра’ас опустила голову и задумалась. Что она могла сказать о Дарве? Простой благодарности, нескольких слов и даже небольшого рассказа будет недостаточно, чтобы описать всё совершенное стариком, чтобы почтить его память.

Когда все уже перестали ждать ответа, Бра’ас неожиданно выпрямилась:

– Скажу. Я расскажу историю одной глупой девочки, которую Дарв спас.

* * *

– Бра’ас! – посреди мертвецкой тишины, разрезаемой лишь стуком колёс, раздался истошный вопль рыжей где-то на грани слышимости. – Меня зовут Бра’ас! Кто-нибудь, запомните моё имя! Я не хочу умира-а-а-а-а…

Кинолина широко распахнула глаза и вдохнула воздух с такой жадностью, словно вдыхала впервые. Впрочем, так и было. Кина повернула голову в сторону слепящего света фар поезда и до крови закусила губу. Сердце её застучало так громко, что стало перекрывать гудок стремительно приближающего состава. Если сейчас она умрет, то никто не запомнит имя Бра’ас и бедная рыжая исчезнет из всех уголков известной части Вселенной. Но если Кина останется жива – она недолго будет помнить хоть что-либо. Решение пришло моментально. Кинолина немного сдвинулась с рельсов. Планета завращалась снова.