Анна Кривенко – Призванная на замену или "Многорукая" попаданка (страница 1)
Призванная на замену или "Многорукая" попаданка
Анна Кривенко
Глава 1. Какая-то сумасшедшая
— Я вызвала тебя из другого мира, чтобы ты решала мои проблемы!!!
Я дернулась, как будто мне в ухо крикнули мегафоном. Передо мной стояла женщина лет тридцати — симпатичная, если смотреть на лицо. Блондинистые локоны, старинное платье непривычного покроя, стройная фигура… Только всё это было испорчено черными кругами под глазами и дикой стервозностью во взгляде.
Я моргнула. Ещё раз. Нелепое видение не исчезло.
Ничего не понимаю. Я же летела в самолете. Бизнес-класс, теплый плед, заказала апельсиновый сок и отключилась под гул турбин… И вот. Стою в каком-то помещении, воняет травами, стены — как в музее, и какая-то ненормальная орёт мне в лицо.
— Чего молчишь? Воду в рот набрала??? — завизжала незнакомка, дёрнув меня за руку. — Повторяю: я вызвала тебя — свою копию из другого мира — чтобы ты решала мои проблемы, потому что у меня уже нет сил! У меня всего две руки, а не восемь, как у богини Шатти!!! Ты должна всё сделать вместо меня!!!
Я медленно отняла руку. Голова слегка кружилась, но я точно помнила, что приземлиться самолет не успел.
— Простите, — я изобразила вежливую улыбку, — а с чего это вдруг я должна решать
Женщина оторопела. Настолько, что глаза округлились. Но тут же нахмурилась и стала еще более раздраженной.
— Ты… ещё и огрызаешься?! — взвизгнула она. — Я — Пелагея Шапошникова, дочь барона Шапошникова, великого мастера торговли всего Яковинского княжества!!!! А ты, судя по внешнему виду, просто челядь! Так что не смей пререкаться! И делай, что тебе велят!
Я уронила челюсть от возмущения.
— Слушай, Пелагея, дочь хоть кого, — отрезала я, переплетая руки на груди. — Мне пофиг на твоё баронство. Я свободный человек и к тебе никем не нанималась, поэтому по чужим указкам бегать не собираюсь. Так что завязывай с криками и прикрой варежку, пока я тебе её не закрыла насовсем!
Не люблю грубить, но она реально вывела…
Незнакомка замерла. Аж на целых несколько мгновений.
И тут я кое-что заметила.
Мы реально похожи.
Прям до странного. Та же форма носа. Те же скулы. Только у меня — каре, ухоженная кожа и спортивная фигура, ради которой я месяцами пропадала в зале. А она — бледная, истощённая, в общем, страшная…
Она заметила мой презрительно-оценивающий взгляд, вскинулась, и — о чудо! — покраснела. Не от стыда, конечно. От бешенства.
— Ну уж нет! — воскликнула незнакомка, и голос у неё стал скрипучим, как двери в ужастике. — Ты всё равно сделаешь то, что я тебе скажу! И чтобы не вздумала перечить мне — часть
— Что ещё за…
Но договорить я не успела. Потому что сверху, будто из ниоткуда, хлынуло чёрное облако. Оно не просто упало на меня — оно влетело в рот, нос, глаза. Как будто мне пихнули дымовую шашку в лицо.
Я захрипела, пытаясь отмахнуться, но руки словно налились свинцом. Всё тело сдавило, а сознание будто кто-то выключил. Никакого плавного перехода. Просто
Мне снился сон. Один из тех, после которых хочется отмыться или помолиться.
— Мама, не оставляй нас! Мамочка! — всхлипывали две девочки лет восьми и двенадцати. Тонкие, взъерошенные, с огромными глазами, полными паники. Они тянулись ко мне, будто я могла их спасти. — Мы больше не будем шуметь, обещаем! Только верни нас домой! Мы будем хорошими! Мы будем работать в доме, и тебе не нужна будет служанка! Только не бросай нас здесь! Тут страшно… тут дети злые… Мама!.. Мамочка-а-а…
Их голоса перешли в отчаянный плач, такой пронзительный, что будто резал душу по живому.
А потом — тьма.
Я проснулась и с резким вскриком села в кровати. Сердце колотилось и металось, как раненая птица. Тело дрожало, горло жгло. Казалось, я задыхаюсь. Господи… что за мрак я только что пережила? Сон? Нет… скорее, кошмар. Сущий кошмар! Кто были эти дети? Почему они звали меня мамой?!
Заморгала, собираясь с мыслями. И в ту же секунду окончательно потеряла дар речи.
Я находилась… не дома. Точно не в своей уютной спальне с розетками, зарядками и модным постельным бельём. Меня окружала полутёмная комната, словно сошедшая с репродукции в учебнике истории: грубые деревянные стены, тяжёлые шторы, тусклый свет от масляной лампы, деревянный комод с облупленными ручками, на полу — ковер с вытертыми узорами, а потолок — низкий, с чёрными балками, как в старинных усадьбах.
Я сидела на кровати с высокими боковинами и жестким матрасом. Простыни — льняные, колючие. На мне — кружевная ночная рубашка. С оборками. И рюшами.
— Что за… — выдохнула я, уставившись на себя. Я никогда не носила подобную чушь. Всю жизнь спала в футболке и шортах.
В этот момент дверь распахнулась — без стука, без предупреждения — и в комнату ввалилась пожилая женщина. Грузная, с обвисшим лицом. На ней было серое платье, фартук и какой-то нелепый чепец с рюшами, делающий ее отчаянно похоже на черепаху Тортиллу.
— Госпожа Пелагея, — хрипло протянула она. — Извольте вставать. Девятый час уж.
Я вздрогнула. Зовут-то меня Пелагея. Пелагея Анисимова. Но эта даму я вижу впервые…
На груди внезапно потеплело. А потом начало жечь, будто мне приложили паяльник к коже. Я вскрикнула и инстинктивно схватилась за ворот ночной рубашки. Под пальцами нащупала металл. Холодный, тяжёлый.
Медальон.
Старинный, овальный, золотистый, на длинной цепочке. Такие в старину носили, пряча внутри портреты любимых. Я приподняла его — и жжение прекратилось, и я осторожно открыла медальон.
Внутри действительно портрет.
Но не простой, а оживший. На меня смотрела
Я вытаращила глаза. Что за чёртово волшебное реалити-шоу мне тут устроили?
— Э-э… уважаемая… — пробормотала я, поднимая глаза на старушку в чепце. — А вы не могли бы, ну… объяснить, где я вообще?
В её взгляде на мгновение мелькнула тень удивления, но она быстро с ним справилась и снова стала выглядеть безучастной.
— Вы в своём поместье, госпожа Пелагея. Да, в нём упадок, но вам и без меня это известно, — отозвалась она и отвернулась.
Я скривилась. Понятнее однозначно не стало.
— Принесу вам воды для умывания, — пробурчала старуха и ушла, шаркая ногами по скрипучим доскам.
Я снова вернулась к медальону. Портрет всё так же яростно орал, но теперь добавилась жестикуляция. Я не выдержала и провела по нему пальцем.
В тот момент будто кто-то включил звук.
— Будь ты проклята, дубина из другого мира! — истерически орала Пелагея. — Мне пообещали, что ты будешь послушной! Меня обманули! Я тебя протащила сквозь миры — а ты даже благодарности не чувствуешь!
Я скривилась. Кажется, от этой дуры у меня голова разболелась.
— Повторяю ещё раз: ты сделаешь то, что я прикажу! — не унималась она. — Или… клянусь Оракулом и всеми силами этого мира — ты больше
По спине моей пробежали мурашки, будто кто-то провёл холодным ножом вдоль позвоночника. В ту секунду я поняла — ясно, отчётливо, пронзительно: это не сон.
Меня действительно выдернули из моего мира.
Но это ещё не значит, что я обязана выслушивать вопли истерички с бредовыми амбициями.
Захлопнула медальон и сжала его в кулаке. Звук исчез. Воцарилась блаженная тишина.
Я сделала глубокий вдох.
Нервы-то тоже сдают. Особенно от осознания того, что другие миры существуют…
_______________________
Дорогие читатели! Приветствую вас в своей новинке. "Многорукая" попаданка — это образ женщины, способной на простые повседневные чудеса. Каждая из нас в какой-то степени богиня быта: и детей тянем, и работу, и дом. А иногда нам перепадает также дача, многочисленные родственники и другие "прелести" обычной жизни. Предшественница нашей героини заявила, что справиться с ее вызовами невозможно и что даже собственные дети для нее помеха, но попаданка докажет, что женщина способна на всё, если только поставит перед собой достойную цель…
Глава 2. Где дети??
Одеться оказалось настоящей пыткой.
Корсет, юбки, нижние юбки, шнуровки, завязки, какие-то дурацкие пуговки, которых штук сто было только на одном рукаве… Кто вообще придумал такую конструкцию? Я всерьёз подозреваю, что женщины прошлого либо были сверхгибкими, либо просто не доживали до тридцати от переутомления после утренних переодеваний.
Во-вторых, нормального зеркала в комнате не было — только мутное пятно в раме, где я видела себя примерно, как рыба через аквариумное стекло.
— Великолепно, — пробормотала я, втыкая булавку себе в палец в попытке закрепить волосы. — Пелагея, ты, может быть, и дочь барона, но вкуса у тебя с гулькин нос. И что это за платье — коричневое?! Я в нём выгляжу, как грустный гриб.
Но так или иначе, я собралась. Вся эта конструкция на мне сидела туго, неудобно и шуршала, как полиэтилен. В носу щекотал запах нафталина и вековой пыли. Я открыла дверь и шагнула в коридор.