Анна Константинова – Спирас. Книга 3 (страница 4)
Люций подошел к окну и посмотрел на бело-голубой мир снаружи. Там, внизу, хохотали Деймос и Алиса. Они подпрыгивали и кидали в окно кабинета снежки. Алиса замахнулась, но ее снаряд не долетел до третьего этажа, зато выстрел Деймоса метко пришелся в стекло, прямо над головой Люция.
– В детстве не накидались? – процедил он, хотя губы опять предательски сложились в улыбку. А когда из-за угла на эту парочку накинулись дети в костюмах дворников, с фуражками на головах и огромными метлами в руках, улыбка переросла в смех, который Люций уже не пытался унять.
Деймос и Алиса приняли решение отступать и дали деру от детей, но те и не думали отпускать нарушителей, погнались следом.
Ладно уж, пусть строят отношения! Тогда он сможет официально назвать Алису сестрой… Снизу донеслись крики о помощи.
– Веселье всегда заразительно, – пропел господин Морту, вернувшись в кабинет, – жаль, что не для меня.
В руках преподаватель держал толстую книгу, и Люций мог бы поклясться, что крупные буквы названия были написаны на языке Второго мира.
Господин Морту торжественно прошел по классу и возложил фолиант на ту самую парту, где недавно лежал сам.
– Подойди же, юноша! Ты видишь редчайший артефакт. Перед тобой книга по медицине без магии!
Люций усмехнулся. Выходит, преподаватель между попытками суицида успевал контрабандные рынки посещать.
– Она написана на неизвестном тебе языке, я же владею им отлично.
Стало еще интереснее!
– Присядь же, о юный и пытливый ум! – господин Морту указал на место рядом с собой. – Я открою тебе удивительные вещи...
Глава 2
Пышная женщина за прилавком киоска одарила их усталым взглядом и отвернулась – вероятно, не оценила компанию из трех мужчин как перспективных покупателей.
Роланд в ответ рассыпался в комплиментах. Аластер с Фремом переглянулись. Сегодня у их друга почему-то было прекрасное настроение, и он щедро дарил радость каждому встречному, даже уставшей даме, замученной любителями мороженого.
– Эскимо? Стаканчик или фруктовое? – мгновенно растаявшая продавщица уже готова была весь нехитрый ассортимент своего ларька перевернуть.
– А как вы поняли, что не сигареты или абрикосовую? – не унимался Роланд.
– Ой, оно по вам сразу видно. Да и потом, абрикосовая теплая.
Роланд кивнул, вероятно, осознав всю глубину и мудрость собеседницы. Аластер старался не рассмеяться.
– Мне… на палочке, в блестящей бумаге, – ответил он и сделал мысленную пометку – разобраться, наконец, в видах здешних лакомств.
– Три порции эскимо, пожалуйста, – любезно оскалился Роланд. – И похолоднее, прямо чтобы со льда! Если поискать, наверняка ведь найдется?
Улыбающаяся продавщица пропала в недрах киоска.
– Согласитесь, это счастье, просто взять и съесть такое сокровище, как мороженое, – мечтательно протянул Роланд.
– Бесспорно, – усмехнулся Аластер.
– Стоял бы за нами в очереди ребенок, непременно купил бы и ему!
Фрем демонстративно оглянулся по сторонам.
– Жаль, страждущих детей разобрали, – буркнул он.
– Саня, ты глянь, наш Игорек вырос и обучился высокому искусству сарказма!
– Пожалста, – промурлыкала женщина, показавшись в окошке, и отдала Роланду три сокровища, сияющих серебряной фольгой.
Все трое медленно пошли к озеру. Фрем – нервный и задумчивый, Роланд, наоборот, излишне веселый, и Аластер между этими двумя полюсами. Как бы искра не пошла! Однако сегодня его обычная привычка досконально разбираться в настроении окружающих дала сбой. Солнце в парке Горького светило ярко, в воздухе стоял густой и сладкий аромат жаркого лета, поэтому хотелось радоваться жизни и не думать о чем-либо серьезнее мороженого.
– А у вас в душе Утесов не поет? – спросил Роланд, обкусывая эскимо по кругу, чтобы не потекло.
– Нет, у меня Михалков старается. Рома, ну где там твой информатор? – спросил Фрем с раздражением, вытирая с рубашки сладкое белое пятно.
– Это не информатор, а просто человек, которому есть что сказать. Встреча через пятнадцать минут, во-он на тех скамейках... Михалков, говоришь? Молодой такой? А песня из нового фильма… А я иду, шагаю по Москве, кажется? – уточнил Роланд.
Фрем усмехнулся и кивнул.
– Точно. Ты тоже смотрел? Хорошее кино!
Роланд ускорил шаг:
– Свободная скамейка. Давайте ее захватим! Отличное место, скажу я вам, а какой вид!
Вид отсюда и правда открывался замечательный. Впереди широко разливался на просторе пруд, по глади которого скользили лодочки с отдыхающими гражданами, а слева, высоко в ярко-синем небе, медленно, почти незаметно глазу, вращалось огромное колесо обзора, гордость страны.
Некоторое время сидели молча.
Солнце отражалось от воды золотой рябью, над парком плыл медный звук духового оркестра, слышался смех, и молодые голоса перекликались на аллеях. Мимо скамейки прошли две девушки в горошковых светлых платьях, белых носочках и черных туфельках.
– Да уж, красота, – мечтательно повторил Роланд, добивая остатки мороженого, – надо будет в следующий раз сюда погулять прийти, не по работе. – Он зажмурился, подставляя слепящему солнцу лицо, тронутое паутинкой морщинок.
Аластер посмотрел на товарища и задумался: а вдруг у него самого морщин целый лоб? Ведь двадцать семь лет уже… Интересно, что сказала бы
– Эх, хорошо! – признался наконец-то и Фрем. - А как вы думаете,
«Нашим будущим» они называли грядущую в Первом Мире революцию.
– Нет! – твердо ответил Аластер. – Первый отстает в экономическом развитии и не готов пока принимать общественную собственность. Думаю, примерно полвека придется его выравнивать. Я подробно расписал теорию возможного развития на несколько десятков лет вперед. Могу дать тебе ознакомиться.
– Ты вообще спишь? – рассмеялся Роланд.
Аластер тоже улыбнулся. Знал бы друг, как тяжело давался ему этот план. Каждый раз, стоило представить победу – вот он стоит перед ликующим народом… – как тут же рисовалась иная картина: гора мертвых тел – тех людей, что поверили в безумную мечту и пошли за ним.
А были и другие страхи, например такой: император, почуяв проигрыш, приказывает Виктору открыть Алую границу, монстры вырываются на свободу, и Первому миру – конец… И это лишь один из возможных сценариев. Пока ему не удастся найти решение для каждого, о Революции не может быть и речи.
Аластер не терял времени даром и пользовался удивительным шансом, который выпал ему здесь: он изучал историю революций. Мир-близнец накопил богатейший опыт свержения правителей – удачный и, особенно важно, неудачный. Даже не верилось, что вся нужная информация доступна бесплатно и без ограничений, только черпай.
Первое время, просиживая сутками в библиотеке, он не мог понять одного: почему абсолютно каждый человек в этом мире не становится ученым, писателем или великим изобретателем? Фрем предположил, что большинству это просто не нужно, и Аластер долго обдумывал его слова.
– Первым делом легализуем переходы между двумя мирами и усовершенствуем систему рынка, – жизнерадостно объявил Роланд.
Фрем возмущенно вскинул голову:
– Нет! Не нужно мирам пересекаться!
Он трогательно, даже болезненно боялся подставить под удар свой новый дом и вторую маму.
– Игорь прав, – кивнул Аластер. – Когда всё завершится, дадим время желающим вернуться сюда и закроем переходы.
– Ты серьезно? – поразился Роланд.
– Да! – повторил Аластер с нажимом. – Сам посуди: переходы между мирами – дело опасное, а откаты непредсказуемы. А к чему приведет открытый контакт? К новым войнам? Нет! Первому и Второму придется идти своими путями.
Роланд передернул плечами:
– Возможно… Игорек, а ты сюда вернешься?
Фрем насупился.