Анна Кривенко – Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки (страница 32)
— Скажите, дорогая Серафима, а не кажется ли вам, что у вас в конюшне работает отличная и веская причина сбросить килограммы?
Она остановилась, повернулась ко мне и посмотрела несколько испуганно.
— Это так заметно? — прошептала она.
А я рассмеялась.
— Очень заметно. Если вы пытались что-то скрыть, то у вас точно не вышло.
Она залилась краской и опустила глаза.
— Да, я влюблена в Колю. Уже несколько лет. Но между нами пропасть. Он просто конюх. А я — княжеская племянница.
— Но разве это проблема? — я пожала плечами. Да, во мне сейчас говорила девица из другого мира, но всё же. — Для любви нет преград.
Серафима выдохнула:
— Хотелось бы мне в это поверить…
Я не стала больше ничего говорить. Сейчас не время. Просто кивнула и взяла её под руку.
Глава 27. Две толстушки под окном…
Это о нас с Серафимой.
Правда… сейчас не совсем вечер. Скорее день. И мы не ели. Ела только она…
Отдыхали в её уютной голубой гостиной, заваленной подушками и пледами. Солнце мягко заглядывало в окна, по стенам прыгали тени от качающихся деревьев, а я потягивала травяной чай и мысленно составляла план операции под кодовым названием «Преображение»…
— Ну что, — я отставила чашку и посмотрела на Серафиму. — Пришло время сделать первые шаги.
— Я готова! — с жаром воскликнула она и тут же откусила кусочек марципановой розочки, которая подозрительно быстро перекочевала со стола ей в руки. — Ну, почти готова…
Я кивнула, делая вид, что меня не изумляет ее аппетит.
— Хорошо, начнём с самого простого. Вот прям с элементарного. Первый шаг — правильный ужин. Только ужин. Его мы переставим на шесть вечера. Ни раньше, ни позже. Шесть. Часов. Вечера.
Надо было видеть выражение её лица.
— Что? — всплеснула она руками. — Как же это? В шесть?! Я не смогу так долго… Я же… Я как поужинаю в девятом часу — сразу спать ложусь! На голодный желудок не засыпается!
Я прищурилась и постучала пальцами по подлокотнику.
— Так вы, выходит, ужинаете буквально в кровати?
Серафима ничуть не смутилась.
— Иначе — бессонница. Верчусь, как карась на сковородке.
"Прекрасно, — скептически подумала я. — Тяжёлый случай, конечно. Помочь Серафиме будет непросто".
— Ладно, — вздохнула я. — Давайте пойдём максимально щадящим путём. Сегодня вы поужинаете в своё привычное время, но только… полезной пищей.
— Полезной? — с подозрением переспросила Серафима.
— Обезжиренное молоко и кусочек ржаного хлеба.
Она поморщилась, как будто я предложила ей ужинать кипятком и колючками.
— Этого же… мало! — жалобно выдохнула она.
— Зато — это первый шаг к мечте! — я улыбнулась во весь рот. — Очень маленький, но шаг.
Серафима, как обиженный котёнок, уставилась в окно. Я чувствовала, что ей сложно. Но отступать нельзя.
— Вам нужно не просто терпеть, — продолжила я, — а настроиться. Поставить перед собой цель. Мы все умеем плакать. Страдать. Винить себя и других. Но делать первый шаг — вот что действительно сложно. И важно. Просто съешьте меньше. Всё. Не лишаем вас праздников жизни, просто… чуть-чуть уменьшаем порции.
— Мне от этого не комфортно, — призналась она. — Я привыкла…
— Привычка — дело наживное, — отрезала я. — Ответьте мне на один вопрос: вы действительно хотите изменить свою жизнь?
Она кивнула, а я продолжила:
— Тогда скажите себе: "Я начну". Не завтра. Не с понедельника. Сегодня.
Серафима тяжело вздохнула и уронила взгляд.
— Мне всегда не хватало силы воли.
— А мне всегда не хватало кофе с ликёром, — вздохнула я. — Но мы с этим живём. А вы — просто найдите себе мотивацию. Помните Николая? Его взгляд?
Глаза Серафимы вспыхнули, как рождественские огоньки. Она медленно улыбнулась с какой-то мечтательной мягкостью.
— Коленька женщину во мне не видит, поди…
— А вот и начнёт! — я подмигнула. — Представьте, как он однажды обнаружит вас обновлённую. Щёчки румяные, талия тонкая, шея лебединая — ах! Осядет в сено и скажет: "О-о, мои глаза! Я увидел Ангела!!!»
— Какая прелесть! — расхохоталась девушка. — Мне безумно нравится…
— Истинная правда! И мы пойдем к этому шаг за шагом. А первый шаг — ужин. Молоко и хлеб. Всё.
Она глубоко вдохнула и наконец смиренно кивнула.
— Пусть будет молоко и хлеб.
Я подалась вперёд и уже серьёзно проговорила:
— Знаете, это может показаться мелочью. Целый день — пирожные, плюшки, шарлотка… а вечером — молоко. Но именно так всё и начнется. Даже самый длинный путь начинается с первого шага…
Ужин выдался… как бы это сказать… нетипичным. Даже трагикомичным, пожалуй. Стол был настолько пуст, что на нём можно было устраивать балетную репетицию. Никаких вам пышек, пирогов, тортов, ни одного сдобного соблазна. Только белая скатерть, две чашки с молоком и по одному аккуратно отрезанному кусочку ржаного хлеба рядом. Картина маслом: «Печаль по-аристократически».
Я устроилась на своём месте, приняла осанку «королева выдержки» и с удовольствием сделала глоток молока. Оно было прохладным, чуть сладковатым, с лёгким ванильным ароматом. Зажмурилась от удовольствия и прошептала:
— Божественно…
Поставила чашку на стол с лёгким звоном и посмотрела на Серафиму.
Та сидела напротив и смотрела на своё молоко так, как обычно смотрят на касторовое масло: с тоской и обречённостью. Я хмыкнула.
— Напоминаю, — сказала я, подавляя смешок, — Николай! Представьте, что он прямо сейчас стоит у двери и смотрит на вас.
Серафима мигом выпрямилась, глаза вспыхнули, а лицо приобрело героическое выражение мученицы, идущей на подвиг.
— Да-да. Точно… — пробормотала она и залпом осушила чашку.
Поставила на стол и жалобно произнесла:
— Молоко так быстро закончилось…
— У вас ещё есть кусочек хлеба, — напомнила я, указывая на унылый прямоугольник рядом с её чашкой.
Серафима скривилась, но хлеб всё же взяла. Начала жевать медленно, осторожно, словно боялась, что тот укусит её в ответ. Однако через пару мгновений приподняла брови.