Анна Кривенко – Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (страница 5)

Будет трудно.

Но я только крепче сжала челюсти.

Позади раздался приглушённый смешок. Один из подхалимов Матвея лениво прокомментировал:

— Аккуратнее, Варвара Васильевна, не уроните ружье на ногу. Оно слишком ценное!

Окружающие захихикали.

Я молча подняла подбородок, стиснула зубы и переложила ружьё в одну руку, удерживая его на плече. Лицо мужа, стоявшего неподалеку и наблюдающего за мной с раздраженным неодобрением, на мгновение исказилось — на нем появилось удивление, раздражение и целая гамма непонятно чего.

«Смотри, Сашенька, — подумала я иронично. — Смотри и запоминай. Твоя жена — золото! Тысячу раз пожалеешь о том, что так глубоко оскорбил и ранил ее!»

Я чувствовала небывалый душевный подъем. Правда… ружье было таким тяжелым, что я реально рисковала свалиться лицом в снег. Боже, сохрани!

Наконец Матвей усилил голос и прокричал:

— Вперёд, господа! Прогулка на свежем воздухе всем пойдёт на пользу.

Добирались мы… пешком. Да, да, ни о какой конной прогулке не шло и речи. Мое представление об охоте аристократов оказалось ошибочным.

Снег под ногами был глубоким, идти приходилось с трудом. Ветки деревьев цеплялись за одежду, и холод пробирался под воротник. Я упрямо шагала вперёд, хотя переставлять слабые ноги было трудно.

К счастью, удалось сплавить ружье одному из слуг под лозунгом: «Аристократические девы не должны носить ничего, тяжелее носового платка!»

Я так и сказала окружающим, когда мы покидали поместье. Все расценили это как признак моего абсолютного поражения и посмеялись, но я широко улыбнулась и пошла вперед. В спину же мне доносились шепотки, которые дали понять: аристократишки… делают ставки на то, опозорюсь я сегодня или нет.

Казалось бы, зачем им это? Разве я такая уж важная личность среди них?

Но дело было не во мне. Они отчаянно хотели унизить Александра через меня.

Свора…

Муж шёл впереди, не оглядываясь. Лиза грациозно ступала по снегу рядом с ним, будто прогуливалась по паркету бальной залы. Она о чем-то болтала и жестикулировала, но Александр оставался безучастен к ее болтовне.

Матвей вёл группу вперёд, то и дело бросая на меня хитрые взгляды.

Уверен, что я не справлюсь? Посмотрим. Хотя, если я споткнусь, клянусь, собью с ног кого-нибудь из ближайших — чисто случайно, конечно.

Лес расступился, и мы вышли на открытую заснеженную поляну. Вдалеке, на фоне серого неба, мирно паслось стадо оленей.

Я на секунду замерла.

— Мы будем стрелять отсюда? — спросила я, не скрывая удивления.

Матвей повернулся ко мне, его улыбка была широкой и хищной.

— А вы что, думали, мы будем бегать за ними по лесу? Нет, Варвара Васильевна, мы — аристократы. У нас всё чинно и благородно.

Отпрыски "благородных" начали вставать в ряд, медленно поднимая ружья. Лиза заняла место рядом с Александром, и её изящное оружие выглядело скорее аксессуаром, чем инструментом для убийства.

— Выиграет тот, кто попадёт оленю в глаз, — продолжил Матвей, понижая голос. — Искусство стрелка определяется не тем, кто ранит, а тем, кто убьёт с первого выстрела.

Мои руки сжались на прикладе ружья, которое я забрала у слуги.

Десять человек. Десять оленей. И всё это ради трофеев. Что ж, хотя бы мясо пригодится для поместья. И я, пожалуй, не откажусь от парочки стейков.

Заняла своё место в ряду, подняла ружьё и медленно прицелилась. Вес оружия давил на плечо, мышцы горели, но я не дрогнула. Честно, казалось, что моя немощная рука сейчас переломится, но я не позволяла себя паниковать.

Слуга Матвея поднял руку.

— Раз… Два… Три! — проговорил он приглушенно, но его все услышали.

Гул выстрелов сотряс воздух. Пороховой дым застелил пространство перед нами, и вдалеке раздался пронзительный крик раненых животных.

Старый олень, в которого я целилась, дёрнулся и упал в снег. Остальные разбежались, оставляя после себя лишь хаос и следы копыт на белой поверхности. Несколько туш — но не десять — остались лежать рядом с моей жертвой.

Я медленно опустила ружьё и перевела дыхание.

Всё-таки, когда ты работаешь с медицинскими инструментами, у тебя вырабатывается определённая твёрдость рук. Кто бы мог подумать, что этот навык пригодится здесь для таких немощных пальцев…

Вокруг меня начали раздаваться приглушённые реплики волнения. Александр стоял чуть в стороне, его лицо выражало удивление и… злость.

Ах, муженек, ты ведь не попал, да? И теперь это ест тебя изнутри. Так тебе и надо!

— Ну что ж, посмотрим, чья пуля попала в цель, — произнёс Матвей и махнул слугам, которые направились к тушам.

Но продолжение охоты было прервано. Из-за деревьев выбежал молодой слуга, его лицо было бледным, волосы растрёпанными. Он едва не упал, неуклюже споткнувшись.

— Беда!!! — выкрикнул он. Его голос дрожал от ужаса. — Господин Григорий Верничев… он лежит раненый неподалёку! В него стреляли!

Все потрясённо замерли.

Матвей побледнел, Александр сжал рукоять ружья так сильно, что костяшки побелели.

Я шагнула вперёд. Во мне проснулся профессионал, дававший клятву Гиппократа.

— Покажите дорогу! — выкрикнула я строго, отчего-то напугав этим несчастного слугу.

Тот кивнул и развернулся, поспешно уводя нас в сторону леса.

Что ж, охота принимает совершенно неожиданный поворот. Посмотрим, к чему это приведёт…

Глава 6 Больной...

Молодой человек лежал на снегу, изображая марионетку, у которой обовались нити. Его тело было раскинуто, правая рука нелепо вывернута в сторону, а по груди расплывалось темное пятно крови. Снег вокруг него покраснел, образуя зловещий контраст с белым покровом.

На вид ему было двадцать пять лет — двадцать семь. Лицо бледное, почти восковое, губы синие от холода и кровопотери. Чёрные волосы растрепались, прилипли ко лбу. Одежда дорогая: длинный чёрный сюртук с меховым воротником, тёмный жилет, сорочка, всё пропитано кровью.

Я упала на колени рядом с ним, не замечая, как юбка тут же промокла от снега. Руки сами действовали, мозг перешёл в режим «врача».

«Дышит. Слабо, но дышит. Пульс нитевидный, но прощупывается. Шок. Нужно действовать быстро».

Я порвала ткань сюртука, не обращая внимания на взволнованных вздохи аристократов. Под слоем промокшей сорочки рана проступала чётко — справа, чуть ниже ключицы. Вероятно, пуля или дробь вошла под углом, не задев магистральные сосуды, но повреждение мышечной ткани было обширным.

«Хорошо, нет признаков пневмоторакса. Лёгкое, кажется, цело. Но нужно остановить кровь».

— Что ты делаешь?! — раздался голос Александра, напряжённый и злой.

— Молчи! — резко бросила я, не поднимая голову.

Матвей вмешался, его голос прозвучал твёрдо:

— Александр, отойди. Видишь, похоже, она знает, что делает.

Муж замер, но я не удостоила его взглядом.

«Кровь тёмная, значит, венозная. Хорошо, это лучше, чем артериальное кровотечение. Но он теряет её слишком быстро. Упадок давления — вопрос времени».

Я сорвала нижнюю юбку, выдёргивая длинный кусок ткани. Руки дрожали от холода, но пальцы работали точно.

— Снега сюда! — приказала я кому-то, не глядя.

Кто-то поднёс пригоршню снега. Я приложила его к ране, чтобы сузить сосуды и замедлить кровоток, затем начала туго бинтовать грудь пострадавшего.

— Дышите глубже… — пробормотала я, не особо надеясь, что он меня слышит.

Туго затянула повязку, стараясь не передавить грудную клетку, чтобы он мог дышать.