Анна Крылатая – Нельзя так говорить о капитане (страница 17)

Лицо Бра’ас исказилось от ужаса. Когда она убрала дрожащие руки от лица, Тэрон окунулся в огромные голубые глаза бушующего океана страха и безбрежной боли. Капитан онемел от неожиданности и вздрогнул, когда принцесса схватила его за руку и взмолилась не своим голосом:

– Тэрочка, не оставляй меня здесь! Не сжигай с Дарвом! Пожалуйста… Во имя первой звезды! Я всё, что угодно сделаю, только не бросай меня…

Глава девятая. Когда замирает планета

Кинолина родилась в семье обычных шахтёров. Что мать – кривая Кинола, что отец – хромой Гореф, – вкалывали с утра до ночи глубоко под землёй, а их дети, как и дети остальных жителей заурядного шахтёрского городка без названия и даже номера, возились в песке и грязюке. Сам городок состоял из трехсот кособоких домишек и около двух тысяч оголодавших жителей. Лет до двух Кина была самой обычной босоногой и чумазой девчушкой. И, возможно, такой бы и осталась, если бы не бабка Межима. Вредная старушенция, которая только и ждала случая кого-то осудить или с кем поругаться, обладала в свои восемьдесят с хвостиком лет на удивление глядючими глазищами. И именно Межима высмотрела в Кинолине глубокие зеленые глаза, длинные ресницы, круглые миленькие щечки, розовые губки. Не веря даже своим глядючим глазищам, старушенция выловила необычную девчушку и силком потащила умываться. Никто не заступился, потому что никому не было дела до какого-то ребёнка.

После макания головы Кины в тазик с водой, да такой силы, что чуть Кина там и не закончила свои дни, Межима долго натирала её лицо подолом своего не очень уж чистого халата. Глядючие глазищи не подвели и в этот раз. Перед старушенцией стояла будущая красавица. Будущая нетуш.

Безымянному и безномерному городку никогда не везло на будущих нетуш. Шахты планеты Лентренс-4 отличались тяжёлой надрывной работой, ненадолго прерывающейся травмами и увечьями, а заканчивающейся только смертью. Беременным женщинам приходилось пахать чуть ли не наравне со всеми, поэтому удачей считалось рождение хоть сколь целого ребёнка, а не кровавого месива. Киноле повезло побольше остальных – она повредила позвоночник на ранних сроках, поэтому большую часть времени просто валялась, пока кто-то из соседей не приносил ей поесть или не отводил справить нужду. Кинолина родилась без увечий. И по великой случайности выжила и даже ничего себе не сломала.

Межима всё не могла поверить своему счастью. Она куда более бережно и тщательно искупала рыдающую Кину, отмыла от месячной грязи кустики, которые по недоразумению назывались волосами. И они засияли на солнце золотом. А в глядючих глазищах засияло золото Веземского – учителя и покровителя нетуш.

Жизнь обычной чумазой девочки переменилась. Кинолина стала королевой и единственным центром безымянного и безномерного городка. За Киной установили круглосуточный надзор из нянек, учителей и охраны, причём за «пост» бились все: даже те, кто в жизни детей не видел, даже те, кто имел крупицы каких-то знаний или вовсе без них, даже те, кто и ходить-то уже не мог. Общим (и первым) советом городка выбирали эскорт королевы. Всю эту толпу поселили в отдельный домик (староста любезно предложил свой). А нянек и остальных избранных окружили раболепным уважением. В почёте купалась и Межима, как кладоискатель, нашедший бесценный для всех клад. Это хитрющая бабка обставила и старосту, который хотел присвоить её заслугу себе, и других продуманных жителей.

Хотели купаться ещё и родители девочки, но всё было не так просто. Новорождённых детей скидывали на детей постарше, чтобы те занимались воспитанием и следили за малышней. Зачастую взрослые, наплодившие с десяток потомков, не знали ни их лиц, ни имен. Но в этом безымянном и безномерном городке девочек называли по аналогии с именем матери, что упрощало задачу родителям. У «воспитателей» выпытали имя этого золотого ребёнка (сама Кинолина в свои два годика еле выговаривала несколько слов), тогда сразу же нашлись и мать с отцом – Кинола и Гореф вспомнили, что именно они подарили городку будущую нетуш.

За развитие Кинолины взялись всеми силами. В безымянном и безномерном городке собрался всякий сброд с разных уголков известной части Вселенной, поэтому среди них отыскались те, кто успел в прежней жизни ухватить какие-то крупицы знания в виде букв или цифр. Через полгода ребёнок не только свободно говорил, но уже и какие-то буквы, и цифры знал. Кину учили всему подряд – видам металлов, приготовлению похлебке, охоте, вождению, нашёлся и старик, умеющий выбивать ритм на барабанах, и молодка, целующаяся лучше всех, и силач, поднимавший грузы своего веса, и бабулька, когда-то вышивавшая для аристократов, и многие другие. В скором времени Кинолина опередила по своему развитию не только всех детей вместе взятых, но ещё и многих взрослых. Иногда ей разрешали играть со сверстниками, лишь под чутким надзором взрослых. Однако опасались они зря – вся ребятня заискивала перед королевой, лебезила и пыталась понравиться. Кинолина, которая не помнила своё чумазое детство, искренне считала себя избранной. К ней так все и относились.

За питанием Кины следили отдельные жители городка. Её кормили самой дорогой и изысканной пищей, которую только могли найти и приготовить нищие шахтёры. Обеденный стол всегда ломился от количества тарелок, но при этом Кинолине не давали поправиться. Она постоянно бегала, прыгала и занималась какими-то упражнениями, поэтому тело Кины окрепло и закалилось.

Окрепли и кустики волос благодаря постоянным уходам и маслам, на которые не скупился староста. Голову Кинолины украшала шикарная волна золотистых волос. Кожа девочки была мягонькой, ручки и ножки – нежными и ухоженными. За ротиком королевы тоже ухаживали особым образом, в итоге Кина могла похвастаться шикарной улыбкой со здоровыми белыми зубами. Её делали всё больше похожей на нетуш.

Поклониться Кинолине стало почётной обязанностью каждого жителя. Многие приходили коснуться пряди её волос. Великой удачей считалось найти её золотой волосок – за него устраивали беспощадные драки. До одиннадцати лет Кина была самой счастливой девочкой на целой планете, ведь эта планета теперь вращалась вокруг неё.

Но однажды всё поменялось.

* * *

После слов Бра’ас Тэрон словно окаменел. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он подошёл к принцессе и, опустившись на колени, прижал её к себе. Бра’ас не сопротивлялась. Она доверчиво прижалась к груди капитана и затряслась в беззвучных рыданиях. У Тэрона сжалось сердце. Даже Стей, услышав всё, не выдержала и зашла в хижину.

– Бра’ас, милая… – с болью в голосе позвал капитан. Слова давались ему непросто. – Я никогда тебя не оставлю, что бы ни случилось. Я обещаю. И Стей тебя не бросит.

– Девочка моя, – ласково произнесла зам, присев рядом и положив руку на спину Бра’ас. – Мы не дадим тебя в обиду. Никогда и никому. Запомни это.

Принцесса зарыдала в голос. Но это рыдание было уже облегчением и освобождением от оков каторжных сомнений. Тэрон и Стей избегали взглядов друг друга. У обоих слёзы стояли в глазах, а горло раздирало острым комом. Идиоты! Какие же они были идиоты! «Выбрали стратегию», называется! Делали что попроще и удобнее только им, даже не подумав об остальных. Если уж сомневалась Бра’ас, ради которой Тэрон внёс множество изменений в корабль, с которой он и Стей проводили столько времени, как по работе, так и для развлечения, то что говорить о других членах экипажа?!

Когда Бра’ас начала стихать, Тэрон негромко усмехнулся:

– Если с тобой что-то случится, то нас Глиа с землёй сравняет!

Принцесса засмеялась сквозь слёзы. Зам с вымученной улыбкой одобрительно кивнула капитану:

– И Тэрон.

– И Стей, – он улыбнулся в ответ.

– Спасибо… – тихо проговорила Бра’ас. – Спасибо…

* * *

Скупщики Веземского тысячами кораблей рассекали по всей известной Вселенной. Об их прибытии сообщали связисты местного самоуправления, а затем эта весть разлеталась по самым отдаленным уголкам планеты. Тяжёлые условия жизни обычных рабочих не позволяли предоставить будущих нетуш сотнями и даже десятками. Зачастую скупщики улетали с одной единственной девушкой. На возраст никто не смотрел – это мог быть трехлетний ребёнок или взрослая женщина, главное для нетуш – внешность и все части тела на местах.

В безымянном и безномерном городке приезда скупщиков Веземского ожидали, как великого праздника. Весть сюда уже долетела. Кинолина понимала значимость события и свою ценность для остальных жителей, ведь именно поэтому её восхваляли как королеву. Она не боялась расстаться со своими родными и друзьями, няньками и учителями; скорее Кина ждала новую жизнь с предвкушением чего-то сказочного и прекрасного. Никто не знал, какая судьба ожидает нетуш.

И эту ошибку постаралась исправить чужая растрепанная девушка, которая появилась в городке раньше, чем скупщики Веземского. Её когда-то шикарные рыжие волосы горели бы огнем, но сейчас они превратились в выжженную пустыню с несколькими торчащими клочками. Стройную фигурку не могли скрыть грязные серые лохмотья. В дырах и разрезах этих тряпок мелькали свежие кровоподтёки и шрамы, следы от плёток и ударов ногами. Лицо рыжей девушки было бы прекрасным, если бы не уродливый шрам, рассекающий половину правой щеки. Да. Если бы не этот шрам, то рыжую посчитали бы нетуш. Она бы ею стала.