Анна Коробкова – ТАЙНА ДЖЕССИКИ (страница 12)

Она рассказала свою историю. Всю. Без утайки.

Теория тайн перестала работать, потому что тайна перестала

существовать.

Кира стала психологом – не просто дипломированным

специалистом, а тем, кто прошел через ад и вернулся. Она

открыла частную практику, специализировалась на работе с

горем и травмой. К ней шли люди, которым больше не к кому было

идти.

Она помогала. Исцеляла других. Но внутри оставался вопрос:

кто исцелит ее?

30

В марте 2023 года Кире позвонили. Голос представился

Алексеем, кастинг-директором продюсерского центра «Фабрика

реалити».

– Мы проводим уникальное психологическое шоу, Кира. «Тайна

Джессики». Нам нужен специалист, который будет не просто

консультантом, а полноценным участником.

– Я не участвую в шоу, – сухо ответила Кира. – Я психолог, а не

клоун.

– Мы знаем. Именно поэтому вы нам нужны. В проекте

соберутся люди, рожденные 29 июля. Все они пережили тяжелые

потери. Мы хотим, чтобы вы были среди них – не как доктор, а как

равная. Как та, кто понимает их боль, потому что пережила свою.

Кира молчала.

– Откуда вы знаете про 29 июля?

– Мы знаем всё, Кира. Мы знаем про ваше детство. Про травлю.

Про Америку. Про вашу теорию тайн. Мы знаем, что вы наконец

смогли заговорить. И мы предлагаем вам место, где ваш голос

услышат те, кто в этом нуждается.

– Это шоу. Развлечение. Какая там помощь?

– Это не развлечение. Это эксперимент. Мы хотим понять,

можно ли исцелить травму, если собрать людей с одинаковой

датой рождения и одинаковыми потерями. Вы будете наблюдать,

анализировать, помогать. А главное – вы будете частью

процесса. Вы сможете проверить свою теорию на практике.

Кира долго молчала. Потом спросила:

– Кто еще будет?

– Девушка, потерявшая любимого. Мужчина, потерявший

дочь. Актриса, потерявшая театр и жениха. Студент-медик,

переживший клиническую смерть. Молодой человек с

посттравматическим синдромом. Художник с амнезией. Все – 29

июля.

Кира закрыла глаза. Перед ней пронеслись лица – ее

собственное в детстве, мать подруги с онкологией, та девочка из

группы поддержки, которая так и не смогла заговорить о

насилии.

– Я согласна, – сказала она.

Перед отъездом Кира провела три дня в одиночестве.

Перечитала свои старые дневники, записи о теории тайн,

конспекты университетских лекций. Собрала небольшой

чемодан – только самое необходимое. И один предмет, который

возила с собой всегда: маленькую деревянную шкатулку с

корейским орнаментом.

Внутри шкатулки лежала фотография. На фото – девочка лет

пяти, с узкими глазами и черными волосами, сидит на коленях у

пожилой женщины. Бабушка по отцовской линии. Та, которую

Кира никогда не видела вживую – та умерла до ее рождения. Но

отец рассказывал о ней много. Говорил, что у бабушки был дар —

она чувствовала людей. Могла посмотреть в глаза и сказать, что

у человека болит.

Кира верила, что этот дар передался ей.

– Помоги мне, бабушка, – прошептала она, закрывая

шкатулку. – Я еду туда, где смогу либо исцелиться, либо

сломаться окончательно.

Особняк на озере. Стерильная чистота. Камеры по углам. И