Анна Князева – Кольцо с тремя амурами (страница 38)

Дайнека кинула платье на пакет с пальто, белевший на темном песке, зашла поглубже и, оттолкнувшись ногами, поплыла в теплой, тягучей, черной воде. Каждый взмах руки доставлял ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Вода будто сама несла ее дальше во тьму, и только огни на другом берегу служили ориентиром. Когда в груди от страха забухало сердце, Дайнека развернулась и поплыла назад. На ее глазах у воды вспыхнул огонь, и вскоре разгорелся костер. Дайнека вдруг поняла, что горят ее вещи, и поплыла быстрее. Выскочив из воды, она стала закидывать огонь влажным песком. Когда наконец пламя погасло, схватила полусгоревшие лохмотья и поднесла к ближайшему фонарю. Разглядев, что осталось, выбросила все в мусорку и, как была, в трусах и бюстгальтере, направилась во двор Кораблевых. Там сняла с веревки пляжное полотенце и, завернувшись в него, поднялась на веранду.

Увидев дочь, Людмила Николаевна испуганно вскрикнула и прижала к лицу ладони.

– Что случилось? – Надежда бросила на пол вязание и вскочила с плетеного кресла.

– Батюшки мои… – запричитала Мария Егоровна и подбежала к Дайнеке.

– Пойду оденусь. – Она туже запахнула полотенце.

Мать простонала:

– Где твое платье? И что у тебя с лицом?

Дайнека поспешила в прихожую, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Лицо и руки были перепачканы сажей. Она зашла в ванную, оттуда в комнату, скинула белье и переоделась в сухое.

Вернувшись на веранду, Дайнека никого там не застала, все уже переместились в гостиную. Она отправилась туда же.

– Людмила, – окликнула ее мать. – Пожалуйста, сядь. Нам нужно поговорить.

Мария Егоровна принесла чайник и кружки.

– Я уже рассказала, что сегодня нашли пальто пропавшей девушки, – вполголоса сообщила она.

Людмила Николаевна заметила:

– Мало ли чье это пальто.

– Алены Свиридовой, – сказала Дайнека. – В кармане лежал ее пропуск.

– Пальто нужно отдать в полицию, – вмешалась Надежда.

– Оно только что сгорело на пляже вместе с моим платьем. – Дайнека опустила глаза.

– Что ты там делала?! – воскликнула мать.

– Плавала. А когда вылезла из воды, все уже догорало.

– Ты хоть понимаешь, что с тобой могла случиться беда? – Людмила Николаевна побледнела.

– Мам, ну не надо…

– Надо! Ты уже взрослая, должна понимать. Нельзя ночью одной идти на пляж!

– Ну ты, Людмила, тоже не усугубляй, – возразила Мария Егоровна. – Сходила, окунулась и ладно…

– А то, что вещи сожгли? Это как? – Людмила Николаевна не могла успокоиться.

С лестницы послышались шаги. Со второго этажа с газетой в руках спустился Витольд Николаевич и, наклонив голову, поверх очков посмотрел на Дайнеку.

– Что здесь случилось?

Она улыбнулась:

– Пошла на озеро искупаться. Пока плавала, какой-то урод сжег одежду.

– И все? – Он сел за стол и придвинул к себе чашку. – Жива, здорова и – слава богу.

– Если бы только платье сгорело! – посетовала Мария Егоровна, наливая мужу заварку.

– Что еще? – спросил Витольд Николаевич.

Дайнека, вздохнув, ответила:

– Сегодня в Доме культуры стенку сломали…

Он кивнул.

– Маша мне рассказала: в нише нашли пальто.

– Вот, – подтвердила Дайнека. – Его тоже сожгли.

– Зачем же ты потащила пальто на пляж?

– А куда мне было его деть?

– Оставить в костюмерной у Маши.

– Я сразу поехала в полицию, а потом замоталась.

– И что Труфанов?

Дайнека села за стол, взяла кружку и насыпала в нее сахару. Мария Егоровна налила для нее чаю и поставила на стол теплые булочки.

– Он рассказал про одного человека, который был связан с Еленой Свиридовой.

– Кто такой? – поинтересовался Витольд Николаевич.

– Олег Семенович Роев.

– Знакомая фамилия, – задумался Кораблев. – Не тот ли Роев, что застрелился в нашей гостинице?

Дайнека кивнула:

– И случилось это на четвертые сутки после исчезновения Лены Свиридовой.

К ним подсела Мария Егоровна.

– Я тоже помню эту историю. Тогда весь город гудел. Парень был из Москвы. Точно помню – работал на комбинате, в транспортно-складском цехе.

– Какая разница, – проворчал Кораблев. – Он был из главка и мог работать где угодно. Поэтому к делу пришлось подключить КГБ.

– Вы были в курсе? – спросила Дайнека.

– Сам этим не занимался, но слышал, что он застрелился.

– Да как же, Витольд, – вмешалась Мария Егоровна. – Я помню, ты рассказывал про него, там еще какое-то письмо в комнате было…

– Не письмо, – отмахнулся Витольд Николаевич. – Так… Записка. Что-то вроде «прости-прощай» от какой-нибудь свиристелки.

– «Прощай навек», – уточнила Дайнека и спросила у Кораблева – Вы не помните, смерть Роева и дело об исчезновении Свиридовой не рассматривали как связанные друг с другом?

– Это вряд ли. Я, признаться, не слишком интересовался расследованием дела Свиридовой. Да и к делу Роева отношения не имел.

– Очень жаль, – проговорила Дайнека.

– Почему же? – спросил Витольд Николаевич.

– Иначе вы бы мне здорово помогли.

– Уж не собираешься ли ты заняться расследованием? – захохотал Кораблев.

– Почему бы и нет… – глубокомысленно заключила она.

Глава 26. У озера

Утром Дайнека вышла на кухню, пристроилась у окна и стала грызть печенье, придумывая, как провести день. Цветы в палисаднике источали нежнейший аромат, замешенный на росе и недавней ночной свежести.

– Доброе утро, Людочка! – на кухне появилась Мария Егоровна, и сразу все вокруг заработало, зашипело и полилось. – Что же молочка себе не нальешь? – Она достала вчерашние булочки, налила в кружку чаю и поставила на подоконник перед Дайнекой.