Анна Князева – Кольцо с тремя амурами (страница 37)

– Он культуру курирует по линии комсомола. Таких здесь полно: кто-то от горкома партии, кто-то из комитета госбезопасности…

– И что, все занимаются в драмтеатре?

– Упаси и помилуй! – воскликнул Альберт Иванович. – Есть такие, что и в хоре поют. – Он снизил голос: – Те, что из кагэбэ, они все больше присутствуют и, что характерно, все время меняются. По-видимому, это их обычная шпионская практика.

– Значит, ничего определенного мне не скажете, – подытожил следователь. – Ну, что ж, не буду задерживать. – Попрощавшись, он повернулся к подоконнику, чтобы положить свой блокнот в папку. В окне напротив стоял мужчина и в упор на него смотрел. Труфанов замер и тоже постоял, глядя на незнакомца, а потом быстро вышел из комнаты. Весь путь до служебного входа его не оставляло ощущение, что кто-то глядит в спину. Когда он вышел на улицу и поднял глаза на фасад гостиницы, мужчины в окне уже не было. Труфанов посчитал окна. Получилось третье справа.

Он завернул в гостиницу и отправился к стойке администратора. Та, завидев его, немедленно сообщила:

– Роев у себя.

– Где его окна?

– Третий этаж, справа крайние, три.

– Третье справа – это его?

– Я же сказала – три.

– Значит, его, – заключил Труфанов, и у него впервые за весь день возникло ощущение какой-то определенности.

Глава 25. Кто такой Роев

– Как только я увидел в окне Роева, мне показалось, будто он хочет что-то сказать. – Труфанов взял с лавки фуражку, покрутил в руках и вернул на место.

– Вы были в форме? – спросила Дайнека. – Когда стояли у окна в сорок четвертом.

– Да, в своей милицейской форме.

– Думаете, он это заметил?

– Без сомнения. Расстояние между нами было метров пятнадцать.

– Послушайте… – Дайнека вдруг замерла, – а что если тем вечером Свиридова вышла из Дома культуры, не надевая пальто, зашла в гостиницу и поднялась к нему в номер?

Труфанов усмехнулся.

– В те времена порядки были такие: всех, кто заходил в гостиницу, записывали по паспорту в особый журнал. До одиннадцати часов вечера все гости должны были покинуть здание. При малейшем подозрении в нарушении этого правила коридорные врывались в номер и все там проверяли. Если помнишь, Свиридова ушла с репетиции ровно в одиннадцать. В это время она точно не смогла бы попасть в гостиницу.

– А Михненков? – спросила Дайнека.

– Что? – не понял Труфанов.

– Я даже расстроилась, когда вы сказали, что он улетел тем самолетом.

– Почему?

– Мне показалось, что он порядочный человек.

– Тогда я всерьез думал, что он как-то связан с исчезновением девушки. В аэропорту он вел себя агрессивно, я бы сказал, с вызовом. Просто взял – и ушел на посадку. И только потом я узнал, что он улетал в Сочи с чужой женой. Впоследствии был скандал, его подчиненная, инструктор горкома комсомола, написала донос… – Василий Дмитриевич посмотрел на Дайнеку. – Тебе сейчас трудно представить, но тогда такое бывало.

– И чем закончилось дело?

– Его сняли с работы, и он женился на той женщине.

– Ну, хоть здесь хеппи-энд!

– Тогда же я понял, что Свиридовой не нужно было бежать. Она спланировала отъезд заранее и даже купила билет. Но не попала на самолет, значит, с ней что-то случилось.

– Она была еще школьницей… – напомнила Дайнека.

– Мы не знаем, какие у нее были причины для отъезда. – Труфанов нахмурился и обеспокоенно заворочался на лавке. – Теперь ясно одно: она никуда не уехала, и, скорей всего, ее нет в живых.

– Но кто мог заставить Сопелкина дать ложные показания?

– Тот, кто хотел заставить поверить в то, что Свиридова с кем-то сбежала. И ему это вполне удалось: тридцать лет вопрос оставался в подвешенном состоянии.

– Но кто?

– Зная Сопелкина, можно рассматривать разные варианты. Но это неблагодарное дело.

– Ну хорошо, – согласилась Дайнека. – С Роевым вы встретились?

Чуть помедлив, Василий Дмитриевич ответил:

– Встретился. Но не так, как хотел…

– Что это значит?

– Назавтра меня отправили в гостиницу на вызов. Утром горничная обнаружила в тридцать восьмом номере труп постояльца…

– Роев?! – ужаснулась Дайнека. – Его убили?

– По результатам расследования, это было самоубийство. Он застрелился из пистолета.

– Откуда у него пистолет?

– Роев имел майорское звание и табельное оружие.

– Вы думаете, его убили?

– Нет, он застрелился сам. Я в этом уверен.

– Наверное, вы что-то заметили… – предположила Дайнека.

– Ничего подозрительного криминалисты не обнаружили, кроме…

– Чего? – быстро спросила Дайнека.

– На его столе нашли распечатанный конверт, а в нем клочок бумаги, на котором ученическим почерком было написано всего два слова…

Дайнека прошептала сухими губами:

– Какие?

– «Прощай навек».

– И все?

– И все.

– Но как это понять?

– Не знаю. Кстати, нужно запросить дело Роева и посмотреть все материалы. Подожди-ка… – Труфанов вынул из кармана телефон. – Со мной все в порядке, через десять минут буду дома! – взглянув на Дайнеку, объяснил: – Жена беспокоится. – Он взял фуражку и встал с лавки. – Тебя довезти?

– Я на автобусе, – сказала Дайнека.

– Ну, будь здорова.

Василий Дмитриевич махнул рукой и направился к своей машине.

– А пальто? – спросила Дайнека.

– Пока оставь у себя, – не оборачиваясь, ответил Труфанов.

На веранде рядком сидели Людмила Николаевна, Надежда и Мария Егоровна. Из распахнутых дверей дома доносился разноголосый ор включенного телевизора. Фонарь во дворе освещал увитую зеленью плетеную стенку и клумбу. Взявшись за ручку калитки, Дайнека вдруг передумала заходить и решила прогуляться до озера.

Ощутив под ногами песок, девушка разулась и до воды шла босиком. Забрела в озеро по щиколотку. Вода оказалась такой теплой, что захотелось немедленно окунуться.