Анна Кривенко – Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (страница 7)
— Живи, парень, — бормотала я, смачивая новую тряпку в воде. — Мы с тобой ещё не закончили.
Понимала, что тело местной Вари, в котором я оказалась, не приспособлено к такому напряжению. Мышцы ныли, глаза закрывались, но останавливаться было нельзя. Я была в своей стихии — в борьбе за чью-то жизнь…
Лекарь появился ближе к полуночи. Пахло от него чем-то старым и прелым, как будто он сам был частью этого особняка.
— Что вы здесь делаете? — проворчал он, угрюмо глядя на меня из-под кустистых бровей.
— Спасаю его жизнь, — отрезала я, не поворачиваясь к нему. Нормальный доктор сам от пациента часами бы не отходил. А этот всё делает тяп-ляп…
Старик фыркнул, но подошёл к кровати, придирчиво осмотрел повязки, коснулся пальцами шеи пациента, проверил пульс.
— Неплохо, — пробормотал он, но тут же выпрямился, поправляя съехавшую на бок странную приплюснутую шапку. — Однако вам не место здесь, госпожа. Это неподобающе!
И посмотрел строго-строго, как на проститутку, соблазняющую приличного прохожего на обочине.
— Вы уверены? — я презрительно скривилась, сдерживая раздражение, которое кололо где-то под рёбрами. — А очень подобающе лекарю отсутствовать несколько часов? А если бы молодой человек умер? А если бы у него началась массивная вторичная кровопотеря из-за разошедшихся сосудов в повреждённой ткани? Или, допустим, гиповолемический шок? Знаете, что это такое? Это когда сердце не справляется с перекачкой крови из-за её критической нехватки. Давление падает, органы перестают получать кислород, и человек умирает. Медленно и мучительно. Или, может быть, вас бы устроил сепсис? Да, заражение крови — частое последствие огнестрельных ранений при отсутствии своевременной обработки раны и стерильных условий. А ещё могла начаться жировая эмболия — когда мельчайшие частицы жира из повреждённых тканей попадают в кровоток, закупоривая лёгочные артерии. В таком случае он задохнулся бы, синея на ваших глазах. Вас бы это устроило, лекарь? Подобающе ли это?»
Лекарь замер. На его лице отразилось совершенно растерянное выражение, потому что и половины из моих слов он не понял. Но похоже его напугал мой агрессивный и раздраженный вид, потому что на мгновение мне показалось, что он сейчас шлёпнется в обморок от моих слов. Руки старика дрогнули, и он поспешно убрал их за спину, словно боялся, что я начну перечислять ещё более ужасающие сценарии.
— Я… я не хотел… — пробормотал он, опуская взгляд. — Больной был в норме…
— Не хотели? Тогда не учите меня, что подобает, а что нет. Если вы считаете, что у вас хватит смелости, опыта и знаний, чтобы справляться с таким состоянием в одиночку, — прекрасно. Но я буду здесь до тех пор, пока раненый не выйдет из критического состояния. И никакие ваши «подобающие» нормы меня не остановят!
Лекарь отступил на шаг, кивнул и, буркнув что-то себе под нос, вышел из комнаты. Сбежал, короче…
Ну и прекрасно. Одним шарлатаном меньше. Правда, через несколько минут я остыла и немного пожалела о своей резкости. Чего ждать от темного средневековья, если тут даже женятся ради каких-то амбиций и выгоды? Мракобесие, не иначе!
Я выдохнула и вновь опустилась на стул у кровати. Мои руки всё ещё дрожали, но не от слабости, а от раздражения, которое я едва сдерживала. Этот мир и его обитатели начинали меня доставать. Неужели среди них не найдется хоть кого-то адекватного, добросердечного, простого???
Молодой человек на кровати слабо пошевелился, и я вздрогнула. Поспешно коснулась его лба холодной влажной тканью.
— Спи, парень. И выздоравливай поскорее…
Он судорожно выдохнул и снова погрузился в дремоту…
Чуть позже нечистая принесла Александра. Породистые черты отражали раздраженную надменность. Он вошел приглушенно и остановился в пороге, сверля меня неприязненным взглядом.
Я лишь взглянула на муженька через плечо и тут же занялась своим делом, продолжая меня компрессы на лбу больного.
— Варвара, — его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева, — немедленно покиньте эту комнату.
Я вновь подняла голову, взглянула на него и с лёгкой усмешкой покачала головой.
— Нет.
Вот так коротко и просто. В лоб, как говорится…
Александр стиснул кулаки, развернулся на каблуках и вышел, громко хлопнув дверью. Я вздрогнула и приглушенно выругалась. Нет, ну что за придурок??? Тут человек на грани жизни и смерти, а он характер свой показывает. Точнее, полное его отсутствие…
Пустослов и трус. Сначала орёт, потом уходит. Интересно, он когда-нибудь осознает, что я всего лишь отражаю его отношение ко мне? Если ко мне относятся отвратительно, то и я жаловать никого не собираюсь…
Под утро я не выдержала и облокотилась на кровать, положив голову на сложенные руки. Веки опускались сами собой, сознание провалилось в мягкую темноту.
Сколько я проспала, сказать сложно. Но проснулась я от лёгкого прикосновения к волосам. Рука, слабая, но удивительно тёплая, аккуратно скользнула по пряди, упавшей на моё плечо.
Я резко выпрямилась, сердце затрепыхалось в горле. Молодой человек, лежащий в кровати, смотрел на меня. Его глаза, серые и ясные, наконец-то приобрели осмысленность. Он был очень бледен, под глазами виднелись черные круги, но даже это не испортило его нежной привлекательности. Ему, конечно, не хватало суровой мужественности Александра (мужественности исключительно внешней, о внутренней речи не идет), но я могла бы назвать его очень симпатичным. Вряд ли Григорию (я запомнила его имя) было больше двадцати одного-двух лет.
— Вы… — он попытался заговорить, но пересохшие губы дрогнули, не давая вымолвить ни слова. Веки дрогнули, глаза начали закрываться.
— Тихо, — я тут же поднялась, взяла кружку с настойкой и поднесла к его губам. — Пейте. Это поможет.
Он сделал маленький глоток, затем второй. Глаза его снова распахнулись, и он устало улыбнулся.
— Кто вы? — прошептал хриплым голосом.
— Вам не нужно говорить, — мягко произнесла я, убирая влажные волосы с его лба. — Просто отдыхайте. Вы были серьёзно ранены, но теперь всё будет хорошо.
— Я… видел вас, — продолжил он, будто не слыша меня. — Вы Ангел?
Я невольно рассмеялась.
— Нет, конечно. Где вы видели рыжих ангелов? Считайте меня… помощником лекаря.
Ну да, лекарем назваться вряд ли получится, потому что в этом мире статус у меня весьма… жалкий.
На этот раз молодой человек улыбнулся шире, уголки губ дрогнули. Но силы были на исходе. Он тут же закрыл глаза, вздохнул и провалился в сон.
Я опустилась на стул, вдруг чувствуя, как колени предательски дрожат.
Я закрыла глаза и позволила себе несколько мгновений спокойствия.
Ближе к полудню, устав от бесконечных тревожных мыслей, я позволила себе уйти к себе в комнату, оставив исполнительную служанку — девчонку лет семнадцати с оленьим взглядом карих глаз — присмотреть за Григорием. Впервые за сутки я легла в кровать и свернулась клубочком, блаженно расслабляясь.
Не прошло и получаса, как меня словно током ударило. Внутренний тревожный звоночек зазвенел так громко, что я подскочила на ноги и, забыв о своей слабости, рванула в комнату больного.
Дверь была распахнута настежь. Постель пуста. Одеяла сброшены, подушка смята.
— Что??? — выдохнула я, чувствуя, как изнутри поднимается паника.
Я метнулась к двери и почти врезалась в служанку, несущую корзину с чистым бельём.
— Где он?! — мой голос прозвучал слишком резко, и служанка вздрогнула, уронив одну из наволочек. — Где больной? И лекарь?
— Лекарь… уехал, госпожа, — пролепетала она. — А больного… забрали люди. Приехала карета, чёрная, без опознавательных знаков. Они… Они сказали, что… родственники.
Я застыла на месте, пытаясь осмыслить услышанное.
— И давно они уехали? — спросила я, стараясь успокоить голос.
— Час назад, госпожа.
Я выдохнула и, опустив плечи, кивнула.
— Хорошо. Свободна.
Служанка поклонилась и быстро ушла, оставив меня в опустевшем коридоре.
Что ж, логично. И даже очень хорошо.
Но отчего же я вдруг почувствовала опустошение?
В своей комнате я наконец позволила себе упасть на кровать и уставиться в потолок. Где-то в углу стоял недопитый отвар, а в животе урчало с такой силой, что я была уверена: даже Ядвига на первом этаже могла это услышать.
Поняв, что я непозволительно жестко обращаюсь со своим телом, я встала и дёрнула за колокольчик, и вскоре в дверях показалась знакомая фигура.
— Принеси мне что-нибудь поесть, Ядвига. Пожалуйста, что-нибудь… посущественнее.
— Конечно, госпожа, — ответила она ровным голосом и вышла.
Я подошла к окну и отдёрнула тяжёлые шторы. Снаружи кружила метель. Белые хлопья снега падали на землю, словно стараясь укрыть её пушистым одеялом.
Зимы в этом мире суровые. Кажется, и люди щедро переняли эту черту…
Ядвига принесла еду — тарелку с варёной птицей, ломоть свежего хлеба и кружку горячего отвара.
Я быстро справилась с едой, впервые за сутки осознавая, насколько была голодна.