Анна Кривенко – Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (страница 6)

«Если начнётся пневмоторакс, я увижу пену в ране. Пока её нет. Хорошо…».

Снег впитался в ткань, кровь перестала хлестать — теперь она сочилась медленно. Я опустила руки, чувствуя, как дрожь пронзает всё тело.

— Сколько пальцев вы видите? — спросила я, когда веки раненого дрогнули. — Слышите меня?

Его глаза медленно открылись. Серо-голубые, затуманенные болью и слабостью, они сфокусировались на моём лице. Губы шевельнулись, но слов я не разобрала.

— Хорошо, не говорите. Просто смотрите на меня, — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Его взгляд затуманился снова, веки дрогнули и закрылись.

«Шок. Надо срочно доставить его в тепло и согреть».

— Нужно срочно везти раненого в дом! — раздался хриплый голос позади меня, вторя моим мыслям.

Лекарь. Старый, сгорбленный, с длинной бородой и в поношенном меховом плаще. Он опустился на колени рядом с нами, сунул руку под повязку, ощупал грудь раненого и кивнул:

— Много крови потерял. Срочно в дом, в тепло.

Слуги метнулись к носилкам, которые кто-то уже успел принести.

— Осторожно! — скомандовал старик. — Не трясите его!

Молодого человека медленно подняли и переложили на носилки. Я отступила на несколько шагов, стараясь отдышаться. Руки дрожали, кровь уже успела подсохнуть на пальцах, оставляя липкие корки.

Я опустилась на снег, сунув руки в холодный белый наст. Снег кусался холодом, но это было даже приятно — он смывал кровь, очищал.

И вдруг… накатила дурнота. Сила начала стремительно уходить из тела, голова закружилась. Я услышала, как кто-то зовёт меня, но не смогла отреагировать.

Мир потемнел, и я рухнула в снег.

Очнулась на мягкой подушке, а над головой раскинулся расписной потолок. Тусклый свет от свечи дрожал, отбрасывая тени на стены.

Ядвига стояла у кровати, глядя на меня с привычным суровым выражением лица. В руках у неё была керамическая кружка, от которой исходил терпкий запах трав.

— Госпожа, выпейте, — произнесла она ровным голосом.

Я с трудом приподнялась, мышцы будто налились свинцом. Взяла кружку, понюхала и узнала знакомый букет: шалфей, зверобой, пустырник.

Хорошее сочетание. Полезное. Укрепляющее. Лучше бы, конечно, капельницу… но, увы, не в этом веке.

— Как… Как раненый? — спросила я, голос был хриплым.

— Сейчас в одной из гостевых комнат. Лекарь сказал, что нужно время, — Ядвига опустила глаза, будто была в чем-то виновата.

Отвар был горячим и горьким, но я выпила его до дна. Воспоминания произошедшего нахлынули ярким видеороликом — снег, кровь, дыхание раненого и лицо Александра, перекошенное от удивления и злости.

— Мне нужно его увидеть, — сказала я, сбрасывая одеяло.

— Вам нельзя вставать, — пробормотала Ядвига, но я уже поднялась на ноги.

Нужно проверить. Нельзя оставить это просто так. Кто знает, что за методы применяет здешний лекарь?

Я кое-как оделась, собрала волосы в тугой хвост и направилась к двери.

— Спаси его, Варвара. Этому парню еще жить и жить. Если ты могла сделать это раньше, то можешь и сейчас, — пробормотала я самой себе и выдохнула…

Я не помню, как добралась до верхнего этажа. Тело было ватным, ноги подкашивались на каждом шагу, но ярким маяком в разуме горела мысль: «Нужно проверить раненого немедленно! Вдруг лекарь наделал глупостей».

Длинный коридор встретил полумраком и слабым запахом лекарств, который пробивался сквозь тяжёлый аромат восковых свечей. Воздух был густым, стоячим, и казалось, что стены пропитаны чужим страданием.

Дверь в гостевую комнату была приоткрыта. Сквозь щель пробивался тусклый свет, и я услышала приглушённый женский голос. Вдохнув глубже, я толкнула дверь и вошла.

В комнате было жарко. Воздух был пропитан запахом крови, настоев и мокрой ткани. Раненый молодой человек лежал на массивной кровати, его лицо было ещё более бледным, чем я помнила, а тёмные волосы прилипли ко лбу от пота. Он был обнажен по пояс, рана оказалась перевязана чистыми бинтами. Рядом, на тумбочке, лежала фарфоровая тарелка с извлечённой дробью.

Дробь… Значит, это был не точный выстрел, а нечто более хаотичное. Видимо, стреляли с расстояния и не целились прицельно. Везение, если это вообще можно так назвать…

У кровати сидела молоденькая служанка, которая осторожно промокала лоб раненого влажной тряпкой. Она подняла на меня глаза — напуганные, круглые, как у зайчонка.

— Что с ним? — спросила я, подходя ближе.

— Жар, госпожа… Сильный жар, — прошептала она.

Я подошла к кровати и коснулась лба больного. Кожа была горячей, словно раскалённый камень.

Лихорадка. Организм пытается бороться с инфекцией, но шансов мало. Эх, сюда бы антибиотики… хотя нет, пенициллин в таких случаях вряд ли помог бы. Но что-то же должно быть!

Я присела на край кровати, осматривая рану. Перевязка была наложена грубо, но чисто. По крайней мере, лекарь не усугубил ситуацию.

— Ты видела, что использовал лекарь? Какие травы? — спросила я у служанки.

— Я… я не знаю, госпожа. Он что-то насыпал в отвар… пахло горько.

Горько… Возможно, полынь? Но одной полынью заражение не остановить. Нужно что-то антисептическое, что-то, что можно найти здесь.

Я перевела взгляд на тарелку с дробью. Осколки тёмного металла лежали смирно, покрытые кровью. Один из них был особенно крупным — наверное, именно он вызвал такое кровотечение.

— Принеси мне чистую воду и сухую ткань, — велела я служанке.

Та вскочила и выбежала из комнаты.

Я опустилась на край кровати и взяла мужскую ладонь в свою. Кожа была холодной и липкой. Слабый пульс едва прощупывался под тонкой кожей на запястье.

Если температура поднимется ещё выше, начнутся судороги. Нужно срочно что-то делать.

Мой взгляд скользнул по комнате, цепляясь за аптекарские баночки, корзины с травами, какие-то бутылочки. Вероятно, часть этого принёс лекарь. Я подошла к тумбочке, быстро осмотрела ее требования.

Тысячелистник. Хорошо. Календула. Прекрасно. Зверобой… идеально. Осталось найти чистую посуду и кипяток.

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Александр.

— Что вы здесь делаете? — спросил он холодно, его взгляд был тяжёлым и недовольным.

Он говорил «вы», но интонация была такая, будто это обращение он выплевывал сквозь зубы.

Я медленно обернулась, держа в руках баночку с календулой.

— Спасаю вашего гостя! — произнесла хмуро. — А вы мне мешаете.

Муж стиснул кулаки.

— Насколько мне известно, никакого лекарского образования у вас нет, — гневно проговорил он, — а использовать темный шаманизм я вам не позволю! Не хватало еще, чтобы Григорий погиб от рук необразованной девки!

Я уставилась на Александра в возмущении.

— За девку ответите… — процедила презрительно и отвернулась, решив не обращать на наглеца никакого внимания. Пациент больше не мог ждать…

Глава 7 Очнулся...

Время расплывалось в бесконечный, вязкий поток, в котором я тонула. Пламя свечей дрожало на канделябрах, отбрасывая длинные тени по стенам, а запах лекарственных трав пропитал мою одежду, волосы, кожу.

Молодой человек на кровати дышал тяжело и прерывисто, с губ слетали хриплые вздохи. Его бледное лицо казалось ещё более мертвенно-белым в тусклом свете. Повязка, которую я накладывала несколько часов назад, уже пропиталась кровью, но не свежей, а запёкшейся. Это было хорошо — активного кровотечения больше не было.

«Лихорадка. Обычный посттравматический шок. Температура выше нормы. Нужно сбивать. Но чем?»

Я проверила повязки: бинты чистые, без следов новых подтёков. Склонилась над ним, прислушалась к его дыханию. Лёгкие звучали чисто. Хорошо.

На тумбочке рядом стояли мои импровизированные аптечные средства: таз с холодной водой, в который я окунала тряпки, а затем клала их на его горячий лоб и грудь, несколько отваров, настоянных на тысячелистнике и коре ивы. Последний — для обезболивания и жаропонижения.