Анна Князева – Чашечка кофе, или Я твой десерт (страница 34)

Я вышла из переговорной последней. В коридоре меня догнал Туманов.

— Вероника, — сказал он, и я остановилась.

— Да?

— Хорошая работа, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только то, что я не могла прочитать. Уважение?

— Спасибо, — ответила я.

— Зайдите в мой кабинет через час, — сказал он. — Нужно обсудить регламент работы.

Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять в коридоре.

Я вернулась в свой кабинет, села за стол, выдохнула. Первая часть дня была пройдена. Я показала, что чего-то стою. Но впереди было ещё много работы.

Я открыла почту, начала разбирать письма. Большинство было рабочими — запросы от юристов, финансистов, маркетологов. Но одно письмо привлекло моё внимание.

Отправитель: неизвестный. Тема: «Поздравление».

Я открыла.

«Поздравляем с повышением, Вероника! Говорят, вы очень старались, чтобы его получить. Буквально — очень. Интересно, сколько ещё сотрудниц готовы так «стараться» ради карьеры?»

Я смотрела на экран, и кровь отливала от лица. Я перечитала письмо раз, другой. Слова расплывались перед глазами, но яд, который в них был, я чувствовала каждой клеткой.

Анонимка. Кто-то из коллег отправил это. Кто-то, кто знал про субботу. Кто-то, кто хотел меня ужалить.

Я взяла телефон, хотела позвонить Кате, но передумала. Что я скажу? Что кто-то написал гадость? Что я, взрослая женщина, не могу справиться с анонимным письмом?

Я закрыла письмо, удалила его. Потом открыла корзину, удалила навсегда.

Не обращай внимания, сказала я себе. Они хотят, чтобы ты сломалась. Не дай им этого.

Но письмо жгло, как ожог.

В обед я спустилась в столовую. Это была моя ошибка.

Я взяла поднос, салат, чай, искала свободный столик. Столовая была почти пустой — большинство сотрудников обедали в городе, и только несколько человек сидели в углу, за дальними столами.

Я села у окна, начала есть.

— Ника! — услышала я голос Леночки. — Привет! Можно к тебе?

Я подняла голову. Леночка стояла с подносом, за ней — Оксана из маркетинга и ещё две девушки, которых я знала по лицу, но не по имени.

— Садитесь, — сказала я, хотя мне хотелось сказать «нет».

Они сели за мой стол, и я почувствовала себя в окружении. Они говорили о моде, о косметике, о новых сумках, и я слушала, не вникая. Я ждала.

И дождалась.

— Ника, — сказала Леночка, когда разговор затих. — А это правда, что тебя повысили после того, как ты ездила к Максиму Владимировичу домой?

Я подняла глаза.

— Что? — спросила я, хотя прекрасно расслышала.

— Ну, говорят, — Леночка пожала плечами, и её улыбка стала невинной, как у ребёнка, — что ты привезла ему договор домой. И после этого тебя повысили.

— Я привезла договор, — сказала я, — потому что ты не смогла его найти. А повысили меня, потому что я лучший специалист в своей области.

Оксана хихикнула. Девушки переглянулись.

— Ну конечно, — сказала Леночка, и в её голосе прозвучала та самая сладкая отрава, которую я слышала в анонимном письме. — Ты же у нас умница.

Я встала, взяла поднос.

— Я пойду, — сказала я. — Работа.

Я вышла из столовой, чувствуя их взгляды на своей спине. В коридоре я остановилась, прислонилась к стене. Руки дрожали.

Они ничего не знают. Они просто завидуют. Не обращай внимания.

Я глубоко вздохнула, выпрямилась и пошла к лифту.

В кабинете я села за стол, закрыла глаза. Я пыталась успокоиться, но яд Лены уже попал в кровь.

Я открыла ноутбук, снова проверила почту. Новых анонимных писем не было. Но было письмо от Туманова.

«Вероника, зайдите ко мне. М.Т.»

Я встала, взяла документы и пошла к его кабинету.

Он сидел за столом, когда я вошла. Сегодня он был без пиджака, в одной рубашке с закатанными рукавами. На столе перед ним лежали бумаги, но он не смотрел на них. Он смотрел на меня.

— Садитесь, Вероника, — сказал он.

Я села напротив.

— Я хочу обсудить регламент работы, — сказал он, и его голос был деловым, холодным. — Во-первых, ежедневные отчёты. Каждый вечер вы отправляете мне сводку по проекту: что сделано, что в работе, какие проблемы.

Я кивнула, делая пометки в блокноте.

— Во-вторых, доступ к вашей рабочей почте, — продолжил он. — Вся переписка по проекту дублируется на мой адрес.

— Это необходимо? — спросила я.

— Да, — сказал он. — Я должен контролировать каждый шаг. Слишком многое поставлено на карту.

Я кивнула. Это было разумно. Но унизительно.

— В-третьих, ваше присутствие на всех моих встречах по проекту, — сказал он. — Любые переговоры с немецкой стороной проходят только с вашим участием.

— Это много времени, — сказала я.

— Это необходимо, — повторил он. — Вы — мои глаза и уши в проекте. Я должен быть уверен, что ничего не упущено.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня нарастает раздражение. Он ставил правила, как будто я была не партнёром, а подчинённой. Как будто я была не тем, кто нашёл юридическую лазейку, а тем, кто должен бегать по его поручениям.

— Вы не доверяете мне? — спросила я.

Он поднял бровь.

— Я не доверяю никому, — сказал он. — Это не личное.

— Это всегда личное, — сказала я.

Он замолчал, и в тишине его кабинета я слышала, как тикают часы на стене.

— Вероника, — сказал он наконец. — Вы подписали договор. Вы знали условия. Если они вас не устраивают…

— Они меня устраивают, — перебила я. — Я просто хочу понять: я ваш партнёр или ваша сотрудница?

Он смотрел на меня долго, так долго, что я начала думать, не перегнула ли палку.

— Вы — и то, и другое, — сказал он. — В зависимости от ситуации.

— Сегодня какая ситуация? — спросила я.