Анна Князева – Чашечка кофе, или Я твой десерт (страница 37)

— Вы боитесь летать? — спросил он, когда самолёт начал разгоняться по взлётной полосе.

— Нет, — ответила я. — А вы?

— Нет, — сказал он. — Но не люблю.

— Почему?

Он помолчал.

— Потеря контроля, — сказал он. — Когда ты в самолёте, всё зависит от пилота, от погоды, от техники. Я не люблю зависеть.

Я посмотрела на него. Он сидел, глядя в иллюминатор, и его профиль на фоне облаков казался высеченным из камня.

— А в жизни вы любите контролировать всё? — спросила я.

Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула усмешка.

— А вы как думаете?

Я не ответила. Самолёт поднялся в воздух, и мы замолчали.

В Нижнем Новгороде было холодно. Небо было серым, моросил мелкий дождь, и ветер пронизывал до костей. Я была рада, что послушалась Туманова и взяла тёплое пальто.

Нас встретил водитель, отвёз в отель. Это была старая купеческая гостиница в центре города, с высокими потолками, лепниной и тяжёлыми портьерами. В холле пахло деревом и дорогим парфюмом.

— Два номера, — сказал Туманов на ресепшене. — Смежные.

Я посмотрела на него. Он заметил мой взгляд.

— Для удобства работы, — пояснил он. — Если понадобится что-то обсудить.

Я кивнула, взяла ключ и пошла к лифту.

Номер был большим, с огромной кроватью, старинной мебелью и окнами, выходящими на Волгу. Я бросила сумку на стул, подошла к окну. Река была серой, тяжёлой, с низкими облаками, которые почти касались воды.

В дверь постучали.

Я открыла. На пороге стоял Туманов, без пиджака, в одной рубашке с закатанными рукавами. В руке он держал папку с документами.

— Через час встреча с поставщиком, — сказал он. — Нужно подготовиться.

Он вошёл в номер, сел за стол, открыл папку. Я села напротив, и мы начали работать.

Встреча с поставщиком была тяжёлой. Директор завода — грузный мужчина с красным лицом и тяжёлым взглядом — пытался убедить нас, что срыв сроков произошёл не по его вине. Туманов слушал молча, и я видела, как напряжены его скулы, как сжаты челюсти.

Когда директор закончил, Туманов сказал:

— У вас есть три дня, чтобы исправить ситуацию. Если нет — мы разрываем контракт. И вы платите неустойку.

Директор побледнел, начал что-то говорить, но Туманов поднялся.

— Вероника, — сказал он. — Мы уходим.

Мы вышли. В машине я спросила:

— Вы думаете, он исправит?

— Должен, — сказал Туманов. — У него нет выбора.

Он замолчал, и я не стала больше задавать вопросов.

Вечером мы ужинали в ресторане отеля. Туманов заказал столик в углу, подальше от других гостей. Мы сидели напротив друг друга, и между нами горела свеча.

— Вы голодны? — спросил он.

— Да, — ответила я. — День был длинным.

Он улыбнулся — коротко, едва заметно, но я увидела.

Официант принёс меню. Я заказала рыбу, он — мясо. Пока ждали заказ, Туманов спросил:

— Как вы оказались в нашей компании?

— Закончила университет, — ответила я. — Отправила резюме. Меня взяли.

— Почему именно наша?

Я подумала.

— Потому что вы были лучшими в своём секторе, — сказала я. — Я хотела работать с лучшими.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не могла прочитать.

— А теперь? — спросил он. — Вы всё ещё считаете, что мы лучшие?

— Да, — сказала я. — Теперь — тем более.

Он усмехнулся, и я почувствовала, как напряжение, которое было между нами весь день, начинает ослабевать.

После ужина мы переместились в бар отеля. Он был почти пустым — только пара гостей в дальнем углу да бармен, который протирал бокалы.

Туманов заказал виски, я — красное вино. Мы сидели в полумраке, и я впервые за долгое время чувствовала себя расслабленно.

— Вероника, — сказал он, когда я сделала первый глоток. — Расскажите о себе.

— Что вы хотите знать? — спросила я.

— Всё, — сказал он. — Что вы делаете, когда не работаете?

Я задумалась. Этот простой вопрос застал меня врасплох. Я привыкла, что он спрашивает о работе, о проектах, о планах. Но не о жизни.

— Я… — начала я, подбирая слова. — Я реставрирую старые книги.

Он поднял бровь.

— Книги?

— Да, — кивнула я. — Старые, с повреждёнными переплётами, выцветшими страницами. Я покупаю их на барахолках, восстанавливаю. Это… медитация для меня.

— Медитация, — повторил он. — Интересно.

— А вы? — спросила я. — Что вы делаете, когда не работаете?

Он помолчал.

— Я не знаю, — сказал он. — Я почти всегда работаю.

— Это не ответ, — сказала я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула та самая усмешка, которую я видела в субботу.

— Вы всегда задаёте неудобные вопросы?

— Только когда хочу узнать правду, — ответила я.

Он замолчал, и я подумала, что он не ответит. Но он взял свой бокал, сделал глоток и сказал:

— Когда я не работаю, я… думаю. О работе.