Анна Коробкова – ТАЙНА ДЖЕССИКИ (страница 11)
запястью и отпрянула. Мальчик опешил. А когда пришел в себя,
назвал ее сумасшедшей дурой. На следующий день к старым
кличкам добавилась новая – «дикарка».
Кира не могла объяснить свою реакцию. Ни ему, ни подругам,
ни себе самой. Что-то внутри сработало как спусковой крючок —
страх, отвращение, паника. Она не понимала, откуда это взялось.
Но в тот момент в ее голове родилась теория, которая станет ее
жизненным кредо на долгие годы: «Тайны заставляют человека
ограждаться от самых близких людей. Если человеку есть что
скрывать, он теряет связь с родными, друзьями и со всем миром».
Она решила, что у нее есть тайна. Какая – она еще не знала. Но
чувствовала: что-то глубоко внутри, о чем нельзя говорить,
делает ее не такой, как все.
Школа закончилась. Родители Киры к тому времени
разбогатели – их небольшой магазин, открытый в девяностых,
превратился в сеть, которую выгодно продали федеральной
компании. Денег хватило, чтобы оплатить учебу дочери в США.
Кира уехала в Лос-Анджелес. Поступила в Калифорнийский
университет – престижный UCLA. Выбрала психологию.
«Я хочу понять, почему люди такие, какие они есть», —
объясняла она родителям.
На самом деле она хотела понять себя.
В Америке никто не знал ее прошлого. Можно было начать с
чистого листа. Кира отлично училась, завела знакомства, даже
несколько раз ходила на свидания. Но старый механизм
срабатывал снова и снова: как только отношения становились
слишком близкими, Кира замыкалась, отстранялась, находила
причину уйти.
Теория о тайнах работала безупречно. Тайна сковывала
движения, ограждала от людей, не давала покоя по ночам и
заставляла жить иначе.
После университета Кира устроилась в компанию,
занимавшуюся привлечением инвесторов. У нее обнаружился
удивительный талант: она умела «влюблять в себя людей».
Кира тщательно отбирала проекты, бралась только за те, в
которых видела потенциал. Ночами напролет создавала
презентации, продумывала детали, выстраивала стратегию. Ее
охватывал азарт, она вскакивала среди ночи, бежала к огромной
пробковой доске, увешанной стикерами и листами, записывала
новые идеи, отходила на шаг, рассматривала, словно
произведение искусства.
Работа стала ее убежищем. Там можно было контролировать
всё. Там не нужно было открываться.
Однажды Кире позвонила старая подруга из России. Та самая,
с которой они сидели на последней парте. Плакала в трубку и
просила о встрече.
При встрече подруга призналась: ее мать уже три месяца
борется с раком и все это время скрывала правду от
единственной дочери.
Кира не удивилась. Она знала, почему люди молчат о болезни.
Теория о тайнах имела подпункт «горе»:
«Ты не можешь ни с кем разделить горе, сколько бы ни говорили
об этом психологи: горе разделить нельзя. Оно только твое,
болезнь только твоя, смерть ждет только тебя. Поэтому
онкобольные часто молчат, узнав о диагнозе. В минуту горя
наступает осознание, что ты одна. Даже если у тебя десять детей,
любящий муж, много друзей и живы старики родители, ты одна с
этой болезнью и одна отправишься в мир иной».
Кира понимала это лучше, чем кто-либо. Свое горе она не
делила ни с кем уже много лет.
Перелом наступил неожиданно. Кира нашла цель —
настоящую, большую, которая захватила ее целиком. И в
процессе работы над этой целью она вдруг смогла заговорить.
Сначала негромко, потом смелее, а затем и с трибун, на весь
мир.