Анна Коробкова – ТАЙНА ДЖЕССИКИ (страница 13)
люди – такие же, как она, помеченные одной датой.
Кира сразу включила профессиональный режим. Наблюдала,
анализировала, раскладывала по полочкам.
Нина – классический посттравматический синдром с
отсроченной реакцией. Потеря любимого пять лет назад, но
травма не пережита, а законсервирована. Взгляд выдает: ищет
его в каждом мужчине. Ранима, но сильна. Будет бороться.
Виктор Павлович – глубокая депрессия, сублимированная в
творчество. Потеря ребенка – самое тяжелое, что может быть.
Рисует одно и то же – значит, застрял в моменте травмы.
Татуировка на запястье – попытка сделать боль видимой,
материальной. Опасен для себя.
Алина – истерический тип личности на фоне ПТСР. Вина
выжившей – классика. Не простила себе, что осталась жива.
Ищет искупления. Слишком эмоциональна, слишком громка.
Такие часто срываются первыми.
Даниил – цинизм как защита. Пережил клиническую смерть —
значит, видел ту сторону. Не говорит об этом, прячется за
сарказмом. Интересный случай. За ним стоит наблюдать
особенно.
Марк – загадка. Молчание, наушники, закрытость. Может быть,
самый травмированный из всех. Может быть, самый опасный.
Или самый безобидный. Время покажет.
Руслан – амнезия? Или играет? Слишком много совпадений.
Слишком вовремя появился. Связан с Ниной – это очевидно. Но
как?
Кира быстро заняла нишу «своего психолога». Участники
тянулись к ней – она не осуждала, не оценивала, просто
слушала. И иногда задавала вопросы, которые заставляли
задуматься.
Нина пришла первой:
– Вы правда можете помочь?
– Я могу выслушать. А помогать вы будете себе сами.
– Я не знаю как.
– Значит, будем учиться.
Алина пришла с истерикой:
– Мне страшно! Здесь что-то не так! Я чувствую запах дыма
каждую ночь!
– Запах дыма – это ваша память. Проект обостряет
воспоминания. Это нормально.
– Но я боюсь, что сойду с ума!
– Страх – это тоже нормально. Главное – не оставаться с ним
одной.
Кира давала советы, успокаивала, направляла. Но сама
чувствовала: стена, которую она считала рухнувшей, на самом
деле никуда не делась. Она просто стала тоньше, прозрачнее. Но
все еще отделяла ее от других.
Когда нашли первую Алину, Кира отнеслась к этому
профессионально. Суицид на фоне обострения ПТСР —
печально, но предсказуемо.
Но когда умерла вторая Алина – та, с которой Кира
разговаривала накануне, – что-то дрогнуло.
Кира осматривала тело с холодным спокойствием. Но заметила
деталь, которую остальные пропустили: синяя краска под
ногтями. Алина не рисовала.
– Вижу, что она не сама, – сказала Кира Нине. – У нее под
ногтями краска. Синяя. А Алина не рисовала.
В этот момент профессионал в ней боролся с человеком.
Профессионал анализировал. Человек кричал.
Когда Марк и Нина взломали сервер и нашли досье, Кира
узнала об этом одной из первых. Нина доверяла ей.
– Кира, вы должны это видеть.
Кира смотрела на файлы. На свое досье. На пометку: «Кира.
Психолог. Травма детства – буллинг. Травма взрослая – скрыта.
Объект интереса: проверка теории тайн. Возможно, самый