Анна Князева – Наследница порочного графа (страница 57)

– Да нет же! В мое отсутствие здесь кто-то хозяйничает.

– Вы что-то заметили?

– И да, и нет. Просто почувствовала.

Галуздин повесил голову.

– Если честно, меня это не удивляет. Ведь пропал же куда-то ключ от двери, ведущей на винтовую лестницу.

– Вы правда так думаете? – спросила Дайнека.

– Мы с вами видели следы.

– Это вы видели, а мне только сказали.

– Не верите? – поднял брови он.

– Верю.

– И как думаете, что именно этот некто здесь ищет?

– Все дело в архиве. Я в этом уверена.

– Слышал, что архив вот-вот заберут.

– Да уж, скорей бы. Профессор приезжал из Москвы, обещал все быстро оформить.

– Это вы хотели мне сообщить? – по всему было видно, что следователь собрался уходить.

Дайнека вытащила из папки листок и показала Галуздину. Взглянув на него, следователь спросил:

– Что это?

– Герб рода Измайловых.

– Зачем он мне?

– Смотрите внимательно, – проговорила Дайнека.

– Ну, посмотрел: корона, шестиконечные звезды, башня, сабли и…

– И?..

– …стрелы! – Галуздин выхватил у нее листок: – Черт побери!

– Пучок из трех стрел, – Дайнека торжествовала. – Такой же, как тот, что выжжен на земле и нарисован в старой часовне!

– Постойте-постойте… – он встал с кресла. – Дайте подумать… Хотите сказать, все, что творится в пансионате, связано с семейством Измайловых?

– Именно так.

– Не думаю, что призрак графа явился в бесовском обличье, а его супруга прилетела в комнату к полоумной старухе на крыльях…

Из глубины библиотеки послышался отчетливый шорох.

Галуздин посмотрел туда, потом на Дайнеку:

– Кто там?

– Лукерья Семеновна Темьянова.

– Зачем она здесь?

– Помогает мне разбирать архив.

– Да вы… Вы просто… – не найдя слов, Галуздин решительно двинулся к двери и, перед тем как уйти, с чувством сказал: – Зачем я только с вами связался!

Глава 20

Белый халат

Устроившись в зрительном зале, Дайнека совершенно не думала о концерте, за репетицией которого должна была наблюдать. В голову лезли разные мысли. События, люди, воспоминания мелькали калейдоскопом, мешая сосредоточиться.

Между тем репетиция продолжалась, и Рафаил Кожушкин упивался своей властью. Он самозабвенно творил, как Микеланджело Буонарроти, отсекая все лишнее. Так, режиссер прогнал со сцены партнершу Васильевой по дуэту Лизы и Полины из оперы Чайковского.

– Я буду петь одна! Спою не хуже двоих! – заявила певица.

– Это дуэт, Кира Антоновна! – воскликнул Кожушкин. – Или вдвоем, или никак!

Кира Антоновна слабо сопротивлялась:

– Эльвира Самсоновна умерла, а другого меццо-сопрано у нас нет.

– Земля будет ей пухом, – пообещал режиссер. – Продолжим репетицию!

На сцену выехала коляска с Темьяновой, ее катил какой-то старик.

– Нашли нового Грознова? Вот молодец! – Кожушкин обернулся на партнершу Васильевой, которая спустилась в зал и села у него за спиной. – Вот! Учитесь!

После этих его слов Кира Антоновна от души залилась слезами.

Темьянова и ее новый партнер начали играть сцену из спектакля Островского.

– Да как ты, погубитель мой, про сундук-то знаешь? – спросила Темьянова.

– Грознов знает все, – ответил старик.

Она трагически воскликнула:

– Каково жить всю жизнь с такой петлей на шее! Душит она меня.

Он:

– Сниму, сниму, – другую возьму, полегче.

Темьянова:

– Да я и без клятвы для тебя все…

Он:

– А сделаешь – так шабаш: вничью разойдемся.

Слева от Дайнеки кто-то сел в кресло. Она повернула голову и увидела Песню:

– Здравствуйте, Татьяна Ивановна.

– Это хорошо, что вы здесь. Как идет репетиция?

– Кожушкин знает свое дело.

– Да, он режиссер от бога, хоть и работал в цирке.

– Сюда из цирка тоже берут? – удивилась Дайнека.

– Куда же их деть…

К ним подошла незнакомая старуха:

– С вами посижу, я пока никого здесь не знаю.