Анна Константинова – Спирас. Книга 3 (страница 3)
Улыбка опять приползла на лицо, и больше он ее не гнал. Пусть сидит, раз уж ей нравится.
Довольный, он переобулся и оценил комнату – их общее с Деймосом жилье. Везде толстый слой пыли, полы грязные, вещи раскиданы, его дорожные чемоданы, кажется, приросли к полу и стали частью интерьера.
Сколько раз Алиса фыркала, помощь предлагала, но они отказывались. Раз в месяц с помощью конфет вызывали детей и приказывали делать уборку… Однако мерзавцы убираться, похоже, не умели.
Взгляд вернулся к стулу с развешанной одеждой.
А в принципе, работать – это несложно и даже приятно! Они с братом могли бы привести комнату в надлежащий вид… когда-нибудь потом.
Присев на кровать, Люций достал из чемодана увесистую книгу, на обложке которой были изображены люди в белых одеждах. Сейчас он не мог ее читать, но если надеть Алисины очки-переводчики, буквы начинали складываться в слова, а слова – в предложения. Главное, чтобы подруга далеко не отходила, а то очки не работали.
Это был трактат по фар-ма-ко-логии. Люций купил книгу из Второго Мира на контрабандном рынке, и она открыла для него удивительные вещи. Под непроизносимым словом скрывалась наука о лекарственных веществах, которые помогали организму справляться с болезнями.
Эта идея как будто нарушала законы природы. Она была, пожалуй, чудом! В Первом Мире всегда перекладывали болезни на тварей, которых не жалко, и дело с концом. Хорошо отработанная и магически обоснованная процедура. А здесь всё было устроено совершенно по-другому. И никакой привязки к откатным животным. Полная свобода!
Люция привлекла эта книга и заинтересовали способы лечения. Он стал внимательно слушать и записывать лекции господина Морту, а сегодня собирался к нему сходить, чтобы обсудить одно соображение.
Он вернул книгу в чемодан и вдруг среди вещей наткнулся на бутылку крепкого ликера. Память о родном доме!
Покопавшись в недрах чемодана, Люций достал все шесть склянок и внимательно всмотрелся в их пузатые, но изящные формы. Потом перевел взгляд на стул. Капли талого снега медленно впитывались в половую тряпку – точно по его плану.
Он всё-таки достал из мешка одну сладкую взятку в блестящей обертке и кинул на пол; в дверь моментально постучали.
– Ой, смотри, конфетка! – воскликнула девочка, появляясь на пороге. – Твоя?
– Да, и вот это тоже, – кивнул Люций в сторону бутылок.
– Не, нам такое нельзя, мы еще маленькие, – серьезно возразил мальчик.
– Да уж, рассказывайте, маленькие, – фыркнул Люций. – Подарок всё равно не вам. Отнесите своему дедушке, но не говорите, от кого.
Дети переглянулись.
– Давай еще конфетку, передадим.
– Хорошо, прожорливые мерзавцы, но ответьте тогда на вопрос: господин Морту у себя?
Дети опустили глаза и прислушались.
– Да, в учебном классе! – воскликнула девочка.
– Он себя хорошо ведет, больше с ножечками не играется, – добавил мальчик.
– Хорошо. Вот, получайте!
Счастливые маленькие негодяи умчались, громыхая бутылками. Из коридора донеслись удивленные возгласы. Ну да, странная картина получилась.
Выйдя, наконец, из комнаты, Люций направился в кабинет господина Морту. Постучал в дверь из вежливости, не дождался ответа и зашел в класс.
«Хорошо ведущий себя» преподаватель лежал на одной из парт, уткнувшись лицом в грязноватую столешницу. Черные патлы его разметались, руки свешивались, признаков жизни он, как это часто бывало, не подавал.
– Господин Морту, простите за беспокойство…
– Обитатель обители скорби приветствует тебя, юноша. Проходи, присаживайся и присоединяйся к празднеству, – глуховато донеслось из-под волос.
К чудачествам этого преподавателя в школе давно привыкли, но порой он всё-таки удивлял. Господин Морту обладал мощной фантазией и умудрялся не повторяться в своих смертельных выходках.
– А что празднуете? – спросил Люций, осторожно присаживаясь подальше.
– День появления на свет! – торжественно объявил преподаватель, приподняв ради этого голову.
– Э-э-э… прекрасно, – протянул Люций. – Поздравляю… наверное…
Он побарабанил пальцами по столу. Плохая была затея – приходить к ненормальному.
Люций хотел было уйти, но вспомнил, как ловко господин Морту спас Деймоса от аппендицита, совершив всего одно незаметное магическое действие. И школа, между прочим, до сих пор чиста от тараканов… Стоило попытаться еще раз, и он вежливо поинтересовался:
– Сколько же лет вам исполнилось?
– Я не помню! – донеслось из-под волос.
– Думаю, в вашем паспорте есть соответствующая запись?
– Когда его выдавали, я уже не помнил.
Люций нахмурился, откинулся на спинку стула и задумался.
Паспорта нового образца оформляли всем гражданам после Революции. Получается, господин Морту в 1970-м был взрослым, но не знал собственного возраста. Люций посмотрел на ярко-черные волосы, вспомнил моложавые черты лица этого человека.
– Вы до Революции жили в Адаманте? – высказал он очевидное решение загадки.
Преподаватель застонал:
– Не-е-ет… я никогда не мечтал об Адаманте и не стремился туда! Меня устраивала моя жизнь!
– Ладно, прошу прощения, не хотел вас обидеть!
Кажется, господин Морту начал плакать.
– Зачем ты пришел?
– Я… э-м-м… у меня возникла одна идея. Можно я ее изложу, пока вы… отдыхаете? Так вот… Возможно, вы знаете, что человеческий организм способен сам себя лечить? Даже переломы достаточно зафиксировать чем-то крепким, и спустя время кость срастется! Вовсе не обязательно искать откатное животное и ломать ему…
Преподаватель перестал стонать и медленно поднял на Люция бледное лицо со впалыми покрасневшими глазами.
– Разумеется, я это знаю… Раньше в Адаманте, под покровом Бога, люди не болели, но в других областях случались эпидемии. И многочисленные хвори. И досадные катастрофы, калечащие налогоплательщиков… Приходилось их лечить, дабы не потерять драгоценные годы жизни, часть из которых должна была отчуждаться в пользу Императора и приближенных к нему лиц.
Пораженный Люций смотрел на преподавателя во все глаза.
– А после Революции придумали систему с откатными животными? – уточнил он.
Господин Морту кивнул.
– Ее сделали доступной для всех. Так выражалась высшая справедливость – равенство каждого и равные права на здоровое тело.
– Понятно… - пробормотал Люций, скрывая досаду. Никакого открытия он, значит, не сделал. – А если монстры вымрут, кого будут использовать? – попытался он посмотреть на дело с другой стороны.
Господин Морту вернул голову на прежнее место, скрыв печальное лицо, и пожал плечами.
– Не знаю. Мух, клопов, коров… Да какая разница! Монстров удобно использовать: они ничем не болеют и по многим физиологическим признакам схожи с человеком… Не думаю, что они когда-нибудь вымрут. А почему ты вообще об этом задумался?
Люций не хотел отвечать! Будь перед ним кто угодно другой, он ушел бы, опасаясь дальнейшей неловкости, но Морту, занятный безумец, всё равно забудет этот разговор через пару минут, погрузившись в свой темный внутренний мир, поэтому Люций ответил:
– Мне нравится идея лечения без откатов на чужие жизни… Думаю, мы могли бы попробовать.
Преподаватель лежал молча. Люций поерзал и поднялся. Глупо было приходить сюда.
– Замечательная задумка! – неожиданно отозвался господин Морту. – Однако болезней гораздо больше, чем ты можешь себе вообразить, и не каждую можно вылечить временем и жесткой фиксацией.
Это звучало здраво. Люций вспомнил Второй Мир и рассказы Алисы о тамошней медицине.
– Но ведь магию мы тоже не сбрасываем со счетов! Если скомбинировать способы лечения – естественный и откатный, можно придумать систему, которая будет лучше каждой из своих частей в отдельности…
– Придумать, говоришь? – Господин Морту неожиданно весьма ловко спрыгнул с парты. – Жди здесь, дерзновенный юноша, никуда не уходи!
– Ладно… – ответил вслед хлопнувшей двери ошарашенный Люций и задумался: не убежать ли, пока чудик не вернулся?
Его размышления прервал гулкий «бдум» в раму, а затем еще один, более меткий. На грязное, едва прозрачное стекло припечатался снежный ком.